Принцесса в Бодунах (СИ)

За стол так же садятся девчонки — пропольщицы в количестве трех штук, женщина, которую я раньше не видела, и сама Людмила.
Взяв с корзинки большой кусок белого пышного хлеба, макает его в бульон жаркого.
Калькулятор в моей голове быстро высчитывает калории и переводит их в килограммы на боках Люды.
— Ее Вася зовут, — говорит Нина остальным девчонкам.
— Настя, — представляется одна из них.
  
Румяная, круглолицая, с большой грудью.
— Она младшая сестренка Люды, — поясняет Нина.
— Виталина, — тихо буркает вторая.
Смуглолицая, с черными волосами и такими тонкими губами, что их почти не видно.
— Красивое имя, — улыбаюсь я, стараясь выглядеть дружелюбной.
— Меня назвали в честь героини известного сериала, — отвечает она гордо.
А меня в честь деда Василия, но я решаю об этом промолчать. Вот если бы мое имя было Василиса, можно было бы направо и налево сочинять о том, что меня назвали в честь Василисы Прекрасной.
Но родители и здесь подложили мне свинью.
Беру ложку и, зачерпнув кусочек мяса, отправляю его в рот.
— М-м-м... Бёф бургиньон?..
Людмила склоняет голову набок и недобро сощуривает глаза.
— Чего?..
— Блюдо французской кухни с...
— Жри, давай, — перебивает грубо, — Хорош выебываться.
Хрюкнув, Виталина едва не ныряет лицом в тарелку, а я обиженно отворачиваюсь к окну.
Деревенщины.
Не стану опускаться до их уровня. Я очень — очень воспитанная.
Дальше обед проходит молча. Девчонки съедают свои порции, а Людмила еще и миску заправленного майонезом салата.
Я незаметно злорадно ухмыляюсь.
— Сходи в курятник за яйцами, — велит она, когда, поблагодарив, после обеда я поднимаюсь из-за стола и бочком двигаюсь к выходу.
— Куда?
— Нинка, покажи ей, — говорит Люда, всовывая в мои руки пластиковую корзинку.
Та закатывает глаза, дескать, делать мне больше нечего, и ведет меня на улицу.
— Курятник, это где курицы живут? — спрашиваю, поспевая за ней по деревянной тропинке мимо грядок.
— Да. Курицы и петух.
— О, господи!.. — обгоняю ее на повороте и заглядываю в глаза, — Может, ты сама к ним зайдешь?
— Ага, щаз!..
— С тобой они уже знакомы. А меня увидят в первый раз. Вдруг испугаются?..
— Не испугаются.
Подведя меня к ограждению из металлической сетки, она останавливается.
— Вот... зайдешь в курятник и заберешь яйца из гнезд.
— Какие такие гнезда?! — паникую я, — Вам разве не доставка из супермакета яйца привозит?
Нина открывает дверцу и заталкивает меня внутрь. В страхе попятившись, я впечатываюсь в нее спиной.
Их сотни! Нет, тысячи!.. Десятки тысяч куриц, что в одно мгновение уставляются на меня своими круглыми глазами.
— Ма-моч-ка... — шепчу, когда несколько начинают ко мне приближаться.
— Иди! — смеется жестокая Нина позади.
— Они съедят меня!..
— Нужна ты им!.. Цаца Хородская!
Ладно. Я сильная, я справлюсь! Они еще узнают, на что мы, городские, способны!
Зажмурившись, делаю шаг, второй. Ускоряюсь.
Задержав дыхание, заскакиваю в курятник.
Пахнет так, что запах проникает через поры и обволакивает собой мою нежную душу.
— Где яйца?!
Царящий внутри сумрак не сразу позволяет сориентироваться в пространстве. Но, поборов страх и отвращение к этому ужасному месту, я нахожу взглядом широкие полки во всю стену с установленными на них ящиками и догадываюсь, что это очевидно и есть те самые гнезда.
В некоторых из них сидят птицы. Сидят и смотрят на меня так, словно яйца, за которыми я пришла, из чистого золота.
— Приве-е-е-ет... — тяну, приправляя голос сиропом, — Я Василина. Пришла за вашими яичками.
Вытянув шею, коричневая курица начинает издавать пугающие звуки. Я застываю, но вижу яйца в соседних ящиках.
— Я же могу забрать их?..
Курятник быстро наполняется птицами, которые до этого гуляли на улице. Мне становится нехорошо.
Сделав шажок вперед, я протягиваю руку и забираю из гнезда одно яйцо. Потом второе и третье. Складываю их в корзинку трясущимися руками, продолжая улыбаться курочкам.
— Я сама их не ем, — приговариваю тихо, — Не понимаю, как можно кушать ваших неродившихся деток. Меня заставили.
Собираю все, до чего дотягивается рука и разворачиваюсь к выходу. А там... прямо в проходе стоит черный петух! Тот самый, о котором говорила Нина.
— Одойди, — прошу мягко, — Дай мне пройти, пожалуйста!
Но чем ближе я к нему подхожу, тем агрессивнее он себя ведет — кричит и машет крыльями.
Мое бедное сердце бьется в груди маленькой напуганной канарейкой.
В какой-то момент он вытягивается вверх так, что все его перья становятся дыбом, и вдруг бросается на меня. Взвизгнув, я отскакиваю в сторону и вылетаю из курятника пулей. В ушах звон, легкие горят огнем.
Я несусь к дверце и бросаюсь на нее грудью:
— Помогите!!!
Дверь распахивается сама, и я едва не вываливаюсь наружу.
— Что случилось? — спрашивает Нина флегматично, забирая корзинку с яйцами из моих рук.
— Меня чуть не убили!..
— Кто?
— Они! — оборачиваюсь и показываю пальцем на куриц.
— Ржака, — хихикает она, направляясь в сторону дома.
Я, каким-то чудом, сохраняя разум, плетусь за ней на ватных ногах. Но перед входом в дом все же забираю у нее свою добычу.
— Вот, — захожу на кухню и ставлю корзину на стол.
Людмила молча забирает ее и поворачивается ко мне широкой спиной. Ни благодарности, ни сочувствия, ни восхищения тем, с каким достоинством я прошла это испытание.
— Мне нужна расчестка, — говорю, помня о том, что волосы после Волшебного шлема я так и не расчесала.
— У тебя что, своего вообще ничего нет?
— У меня все есть! И даже больше!.. Но дома!
Людмила набирает воздух, чтобы ответить мне, но будто передумывает.
— Иди, возьми расчестку на комоде!.. Там, у главного входа!
Шлепая босыми ногами, я миную коридор и пересекаю небольшой холл, в который выходят двери сразу нескольких комнат.
Не удержавшись у приоткрытой, заглядываю в одну из них. Из-за плотно зашторенных окон почти ничего не видно. Только переброшенные через спинку стула джинсы и небрежно заправленная кровать.
Ясно. Логово Антона.
Такое же неприятное, как и он сам.
Иуда.
— Васька, падла!.. — вдруг доносится до меня крик Людмилы.
Я подпрыгиваю на месте, вжимаю голову в плечи и бросаюсь прочь от комнаты.
— Стоять, зараза блохастая!
  
Глава 10
 
Василина
Коротать длинный вечер в компании блохастого Василия в моей пристройке до скрежета зубов скучно. Снаружи голоса, смех. Где-то вдалеке звучит песня о солнце в Монако. А я грущу о своей поломанной жизни.
Как жаль, что здесь нет интернета. Грустить с интернетом гораздо легче.
Тяжело вздохнув, переворачиваюсь на бок, а через несколько минут не выдерживаю — поднимаюсь с кровати и, сунув ноги в розовые тапки, выхожу на улицу.
Приятный теплый ветерок ласково обдувает лицо. Прогуляться, что ли?
Пойдя по знакомому маршруту, дохожу до угла дома и, выглянув из-за него, быстро осматриваю огород. На нем почти никого — только Виталина шумно моет в бочке лицо. Зато за ним, там где находятся курятник и другие постройки, очень оживленно. Наверное, кормят животных ужином.
Дойдя до входной двери, иду мимо, намереваясь обойти дом с другой стороны. Та часть огромного участка застроена гаражами, забитыми самой разной техникой — тракторами, квадроциклами, грузовиками и всякой всячиной, которую я вижу впервые.
— А ну, кыш!.. — шикает какой-то мужик, заметив мое любопытство.
Подкатив глаза, как это часто делает Людмила, я шествую мимо и вскоре оказываюсь перед фасадом дома. Сидящий на ступени широкого крыльца Василий, бросив на меня незаинтересованный взгляд, тщательно вылизывает лапу.
  
Не увидев ничего занимательного, я шагаю к распахнутым воротам, осторожно прохожу мимо спящего пса и оказываюсь за пределами участка.