Звери. История группы

Мы стали интересоваться у знакомых, у нас было несколько кандидатов. Было непросто – специалистов у нас мало, и они при деле. В итоге моим вторым режиссером стала Надя Илюкевич, которая работала какое‐то время у Германики на проекте. Надя достаточно долго работает в кино и в принципе знает всех, начиная с режиссеров и операторов, заканчивая визажистами и реквизиторами, она могла меня сориентировать. Плюс она оказалась близким мне по духу, по своему устройству человеком, по своему отношению к разным вещам – к работе, к дружбе и так далее. Нам повезло, что мы с ней сошлись, но это естественно, ведь люди притягивают себе подобных, находят тех, с кем они могут жить, общаться.
  
В кино есть такая интересная вещь: там каждый отвечает только за свой участок работы и больше ничего другого никогда не делает. Это очень киношное явление, с которым я столкнулся, знакомясь с этим миром. У них все очень жестко – обед по расписанию. У операторов есть своя гильдия, свой профсоюз, и они не могут работать за деньги меньше минимальной ставки… А Надя больше, чем второй режиссер: она живет кино и верит в людей. А еще она очень трудолюбива. Она не понтуется, а работает. Она смогла собрать такую команду, которая могла воплотить определенный замысел.
 Зоя 
Ябыл в туре, «Звери» ехали в Уфу, когда я узнал, что Марина беременна. На радостях мы устроили в автобусе жуткое бухалово. Потом мы остановились, я бегал в снегу: жарко! Мне было все равно, будет второй ребенок мальчиком или девочкой, но даже подсознательно девочку больше хотелось. Сначала на УЗИ нам объявили, что будет мальчик, я подумал: закономерно! И месяц, а то и полтора мы жили с мыслью, что у нас будет сын.
Мы думали, как назовем, но придумать имя так и не смогли. Даже не спорили, просто думали, как назвать, чтобы всем было хорошо. Еще же нужно, чтобы имя удачно сочеталось с отчеством, чтобы было созвучно, красиво. И вот Марина как‐то вернулась с УЗИ и сказала: «Они ошиблись, будет девочка». Нам сразу полегчало, поэтому с выбором женского имени проблемы не было. Марине очень нравилось имя Зоя, она даже Олю хотела назвать так, но я тогда настоял, а она обмолвилась, что, если когда‐то родится еще одна девочка, хотела бы назвать ее Зоей. Так и вышло.
Зоя Романовна у нас родилась 9 июля 2015 года. С появлением второй дочери я стал аккуратнее. Бывают моменты, когда в голову лезут страшные мысли, лишь бы ничего не случилось плохого, боишься, что это все кончится, разрушится. Не все же от тебя зависит, живешь в этом нервяке: лишь бы пронесло, не случилась авария, ничего не упало, не сломалось. Со стороны это не очень заметно, оно внутри меня как паранойя.
На меня очень повлияла смерть Миши Горшенёва из «КиШа», хотя я его близко не знал. Мы как‐то играли в Питере, ко мне за кулисы пришла жена Андрея Князя, Агата Нигровская, с Мишиными вдовой и дочерью. И когда я фотографировался с его дочкой, мне пришла в голову мысль: как же так? Жил человек, талантливый, творческий. И вот себя фактически убил. Я не хочу его винить, это его выбор. Я смотрел на его дочь, и мне было не по себе. Он не увидит, как она растет. Елки-палки! Ради чего все? Теперь его нет. Многие вещи нельзя изменить, и у каждого свой путь. Но ведь он мог сделать что‐то еще. И вот это «сделать что‐то еще», наверное, помогает многим людям не закончить свою жизнь раньше…
Марина работала художником на клипе «Прогулки», и Зою мы оставили под присмотром ее родителей. «Прогулки» – ироничная, легкая песня, в которой мы гуляем и подкидываем монетки на удачу, а остальные людишки сидят в своих клеточках. В «Прогулках» я сделал простую, доступную, комфортную музыку, не слишком подходящую к такому тексту. Изначально музыка была другой, больше хулиганской, как три блатных аккорда. Но я ее переписал.
«Прогулки» не совсем про любовь. Они о том, что «открыли клетки» и «никто не вышел». Символизм этого текста мне понятен. Клетки – это квартиры. Никто же не выходит сейчас гулять за полночь, все по домам сидят. А эти двое гуляют по ночному городу. На альбоме, на иллюстрации к «Прогулкам» изображены не то мишки, не то котики – звери, в общем. Парочка – он и она. Думаю, я на мишку все же больше похож.
Эта прогулка как призыв: выходите из клеток! Ночь прекрасна, вас ждут романтика, приключения, чудеса, авантюры, поцелуи… А «кидать монетки» – это символ возможностей и случайного выбора, провидения. Ты кидаешь монетку в никуда, не понимая, что произойдет: куда она прилетит, выпадет орел или решка, или вдруг она на ребро встанет. Или найдешь ли ты вообще эту монетку, когда подкинешь ее вверх? Ты подбросил и не видишь ее, а она там крутится, и только потом слышишь ее удар о землю – дзынь!..
«Прогулки» – это даже не история, а идея: я слушаю песню, и в моей голове представляются картинки без какой‐то сюжетной линии. Я постарался свои фантазии на тему, о чем поется в песне, оформить в виде кино. Когда есть идея, все остальное – дело техники. Во-первых, есть второй режиссер. Есть раскадровщики, которые распишут, с какой стороны, кто откуда выходит. Оператор, которому ты говоришь: «Я хочу, чтобы картинка была, скажем, как у Хичкока в таком‐то кино». Художнику говоришь: «Мой герой – бандит, только одень его не как лоха, а как прикольного, настоящего бандита».
Сценарии строятся все одинаково – трехактная система, как в пьесах у Чехова. Ты просто заполняешь собой все эти ячейки. В «Прогулках» я конкретно героев не видел, важны не они сами, а настроение. Я просто представлял людей, которые гуляют по городу, и больше никого нет. Только они и город. Конкретные действия в кадре придумывали все по чуть-чуть.
Мне хотелось, чтобы в клипе обязательно присутствовал кто‐то из Питера. Если просто по Питеру будут гулять приезжие, как‐то это уже чересчур, да? Должны быть и местные. Стали думать: кто есть в Питере? Договорились с друзьями… Кстати, мама одноклассницы Марины – известный питерский дизайнер Лариса Погорецкая. Мы давно у нее одеваемся. А поскольку история «Прогулок» подразумевает нечто красивое, стилизованное и элегантное, гармоничное архитектуре города, мы одели всех героев в Погорецкую.
Второй парой стали Лера Германика с Вадиком, с которым я до того момента не был знаком, мы с Мариной не были у них на свадьбе. Ну а третьей парой были мы. Все сошлось. Я поместил героев в красивые точки Санкт-Петербурга. Где в городе романтика? На крышах? Хорошо, есть. По каналам покататься на лодке? Рассвет на Стрелке встретить? Классика жанра. Только эти герои, без посторонних. Как будто город принадлежит только им. Мы огораживали съемочную площадку. Кроме того, я заранее искал места, где меньше скопления людей. Перед Исаакиевским собором не расчистишь пространство.
Я неоднократно бродил по центру и вечером, и ночью, смотрел, как дома подсвечены. Песня вообще‐то про «прогулки по ночному городу». Моей задачей было не показать достопримечательности, а передать его атмосферу. Наши персонажи – не главные герои, а просто люди, которые гуляют по городу, болтают, целуются, пьют шампанское. Они лишь проводники этой атмосферы. Поэтому никаких сверхзадач перед актерами я не ставил. Больше говорил, куда нужно смотреть, каким боком повернуться – в основном технические вещи.
Допустим, Леру с Вадимом снимали с крана. Бывало, то камера не туда улетит, то Лера отойдет с нужной точки, откуда нужно кидать монетки в Чижика-Пыжика. И только когда мы сели в лодку, отплыли и начали пить шампанское, смотреть на город, тогда все немного расслабились. И все ракурсы были хороши.
  
Нам повезло с погодой: до и после съемок шел дождь. Но нам достались две шикарнейшие ночи – теплые, безветренные, самые лучшие за все это лето в Питере. А в остальном было довольно нервно, даже по кадрам с бэкстейджа видно, какое напряженное у меня лицо. Я ведь бросил курить, но на съемках в Питере выкурил несколько табачин, потому что понервничал. А так ведь нельзя на съемках ни пить, ни курить. Не хочу быть больше режиссером!