Настроение – Песец (СИ)

— А вы берега не попутали нас в заключении держать, да еще и голыми? Извращенцы, — припечатал тот.
— Так легче тела уничтожать, — не моргнув глазом выдал Греков. — Твоя группа напоролась на нашу защиту и сгорела. Полностью, вместе с одеждой и артефактами. Следующие не полезут. Артефакты у вас, кстати, так себе.
— Вы что, против императора?
— А у нас что, сейчас есть император? — картинно удивился Греков. — Вы его не уберегли: старого вчера грохнули, а нового пока не короновали.
  
— Как это грохнули?.. — растерянно переспросил спецназовец. — Когда?
— Еще днем. И я тебе даже могу сказать, кто это сделал. Живетьева, которую сейчас твои соратники ищут по всей стране.
— Заливаешь. Если мы об этом не знаем, то вам откуда?
Глаза после плотного завтрака слипались. Я понял, что слушать допрос мне неинтересно, и отправился к себе спать, если уж алхимия терпела. Потому что организм намекал, что пара часов здорового сна — это то, что ему срочно необходимо. С Глюком я решил просто: опять поставил стену из Строительного тумана и подкинул фальшивую косточку из жил, в которую щенок вцепился с энтузиазмом.
Когда я проснулся, увидел, что щенок спит, но лакомство из пасти не выпустил, хотя при полном отсутствии зубов нанести хоть какие-то повреждения так и не смог.
Я подавил желание немедленно узнать результаты допроса, потому что иначе не успевал сделать запланированную алхимию до обеда, проходившего в строго определенное время. Еще одно требование, от которого я отвык за время, проведенное с дядей, когда график приема пищи был скользящий и зависел не от времени, а от желания. Возможно, не гостили бы у нас Беспаловы, официальности было бы меньше, но Шелагин-старший стремился показать нашу семью с лучшей стороны.
Алхимией я занялся плотно, извел все запасы и к обеду выходил с чувством выполненного долга.
Первыми я опять увидел Шелагина-младшего и Грекова. Наверное, самые голодные оказались. Еще бы, после допроса такой толпы не хочешь — а проголодаешься.
— Как успехи? — спросил я, выставив защиту от прослушивания.
— Прекрасно, — ответил Шелагин. — Мы договорились с Таисией, что с Глюком посидит она.
Ответ выглядел скорее издевательством, чем ответом, потому что я им, можно сказать, всю толпу принес на блюдечке, разве что ленточкой не перевязал, ну так это они могли и сами сделать.
— Вы же поняли, что я не про это.
— Да поняли, конечно. Имперских мы при тебе допрашивали, — ответил Греков.
— Только первого, — прервал я его.
— Да остальные все равно ничего интересного не рассказали. У них задание было — установить систему подслушивания в нашем доме, что было сразу понятно по их вещам. Соответственно, с ними было проще всего: вызвали представителя и вручили ему проштрафившихся бойцов вместе с нотой протеста. А князь еще позвонил цесаревичу и с обидой попенял на недоверие.
— Есть основания. Мы ему преступницу сдали, а он сразу отправил к нам своих людей.
— Александр Константинович уверял, что это инициатива его служб, — заметил Шелагин-младший. — Отец сделал вид, что поверил.
— Короче говоря, их мы вернули полностью вместе с содержимым.
Я махнул рукой, показывая, что судьба конкретно этих типов мне неинтересна, там, увы, все было предсказуемо, если мы не собирались идти на открытый конфликт.
— А остальные чьи?
— Парочка от Фадеевых.
Ему удалось меня удивить.
— А у них какие к нам претензии?
— Как это какие? — вытаращился на меня Греков. — У наследника потенциальную невесту увел, первое место на соревнованиях — тоже, да еще и особо позорном для младшего Фадеева способом.
— Это тебе их люди объяснили?
— Они в такие тонкости вдаваться не стали. У них было конкретное поручение. Помнишь же два рюкзака?
— Конечно. Я в них не лез, не до этого было.
— Ну вот, в нем они принесли нам неплохую взрывчатку.
— Стоп, они же при этом и Беспаловых собирались грохнуть?
— Исполнители не знают, что там в планах.
Похоже, устрашение Фадеева пошло не туда и наглого курсанта придется топить в унитазе, как я опрометчиво пообещал. Устраивал покушение, конечно, не он, а его отец, но то, что решили не щадить Беспаловых, говорит о том, что сын ему пожаловался. Тащиться сегодня в училище не хотелось, дел и без того хватало. Ничего, унитаз подождет немного и даже не обидится, если в деле устранения Фадеева-младшего обойдутся без него.
— О чем думаешь? — поинтересовался Греков.
— Вернуть бы им взрывчатку, — предложил я. — Причем, когда младший будет навещать старшего.
При этом я понимал: если не сложится, придется топить — вряд ли Фадеев-младший откажется от идеи нас убить.
— Уже навещает. Вчера вечером его видели дома, — сообщил Шелагин-младший. — Фадеевы точно в курсе смерти императора. Вот и решили, что на таком фоне устранение одного из князей пройдет незамеченным.
— Не сложилось, — резюмировал Греков. — Хотя взрывчатка качественная, не самопал. Наверное, Фадеев сделал запас, пользуясь хорошим отношением императора.
— Или, как вариант, ему ее выдали на вполне определенные действия, — предположил Шелагин-младший. — А когда Фадеев узнал о смерти императора, решил использовать на свои нужды. Все равно спросить будет некому.
Я кивнул, соглашаясь с этим мнением, и уточнил:
— Их?..
— Допросили и утилизировали, — ответил Греков. — Усиливать врага — глупость несусветная.
— Я разве слово сказал против? — удивился я.
Он пожал плечами.
— Мало ли.
— А третья группа?
— Живетьевская, — ответил Шелагин-младший.
— Значит, Арина Ивановна как минимум со своими связалась, — пришел я к выводу.
— А еще значит, что рядом с цесаревичем есть кто-то, кто сливает им информацию. И он стукнул, что именно наш князь сообщил о побеге Живетьевой.
— Необязательно, — запротестовал Шелагин-младший. — У главы рода были планы на наше княжество, которыми она наверняка делилась не только с Эрнестом. То есть, с их точки зрения, сейчас очень удобный момент для того, чтобы нас устранить. Сейчас вообще пойдут выяснения отношений. Претензий накопилось много, а новый император не торопится появляться. Безвластие.
Появились Беспаловы, и разговор прекратился. Защиту от прослушивания я снял, чтобы не показаться невоспитанным. Спрашивать, что с живетьевскими людьми, смысла не было — то же, что и с фадеевскими. Если уж они вышли на тропу войны с нами, то понесли первые боевые потери. Единственное, что представляло интерес: как именно нас собирались устранять, потому что больших рюкзаков было два и принадлежали они фадеевским людям, а рюкзаки живетьевских были тощенькими и вряд ли скрывали взрывчатку. Даже бомба Арины Ивановны занимала места побольше.
Но говорить на столь пугающие темы при гостьях мы не стали, а там и Шелагин-старший подошел, обрадовал, что наконец-то появилось официальное объявление о смерти императора. Увы, объявления о смерти Живетьевой не было.
— Подтвердилась наша информация о том, что Живетьева вышла из портала на территории бывшего питомника, — сообщил князь, когда Беспалова его об этом спросила. — Но дальше ее путь проследить не удалось.
Его слова больше предназначались нам, поскольку показывали правильность предположения о телепортационном артефакте, запрограммированном на выход в конкретную точку. Возможно, сам артефакт и был настраиваемым, но Живетьева настройки не меняла. Наверняка боялась сломать, потому что в противном случае она переместилась бы не в столь неудобное место. Например, появление ее в недавно купленном у императора поместье никто бы не заметил, кроме близких, а они не стали бы делиться этой информацией ни с кем. Значит, ее заметили рабочие, занимающиеся расчисткой питомника.
  
— Может, и удалось, — хмуро сказала Беспалова, — но цесаревич решил, что ему выгодней поддержать Живетьеву — о том, кто убил его отца, он сообщать не стал.
— Он сообщит не раньше, чем с ней разберется, — возразил князь Шелагин. — Он не станет заключать с ней союз, потому что понимает, что в таком случае его рано или поздно приговорят. И скорее рано.