Все еще впереди

Оказалось, Джош ударил по лицу одноклассника.
Я злилась целых десять минут, пока не приехала в школу и не выяснила, поговорив с директором и самим Джошем, что это правда, но не вся. Он поступил так потому, что маленький засранец бил в туалете другого их одноклассника. В пятом классе! Джош ему помешал, и это дерьмецо перенесло свое внимание и агрессию на моего племянника. Все мое раздражение сразу сошло на нет. Однако директор закусил удила и начал нести чушь о том, что это серьезное нарушение правил, бла-бла-бла, школа не будет мириться с насилием, бла-бла-бла…
  
Этот мудак попытался отстранить Джоша от учебы на неделю, но я возмутилась, и мы сошлись на двух днях. Еще я пообещала, что серьезно поговорю с племянником и накажу его.
В этом и вся проблема.
Диана-тетя хотела пожать Джошу руку за то, что он вступился за ребенка. Купить мороженое и поздравить с тем, что он поступил правильно. Может, даже со своих чаевых купить ему новую игру для приставки.
Зато Диана-мать знала, что за такой поступок ее родители надрали бы ей зад и засадили под домашний арест минимум на полгода. Когда мне было четырнадцать, мама дала мне пощечину за то, что я повысила голос и хлопнула дверью перед ее носом. Я помню это, словно все случилось лишь вчера – распахнувшаяся дверь и звучный шлепок по лицу. А если бы меня отстранили от занятий в школе? Наверное, она бы меня живьем в землю закопала.
Так что же мне делать, черт побери? Какой поступок будет правильным?
Конечно, мои родители держали меня в ежовых рукавицах, и все-таки я выросла нормальным человеком. Однако имелись и некоторые сложности. Не сосчитать, сколько раз я думала, что мама и папа ничего не понимают и совершенно меня не знают. Было нелегко осознавать, что я не могу рассказать им все, потому что они этого не поймут.
Не хочу, чтобы Джош или Луи чувствовали то же самое по отношению ко мне. Возможно, именно в этом и состоит сложность – я их тетя, а должна вести себя как мать.
Так что же мне, черт побери, делать?
– У меня неприятности? – внезапно спросил сидевший сзади в детском кресле Луи.
Я нахмурилась и посмотрела в зеркало заднего вида, в котором отражалось его маленькое худое тельце.
– Нет. Или ты что-то натворил?
– Ты молчишь и забрала Джоша из школы раньше, чем меня, – глядя в окно, ответил Луи.
Джош раздраженно вздохнул:
– Нет у тебя неприятностей. Не будь туп… глупцом. Неприятности у меня.
– Из-за чего? – с таким неподдельным интересом спросил Луи, что я чуть не рассмеялась.
Карие глаза Джоша, так похожие на глаза Родриго, мельком встретились с моими в зеркале заднего вида.
– Из-за того.
– Из-за чего «того»?
– Из-за того, что я кое-кого побил, – пожал плечами Джош. – Меня отстранили.
– Что такое «отстранили»?
– Я два дня не буду ходить в школу.
– Что?! – вскричал Луи. – Как сделать, чтобы меня тоже отстранили?
Мы с Джошем одновременно застонали.
– Это нехорошо, Лу. Если тебе запретят ходить в школу, я тебя прибью.
– Но… но… почему ты не прибила Джоша?
Голубые глаза с любопытством уставились на меня в зеркало заднего вида.
– Потому что я не собираюсь злиться на вас, парни, если вы попадете в неприятности, поступив хорошо…
– Как можно попасть в неприятности, поступив хорошо? – удивился Луи.
Ну и что я должна сказать на это, черт возьми? Пришлось хорошенько обдумать ответ.
– Потому что иногда, Лу, хорошие поступки не являются хорошими для всех людей, понимаешь?
– Нет.
Я вздохнула:
– Ладно, в твоем классе есть хулиганы, вот как у Джоша? Те, кто дразнят других детей и говорят им гадости?
– Ну… один мальчик всем говорит, что они геи. Я не знаю этого слова, но учительница сказала, что оно не плохое и позвонила его маме.
О боже.
– Я потом тебе объясню, что такое гей, хорошо? Слово не плохое, только мальчик говорит другим детям то, что их расстраивает и злит, верно? Тогда он хулиган – тот, кто дразнит людей и задевает их чувства. Это нехорошо, правда?
– Правда.
– Вот. Нужно быть добрым с людьми. Относиться к ним с уважением, верно?
– Верно.
– А хулиганы так не делают, и порой они ведут себя гадко с людьми, которые не могут себя защитить. Одни не обращают внимания на их злые слова, но у других не получается. Понимаешь, о чем я? Кто-то может заплакать или подумать о себе плохо, хотя это не так. Нет ничего дурного в том, чтобы кому-то не нравиться, понимаешь?
– Правда?
Услышав вопросительные интонации, я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.
– Так вот, тот мальчик в классе Джоша дразнил другого ребенка… Джош, расскажи ему, что случилось.
Он вздохнул:
– Тот хулиган ему сказал, что он греб… – Джош осекся и опасливо взглянул на меня в зеркало заднего вида.
Какого черта? Дети матерятся уже в десять лет? В мои десять лет самым большим оскорблением было обозвать кого-нибудь «пердуном».
– Он называл его креветкой за маленький рост и высмеивал его кроссовки за то, что они не «Найк»…
Вот черт. Об этом я еще не слышала.
– Я сказал ему перестать дразниться, а он не послушался и начал называть меня… по-всякому.
Что за дерьмо он говорил Джошу? И почему мне вдруг так захотелось надрать зад одному десятилетке?
– Он меня толкал, а я сказал ему перестать. Потом он начал говорить разное про меня и того мальчика…
Теперь мне захотелось надрать зад и матери того засранца. И его бабке тоже, чтобы преподать урок всей его семье.
– Он щелкал меня по уху и шее, наступал на ноги, потом пнул несколько раз, и тогда я его ударил, – скромно докончил Джош.
А мне захотелось разыскать еще парочку тетушек того маленького засранца.
– О! – задумчиво произнес Луи.
Я отложила план по воспитанию на потом и напомнила себе, что сейчас нужно действовать как взрослая.
– Директор рассердился на Джоша за драку, хотя не он ее начал. По-моему глупо, что у твоего брата теперь из-за этого неприятности, ведь это другой мальчик вел себя как засранец…
Луи захихикал.
–Не говори своей abuelita [12], что я сказала это слово. Я не сержусь на Джоша за драку, пусть даже директор считает, что он не прав. Если вы не хотите специально задеть других людей – словами или поступками, а, наоборот, пытаетесь им помочь или защитить себя от кого-то, кто собирается вам навредить, я не буду на вас злиться. Просто расскажите мне об этом. Я постараюсь понять, если не пойму, вы мне расскажете, как было дело, и мы все обсудим. Никогда не деритесь без причины. Порой мы делаем неправильный выбор, но ведь можно извлечь из него урок, правда?
– Я не делаю неправильных выборов, – возразил Лу.
Мы с Джошем рассмеялись, и это не прошло незамеченным самым младшим пассажиром.
– Что? – возмутился он.
– Ты не делаешь неправильных выборов? – Я со смешком выставила ладонь, и Джош хлопнул по ней. – Сколько раз я тебя просила не класть фольгу в микроволновку, а ты все время ее кладешь и в результате сломал печь!
Джош снова хлопнул по моей ладони.
– Да-да, а помнишь, ты сказал, что хочешь какать, и мы отправили тебя в ванную…
– Замолчи! – закричал Луи.
Даже не глядя на него, я знала, что он покраснел.
– …а ты не пошел и навалил в штаны? – со смехом закончил Джош.
– Это вышло случайно!
Мои плечи тряслись от смеха, и лишь потому, что нужно было вести машину, я не заржала в голос при воспоминании о том, как Луи неудачно пукнул в прошлом месяце.
– Это вышло случайно, зато ты научился сдерживаться, так ведь? Видишь? Ты получил свой урок о том, как не делать неправильный выбор, когда дело доходит до туалета.
  
– Ну да, – понуро пробормотал он, заставив меня рассмеяться еще сильнее.
– А самое главное – тебе пришлось нагадить в штаны, чтобы усвоить этот урок, – фыркнула я, подъезжая к дому.
–Tia!
Я вышла из машины со слезами на глазах и держась за разболевшийся от смеха живот. Пока мы шли к двери, я дернула Луи за прядь волос, чтобы он понял – мы просто подшучиваем над ним.