Принцесса в Бодунах (СИ)

Мое уткнувшееся в подушку лицо горит, дыхание рвется на короткие резкие выдохи, кожа пылает.
Губы Антона, кусая мочку уха, шепчут пошлости.
Мокрая, возбужденная, я раздвигаю бедра и послушно приподнимаю таз, когда Баженов толкается в меня сзади. Сначала осторожно и неспешно, но с каждым последующим толчком увеличивая темп.
Волна омывающего тело нестерпимого жара сводит с ума. Между ног пульсирует и жалобно ноет. Я забываю, где я, и как меня зовут. Превратившись в сгусток чистой сексуальной энергии, концентрируюсь только на одном.
  
Антон, как часть меня в этом момент, все чувствует и понимает. Стискивает рукой грудь, оттягивая сосок, а затем направляет ее туда, где соединяются наши тела.
Раскрывает складочки, ласкает, ритмично ударяя пальцем по клитору.
Я трясусь, хныча в прикушенную подушку. Замираю, выгнувшись в предоргазменной судороге и, наконец, взрываюсь и взмываю кометой в космос.
Толчки Баженова сзади ощущаются глухими далекими ударами, а потом я чувствую тяжесть его тела на себе. Горячее дыхание за ухом и ленивые влажные поцелуи в шею.
— Скучала? — спрашивает шепотом, откатывась в сторону.
Я тоже сразу переворачиваюсь и пристраиваю голову на его плече. Жмусь к нему, жмурясь от удовольстивия.
— Очень!
— Чем занималась весь день?
— Скучала... — признаюсь честно, потому что так и есть.
Все время между купанием с Никодимом и Толиком с Людмилой я скучала по Антону и мечтала о нашем счастливейшем будущем.
Целую его в колючую щеку и тихонько рассказываю про поход на озеро, естественно не вдаваясь в подробности, и о том, что, кажется, наши влюбленные, наконец, помирились.
Антон слушает, прикрыв глаза и слабо улыбаясь.
— А этот что здесь делает? — спрашивает, когда я замолкаю.
— Кто?..
— Кот.
— Где?!
— Вон, в кресле.
Поднявшись на локте, я оборачиваюсь и вижу в кресле Ваську. Сидя в самом центре, он смотрит на нас полным презрения взглядом.
— Он... он что, все это время был здесь?.. — шепчу, ужаснувшись, — Он... все видел?
Антон, сонно глянув на кота, усмехается и снова закрывает глаза.
— Ага...
Василий продолжает буравить меня взглядом, проникающим в самую душу и поднимающего волну жгучего стыда.
— Это не то, о чем ты подумал, — говорю, обращаясь к нему, — Мы просто обнимались... Да, Антош?..
— Угу... — бормочет он, засыпая.
Я же потом долго не могу уснуть. Два блестящих кошачьих глаза, как две фары, слепят меня. Засыпаю поздно, уткнувшись лицом в подмышку Антона, а когда просыпаюсь утром, ни его, ни Васьки в комнате уже нет.
— Антон сказал, что вернется сегодня пораньше, — сообщает Люда, когда я прихожу на кухню завтракать.
Сама она светится от счастья. На глазах зеленые тени с блестками, на голове мелкие, собранные под пластиковый ободок кудри, под фартуком — цветастое платье с кружевными рюшами по подолу.
На миг онемев от такой красоты, молча прохожу к столу и занимаю место у стены.
— Кашу рисовую будешь? — спрашивает ласково, — С маслом.
— Буду, — отвечаю, прочистив горло.
Крутанувшись на месте так, что широкий подол платья являет взору пухлые коленки, Люда ловко наполняет тарелку кашей, бросает в нее большой кусок масла и подает мне.
— Спасибо.
— На столе батон и ветчина. Ешь.
— Угу... Спасибо...
— Булочки?.. Печенье? — спрашивает, подняв тонкие полумесяцы бровей, — Шоколадку хочешь?..
Я едва дар речи не теряю. Что же такого Толик с ней делал всю ночь, если она проснулась новым человеком.
Потом мое богатое воображение начинает подкидывать картинки того, что он мог с ней делать, и мне становится дурно. Лучше не думать об этом.
— Нет, спасибо, Люда, — отказываюсь вежливо, — Меня сегодня на чай пригласили.
— Ну, как хочешь, — роняет она, отворачиваясь и даже не уточняя, к кому именно я собралась в гости.
А я и рада. Не всем следует знать, что я дружу с бабкой Валентиной. Не хочу, чтобы люди меня боятся стали.
После завтрака убираем вместе с Людой со стола, а потом я одеваюсь джинсы и топ и отправляюсь на чаепитие с блинами и клубничным вареньем.
Нужно идти, раз обещала. Я ведь очень — очень обязательная.
Калитка в ее двор открыта настежь, черный кот встречает на крыльце.
— Доброе утро! — здороваюсь громко, переступая порог.
Из дальней комнаты доносятся негромкие голоса. Блинами почему-то не пахнет.
— Здравствуйте! — повторяю громче, двигаясь через первую, богопослушную, комнату.
— Вася, ты?.. — вдруг слышу голос бабки Валентины.
Я подхожу ближе и заглядываю во вторую, мистическую, комнату.
— Я...
— Проходи, — говорит она с улыбкой и обращается к сидящей напротив нее девушке, — Помощница моя. Ученица.
Та, вцепившись двумя руками в стоящую на ее коленях сумочку, смотрит на меня со священным ужасом в глазах, а потом возвращает взгляд к колдунье и спрашивает:
— Вы сможете приворожить его?
— Сейчас посмотрим, — вздыхает бабка, кидая на стол горсть сухих бобов, — Как его имя?
— Алексей.
  
Глава 52
 
Василина
Нависнув над столом, бабка Валентина застывает. Сощурившись, внимательно осматривает комбинацию бобов.
Девушка, вытянувшись в струну и вытаращив глаза, тоже смотрит на стол.
Я, названная ученицей колдуньи, краснею от удовольствия. Значит, есть во мне задатки, значит, способная и достойная, раз она так сказала.
Господи...
То есть — к кому правильнее обращаться в этой комнате?
Я так и знала, что очень — очень способная. Потомственная ведьма!
— Ну?.. Что скажете, бабушка? — шепчет брюнетка, — Вы сможете сделать привязку?
— Как, говоришь, тебя зовут?
— Альбина.
— Это будет тебе недешево стоить, Альбина, — вздыхает бабка Валентина, поднимая на нее взгляд.
— Сколько?! — спрашивает девица с готовностью.
— Видишь ли, душа моя, — продолжает, игнорируя ее вопрос, — Привязка того, кто тебя не любит — богопротивное дело. И мне, как доброй прихожанке...
— Сколько?! — перебивает ее Альбина, — Я отдам все, что у меня есть!
Бросив на меня предостерегающий взгляд, колдунья поднимается со стула, тянется через стол и называет сумму девушке на ухо.
Мне не интересно, поэтому я, как ни старалась, все равно ничего не услышала.
— Так дорого?! — ахает она.
— Мне придется пожертвовать чистотой своей души, потому что... — смотрит вновь на рассыпанные бобы, — Потому что парень явно не твой.
— Как же не мой?! Как же не мой?.. Я его больше трех лет люблю! Я ради него на все готова!
— А он что? — спрашивает бабушка, беря стоящую на углу чашку с кофе и отпивая глоток, — Не оценил?..
— Не оценил, — качает головой, — На проститутку променял!
— И зачем он тебе такой кобелюка нужен?
— Нужен, бабушка, очень нужен! — всхлипывает Альбина, бросив на меня неожиданно острый взгляд, — Где же я такого, как он, еще найду?..
— Ну...
Бабка Валентина проводит раскрытой ладонью на бобами, словно считывая с них одну ей ведомую информацию. Закрывает глаза, бормоча тихо что-то на латыни. Потом подхватывает кончиками пальцев горящую свечу и капает воском на бобы.
Стараясь не привлекать ничьего внимания, я отслеживаю каждое ее движение.
Я прилежная ученица.
— Данил кто?.. — вдруг спрашивает бабушка.
— Кто?.. — пугается Альбина.
— Данил, — показывает на один из бобов.
— Эээ... — начинает крутиться на стуле, как уж на сковородке, — Данил?.. Знакомый один.
— Чем же он тебе не угодил?
— Дурак.
— А вот, — замечает колдунья другой боб, — Константин.
— Этот вообще придурок. Я с ним на прошлой неделе в клубе познакомилась.
  
— Для чего ты за этого Алексея держишься, если других кавалеров навалом?
— Потому что он принадлежит мне! Потому что я его люблю!.. — восклицает она раздраженно, — Приворожите его ко мне, бабушка! Он должен быть моим!