Принцесса в Бодунах (СИ)
Ох, блядь, Вася...
— Антош, а ты можешь поцеловать еще раз?..
— Нет.
— Один разочек, чтобы окончательно забыть о предательстве!.. — лепечет, придвигаясь все ближе.
— Не надо...
— Без языка!
Вдыхаю ее запах и сминаю пухлые губы. Без языка не получается. Наваливаюсь сверху, имея ее рот по-взрослому. Васька даже стонать не может — хватается за меня руками, не то отталкивая, не то обнимая.
— В доме никого, Василий... — шепчу, нависая, — Ты и я в одной комнате, на одной кровати...
— Ой, мамочки...
— Ты хочешь целоваться, я — трахаться. Чуешь, чем все может закончится?
Пугается по-настоящему. Смотрит на меня громадными блестящими глазами, беззвучно шевеля мокрыми губами.
— Ты уверена, что готова к этому? — давлю сильнее.
— Я?.. Н-не-е-ет... Мы даже с Рафаэлем...
— Что?.. — раздражаюсь тут же, — Не успел запихать в тебя свой пистон?
— Пистон?.. — хлопает ресницами, — Он ничего в меня не пихал. Я очень — очень приличная!
Нравится. Очень нравится то, что я слышу. Потому что нехер пихать в Василия всякую дрянь.
— Девочка?
— Да.
— Девственница?.. — уточняю, чтобы знать наверняка.
— Да.
Член в трусах стоит колом, и плевать ему на Антонова и его дробовик. Ему хочется так, что в моих ушах свистит.
В этот момент в окно ударяет свет фар. Батя из лесу вернулся.
— Антон! — вскрикивает Васька, соскакивая.
— Тш-ш... не суетись...
— Он нас увидит!
Может увидеть, да. Есть у него привычка заваливаться ко мне среди ночи, чтобы похвастать добычей.
— Провожу в пристройку так, что не заметит, — говорю, поднимаясь.
Васька, заметив мой стояк, зажмуривается.
— Не будешь одна плакать? — пытаюсь отвлечь от зрелища, быстро залезая в штаны.
— Не буду! Там, наверное, кот с ума без меня сходит.
— Продолжим наш разговор чуть позже, окей?..
— Ага, — кивает натягивая джинсы, — Антон, только про кроссовки мои не забудь, ладно?
— Завтра будут тебе кроссовки.
— И купальник!
— Зачем?
— Мы с Колькой на озеро купаться пойдем!
— Ладно, — обещаю, наблюдая за тем, как исчезает в джинсах украшенная голубыми цветочками ее задница.
Глава 25
Василина
Всего за сутки моя жизнь сделала сальто несколько раз. Еще вчера я была в отношениях, но при этом совсем несведущей в интимных делах, а уже сегодня я как ласточка в свободном полете, но при этом очень — очень опытная.
Щеки пылают, когда я думаю об этом, и жаром обдает, когда я вспоминаю поцелуи и руки Антона.
С Рафаэлем мы не занимались ничем подобным, и я подумать не могла, что со мной может случиться подобное с парнем, который мне вовсе не парень.
Никогда прежде я не испытывала подобных ощущений, и обещание Антона продолжить наш «разговор» чуть позже заставляет трепетать и стискивать бедра, между которыми теперь все время влажно.
Откинув одеяло в сторону, я вытягиваю и осматриваю мою несчастную ногу. Изувеченную и травмированную настолько, что даже моим глазам больно на нее смотреть.
Я сделала несколько фото специально для родителей, на случай, если они вспомнят о моем существовании. Пусть видят, как едва не довели единственную дочь до инвалидности.
Осторожно коснувшись коленки кончиками пальцев, вздыхаю и поднимаюсь с кровати. Васька, будто только этого и ждал, спрыгивает со стула и занимает мое место. Он сидел на крылечке у двери, когда ночью я вернулась от Антона. Смотрел на меня полным осуждения и обиды взглядом, словно я клялась спать только с ним.
— Куда?.. — шикаю на него, но кот, зевнув, сворачивается клубочком и закрывает глаза.
Махнув на него рукой, я открываю свои чемоданы и упираю руки в бока. Почти все из привезенного я уже надевала, но сегодня к моему наряду особые требования.
Мне просто необходимо выглядеть нетрудоспособной, но при этом нежной и свежей.
Выудив из сложенной в стопку моей одежды джинсовые шорты и розовый топ, я одеваюсь, расчесываю волосы и, сплетя их в косу, выхожу из пристройки.
— Доброе утро, — здороваюсь с бодро шагающим мимо Сморчком.
Заметив меня, он тормозит и сощуривает маленькие недобрые глазки.
— Сегодня в кроличьих клетках почистить надобно.
— Я бы с радостью, но... — болезненно сморщившись, ставлю ногу на брусовую перекладину, — Травмы колена и ступни не позволяют. Врач велит щадить ногу до полного заживления.
Глянув на наклееный на коленке пластырь, он спускается взглядом к любезно выставленной мной на обозрение ступне.
— Лишь бы не работать. Тунеядка, — сплевывает в сторону, — И какой врач тебе это советовал?
— Какой надо! — отвечаю дерзко, — Можете у Антона спросить.
— Нет в Бодунах никаких врачей!
— Я в этом не виновата! — нападаю в ответ, — Мне не помешал бы осмотр грамотного травматолога!
— Тебе не помешал бы хороший психотерапет! — язвит Георгий.
— Психотерапевт? — поправляю с улыбкой, на что он только машет рукой и вскоре исчезает за домом.
Чудесно!.. Освобождение от работы на скотном дворе получено. Осталось разжалобить Людмилу.
— Доброе утро, — лепечу, останавливаясь на пороге кухни.
Люда оборачивается и сразу замечает мое колено.
— К деду Игнату за яблоками с Колькой ходила?
— Я?! — восклицаю, оскорбленная до глубины души, — Я не воровка!.. Я лучше с голоду умру, но чужого не возьму!
— Что тогда? За трактором Толика бежала?
От несправедливого обвинения и продирающего до костей подозрения в глазах Люды перехватывает горло.
— Не нужен мне твой Толик! Я вчера с Антоном была!..
— И зачем ты ему сдалась? У него вроде в городе невеста есть.
Я вздрагиваю, как от удара.
— Как в городе?.. Разве не в соседнем селе?
Куда ей в город со своими коровами? Я не хочу ему городскую!..
— В городе, — подтверждает Людмила собственные слова, — Прошлым летом привозил сюда.
Держась за стенку, я хромаю до стола и тяжело опускаюсь на стул. Дважды разбитое сердце ноет в груди, ногу парализует, и даже аппетит почти пропадает.
— Ты ее видела?
— А как же! — хмыкает Люда, достав глубокую тарелку из шкафа, — Высокая и худая, как жердь. С белыми волосами.
— Страшненькая, да?
— Ну... — оборачивается и прокатывается по мне оценивающим взглядом.
Я втягиваю живот и выдвигаю вперед мои двоечки.
— Ты чуть поприятнее будешь...
— Правда?! — восклицаю счастливо, — Может, они уже расстались? Иначе, почему он ее сюда больше не привозит?
— Спроси у него.
Ставит передо мной тарелку с рисовой кашей и нарезанные ломтиками свежие огурцы. Аппетит тут же возвращается.
Нет у него серьезных отношений. Не верю, что Антон такой же предатель, как Кроликов. Не похож он на бабника.
— Моя помощь сегодня требуется? — спрашиваю, поднимаясь со стула и невольно вскрикивая от боли в колене, — Ай!..
— Иди отсюдова! — бросает Люда, — Не беси!..
— Как только станет легче, я приду помочь! — обещаю с трудом выползая из кухни, — Если смогу.
Выхожу на террасу и потягиваюсь. Погода прекрасна, с настроением, несмотря ни на что, тоже порядок. Пожалуй, займусь сегодня стиркой своих вещей и уборкой в пристройке.
Не люблю сидеть без дела.
— Привет, — присаживается рядом Колька, когда я, сидя на крылечке, полощу в тазу свою одежду.
— Привет.
Судя по надписи на футболке, он сегодня снова Серега и выглядит так, словно проснулся пару минут назад.
— Как нога?
— Вот, — вытягиваю ее вперед, — Болит.
— Тоха сильно ругался?
— Эмм... — чувствую, как пунцовеют щеки, потому что Колька слишком мал еще, чтобы знать, как «ругался» Тоха, — Не очень.
— Ну, а сердце как? — спрашивает тише, — Тоже болит?
Я отжимаю белый топ и кладу его в таз поменьше. Сочувствующий взгляд Кольки не отлипает от моего лица.
— Поболит, да перестанет. Пусть катятся оба к черту!