Принцесса в Бодунах (СИ)
— Антон?
— Ага... на днюху.
Приложив еще немного усилий, добиваюсь максимального результата из возможных и возвращаюсь к Кольке.
— Давно ты его знаешь?
Пацан бросает огрызок яблока в канаву и вытирает руки о штаны.
— Сто лет. Я ж сюда на каждое лето в бабушке приезжаю.
— Ты не местный? — удивляюсь я.
— Не-а... Из Парфеновки, — показывает неопределенно рукой, — Там, за Покровским.
— А... за Покровским?.. Понятно.
Ни Парфеновки, ни Покровского я, разумеется, не знаю, но вот то, что Колька вовсе не местный, оказывается откровением. Он же здесь всех и вся знает.
— Антон, наверное, тоже не местный? — спрашиваю как бы между прочим, шагая рядом в сторону дома Баженовых.
— Не, он из города вообще, а вот Толик местный. С рождения в Бодунах.
— Блин, — пихаю его плечом, — Коль, при чем тут Толик? Я уже давно смирилась, что он любит только Людку. Ты мне лучше про Антона расскажи.
Внутри зудит узнать про него побольше. А еще щеки горят, и ноги слабеют, когда я думаю о нем. Уж очень мне понравилось с ним целоваться!..
— Что рассказывать-то? — таращится на меня круглыми глазами.
Возмущенная, я даже останавливаюсь.
— Хочешь сказать, что ты знаешь, что бабка Валентина по ночам свиньей оборачивается, и распорядок дня деда Игната, но при этом ничего не знаешь про Антона?
— Ну... — озадаченно чешет макушку, — Он тоже сюда только на лето приезжает. Живет в городе. Работа у него там крутая какая-то...
— А девушка?.. Коль, девушка у него есть?
— Была вроде. А что?
— Ничего, — выдавливаю, чувствуя, как ухает в пропасть мое настроение, — Ты ее видел?
— Ну, видел...
Стиснув зубы от простреливающей колено боли, я обгоняю его на шаг и заглядываю в глаза.
— И?.. Как она тебе? Говорят, без слез не взглянешь.
— Да ну... не понравилась.
Колька останавливается, поднимается на носочки, поджимает руки к бокам, совсем как Мия, когда держит подмышкой сумочку или пытается похвастать новым маникюром, и сильно надувает губы. А затем, взмахнув отросшей челкой, идет, изображая походку на каблуках и вихляя бедрами.
Это настолько уморительно, что я складываюсь пополам. Ох, как нравится мне, что девушка Антона, надеюсь, что уже бывшая, не пришлась местным по душе.
В отличие от меня.
Нет — нет, она ему не пара. Ему нужна веселая, нежная и хозяйственная. Чтобы и в курятник зайти смогла, и булочки испечь.
— Он ее, наверное, уже бросил? — догоняю мальчишку.
— Не знаю, — отвечает он, — Думаю, что да.
Так мы доходим до дома Антоныча и стоящего у распахнутых ворот трактора Анатолия. Упав на лавку в тень забора, вытягиваем уставшие ноги.
— Считай, зря к бабке Валентине сходили, — вздыхает Колька, — Я думал, она на твоего Рафу порчу сделает.
— Ничего не зря, — вспоминаю про лечебную траву, — Зато можно не бояться, что живот заболит.
— Слушай, — вдруг весь подбирается и двигается ближе, — Можно ведь и самим...
— Что?..
— Сделать восковые фигурки твоих предателей, например, и тыкать в них иголками.
— Завязывай, Коль!.. — смеюсь я.
— А что? Говорят, помогает!
— Мы не будем этого делать!
— Есть еще один верный способ... — шепчет в ухо, — У тебя есть их фотографии?
— Только в телефоне.
— Говорят, если положить фотокарточку врага в гроб к покойнику, он его с собой на тот свет заберет.
— Коля!.. — восклицаю в ужасе.
— Что?..
— Где мы с тобой покойника возьмем?
— А-а-а... ну, с этим могут быть проблемы, — соглашается он, — Хотя у Петровых вон бабка совсем старая.
— Нет, — качаю головой, — Я, конечно, обижена на них, но с бабкой Петровых Рафаэля и Мию на тот свет отправлять не хочется. Пусть еще поживут немножко. Я очень — очень милосердная.
И к тому же жду момента, когда Кроликов за мной со слезами на глазах на коленках ползать будет.
Пока Колька придумывает новый коварный план мести, я наблюдаю за тем, как открывается калитка Галины из дома напротив и из-за нее выходят сама Галина и Кристина Ивановна.
— Не надо на меня наговаривать, Галя, — выдает последняя с усмешкой, — Я к простолюдинам нормально отношусь.
— Ой, глянь-ка на нее!.. — хохочет вторая, демонстративно очерчивая фигуру соседки рукой в воздухе, — Аристократка!.. В рейтузах!
— Может, и не аристократка, но... — вздергивает подбородок Кристина Ивановна, — Уездная дворянка. В пятом поколении.
— Хуянка, — отвечают ей в рифму, — Твоя мать всю жизнь в колхозе дояркой проработала, а твой отец...
— А мой отец потомок знатного рода, который прятался в деревне от революции!
— Это Ванька алкаш потомок, что ли?.. — заливисто смеется Галина.
Кристина Ивановна, как и подобает настоящей дворянке, бросает на соседку снисходительный взгляд и исчезает за своими воротами.
— Ого, Коль!.. У вас здесь настоящие аристократы живут?
— Ага, аристократы и интеллигенты, — подтверждает, катая камушек подошвой кеда.
— Ты про Баженовых?
— Не, у нас есть интеллигент Эрнест Рудольфович. Философ вроде.
Чудеса, да и только. Обычная с виду деревня оказывается средоточием мистики, аристократии и интеллигенции. Кто бы подумал!
— Тоха едет!.. — вдруг восклицает Колька, подпрыгивая на месте.
И действительно, в начале улицы появляется пикап Антона. Меня всю с головы до пят обваривает кипятком. Стиснув бедра, я закусываю обе губы, а сердце в груди пляшет хип-хоп.
Пф-ф-ф...
— Здорово, Тоха, — протягивает руку Колька, едва Баженов выходит из машины.
— Привет, — лепечу, скромно потупив взгляд.
Антон здоровается с пацаном, но смотрит при этом на меня. Наверное, со своей дылдой никчемной сравнивает.
— Я тебе кроссовки привез, Вася.
— Ура!.. — вскрикивает вместо меня Колька, — В них убегать будет удобнее.
— От кого?
— От печального прошлого навстречу светлому будущему, — улыбаюсь я, — Спасибо, Антош.
Глава 29
Василина
— Я помогу! — срывается с места Колька и бежит во двор, куда Антон загоняет машину.
Я тоже поднимаюсь на ноги и хромаю в сторону дома, ломая голову, как намекнуть Баженову, что действие его поцелуев закончилось, и моей переломанной коленке срочно требуется новая доза.
— Фигасе!.. — выдает мой подельник, открывая заднюю дверь внедорожника.
Я, подволакивая ногу, немного ускоряюсь и вижу то, что приводит меня в неописуемый восторг — целых три чемодана из дома моих бывших родителей.
— Антон!..
— Привез обувь на любой случай, — говорит он, вытаскивая багаж.
Колька тоже берет один из чемоданов и выволакивает его наружу.
— Я же говорил, что примета рабочая! А ты: «дерьмо», «дерьмо»!.. — шепчет, подмигивая, — Смотри, сколько всего привез!
— Она что, к нам навсегда переезжает? — вдруг раздается позади недовольный голос Сморчка.
— Да, — шиплю так, чтобы Антон не слышал, — Меня здесь директором сделали!..
— Директором... — кривится, передразнивая, — Когда в крольчатник пойдешь, директор?
— Ай!.. — вскрикиваю, ступив на травмированную ногу, — Отойдите, Георгий! Мое колено реагирует на вас стреляющей болью!.. Ай!
— Тьфу!.. Симулятка! — сплевывает на землю.
— Симулянтка, — поправляю с улыбкой, — Идите, Георгий, займитесь делом.
Между тем мои три чемодана оказываются в пристройке. Колька, выйдя из нее, останавливается около меня и шепчет в ухо:
— Не забудь, что завтра мы идем узнавать имя твоего жениха.
— А когда на озеро?
— Так... эмм... — смотрит вниз на мое колено, — Когда нога перестанет болеть.
— Ладно, — киваю, решив, что стоит поторопиться с выздоровлением.
Жуть, как купаться хочется.
Пацан убегает, а я, помогая себе рукой, осторожно ставлю ногу на ступеньку и с трудом поднимаюсь на крыльцо.
Антон, стоя у кровати, разглядывает развешенные на изголовье мои немногочисленные трусишки.