Принцесса в Бодунах (СИ)

— Что это? — спрашивает Людмила негромко.
— Розы! — заявляю гордо.
Да!.. Черт возьми, да! Выкусите!.. Талант он или есть, или его нет! А я очень — очень талантливая!
Вхожу в азарт, и еще через полчаса из под руки мастера выходят несколько симпатичных лодочек, пирамидок и спиралек.
— Красиво, да? — хвастаю я.
— М-м-м... угу...
Наверное, онемела от восторга наша Люда. То — то же! То — то же, мать вашу!
  
Пока булочки поднимаются перед запеканием, она отправляет меня в огород за огурцами и помидорами для салата. Взяв небольшую миску, выбегаю из дома и шагаю по дощатой тропинке в сторону парников мимо работающих на огороде девчонок.
— Подскажите, где здесь огурцы растут?
— Там, — показывает рукой Настя.
— Спасибо!
— Что-то не похоже, что ты профессорша, — вдруг усмехается Нина.
— Это почему еще? — сразу останавливаюсь.
— Не похоже и все!..
Виталина, растянув свои тонкие губы в ниточки, ехидненько смеется.
— Видишь ли, Нина, для того, чтобы написать качественную исследовательскую работу, одного знания теории мало. Нужно практиковаться, чем я у вас здесь и занимаюсь.
— Да ну...
— Например, сегодня я изучаю технологию приготовления традиционных деревенских блюд.
— Про жареную картошку писать будешь? — хмыкает уже с меньшим энтузиазмом.
— Картофель по — деревенски, — поправляю, мягко улыбаясь, — И похожая на произведения искусства выпечка. Надеюсь, вы оцените.
Нахожу парничок с огурцами и, царапая кожу рук, набираю их в миску. Затем в другом парничке срываю несколько красных помидоров и возвращаюсь на кухню.
Противень с моими булочками уже в духовом шкафу, а я, не сидя без дела, обмываю принесенные овощи и тщательно подметаю пол.
От предвкушения восторга в глазах Антона сердце в груди отплясывает румбу, и все время жарко.
Однако, когда Людмила достает мои зарумянившиеся шедевры из печи, настроение с треском рвется на лоскуты.
— Что это? — вышептываю, глядя на булки.
— Что налепила, то и получилось, — отвечает она невозмутимо.
— Я это не лепила!
Вся красота расплылась и превратилась в бесформенные кучки не понятно чего. Ни лодочек, ни розочек!
— Выброси их! — восклицаю в страхе, что это увидят другие.
— Здрасте!.. Умная какая! Все выбрасывала бы!..
— Но... — показываю на одну из булок, — Тут даже не видно, что это изящная спиралька!
— Какая разница?! — отпихивает меня от противня, — На вкус все равно все одинаковые!
— Но они некрасивые!
— Главное, чтобы вкусные были.
Мне хочется плакать. От обиды и бессилия. Но чуть позже, когда аккуратные косички Люды оказываются рядом с моими булочками на столе, я перемешиваю их и горкой выкладываю на блюдо.
Есть надежда, что так их не заметят.
— М-м-м... — закатывает глаза Виталина, — Откусывая булку Людмилы. Во рту прям тает!
Я, скромно сидя в углу у окна, беру ту, что должна была быть розочкой и тоже кусаю. Глотаю слезы досады вместе с пышным тестом.
— Что это? — вдруг спрашивает Нина, подхватывая пальцами мою неудавшуюся лодочку.
Вертит ею в разные стороны, и я с ужасом понимаю, на что она сильно похожа. На женский половой орган в самом его бесстыжем виде.
— Лодочка... — мямлю так тихо, что меня наверняка никто не слышит.
— Я не буду это есть, — заявляет она, морщась.
— А ну, дай сюда, — требует Сморчок, забирая у нее булку.
Сощурив один глаз, с видом знатока рассматривает ее с расстояния вытянутой руки.
Виталина прыскает в кулак. Я не дышу. Стоящая за его спиной Людмила прикрывает рот ладонью.
— Хорошая, — наконец, выносит вердикт Георгий, — Я съем.
Люда, больше не сдерживаясь, хохочет на всю кухню. Я тоже не сдерживаю смеха и едва не поперхиваюсь чаем.
— Интересно, о чем ты думала, когда лепила их? — вставляет Нина, веселясь со всеми.
— Это... это инсталляция! — рассказываю я, — Одно из направлений искусства.
— Чего? — бурчит Сморчок с набитым ртом.
— Ну... — развожу руками, думая, как объяснить, — Инсталляция на тему «Бодуны». Это то, как я вижу вашу деревню...
— Да? — спрашивает Виталина, вытаскивая из горы булочек ту, что должна была стать пирамидкой, но теперь сильно напоминает кучку экскрементов, — Это вот так ты видишь наши Бодуны?
— Это пирамида добра! — восклицаю я, а Людмила сгибается пополам и едва не ударяется лбом о стол.
Общий смех прерывает появившийся на пороге Антон. Встав в дверном проеме, с любопытством смотрит на наши раскрасневшиеся лица. Мое так и вовсе пылает.
Стянув с блюда самую некрасивую булку, я протискиваюсь мимо сидящих девчонок, юркаю мимо него мышкой и вылетаю из кухни.
  
Глава 20
 
Василина
— А лопату ты мне так и не вернула, Галя! — проговаривает Кристина Ивановна обвинительным тоном.
— Какую такую лопату? С коротким черенком?
— Да!
— Я ее в глаза не видала!.. — восклицает Галина, — Ты на меня грехов-то не вешай!
— Как не видала?! Я же тебе ее в мае давала!..
— Ничего ты мне давала, — упирается соседка.
— Ах, ты холера!.. Воровка!
— Маразматичка старая! Не было у тебя никакой лопаты!..
— Да, что б тебя... что б тебя черти утащили!
Сидя на скамье, я с удовольствием смотрю очередную серию ток-шоу и поглядываю на дорогу в ожидании Кольки. Мы с ним договорились идти сегодня на сопку.
Я подготовилась — надела серые джинсы и лонгслив на случай нашествия насекомых. Волосы собрала на макушке в хвост, а вот ноги пришлось обуть все в те же розовые тапки. Мои Джимми чу, униженные и оскорбленные, не вынесут нового испытания.
— Не дождешься! — сует Галина фигу под нос Кристины Ивановны, — Посмотрим, кто из нас первый помрет.
Колька появляется через минуту после того, как дружные соседки исчезают каждая за своим забором.
Останавливается около меня на велосипеде и убирает отросшую челку с лица.
— Идем или передумала?
— Не передумала, — заявляю решительно, поднимаясь со скамьи.
Наверное, было бы разумнее дождаться обещанных Антоном кроссовок, а только затем отправиться на сопку, но я уже не могу мучиться неизвестностью. Мне нужно знать, что происходит в наших с Рафаэлем отношениях уже сейчас, потому что, когда я набрала его пару часов назад, он не взял трубку и не перезвонил.
— Тебя не потеряют? — заглядывая во двор, спрашивает Колька.
Я пожимаю плечами, потому что не подумала, что нужно у кого-то отпрашиваться. Да и зачем? Мы же ненадолго. Сопка — вот, рукой подать. Пятнадцать минут туда, пятнадцать — обратно.
— Идем, — говорю, выходя на дорогу.
Колька катится на велосипеде рядом. На нем все те же драные трико, кеды и футболка с надписью «Ваше Превосходительство».
Доходим так до угла улицы и, повернув направо, в узкий проход между двумя рядом стоящими деревянными заборами, сталкиваемся с женщиной. Невысокой полноватой старушкой с большой клетчатой сумкой в руке.
— Здрасте, — роняет Колька и, вжав голову в плечи, быстро юркает мимо нее.
— Здравствуй, Коленька, — улыбается она, провожая его взглядом.
— Добрый вечер, — тоже здороваюсь.
— Добрый — добрый, — отвечает женщина негромко.
Доходим с ним до конца забора и оказываемся на поляне, на другом конце которой бежит мелкая речушка.
— Знаешь, кто это? — оглядываясь, шепотом спрашивает Колька.
— Нет. Кто?
— Колдунья!
Я не сдерживаю смеха. Как объяснить пацану, что никаких колдуний и ведьм не существует? Что все эти мистические утверждения идут от невежества.
— Ты, наверное, и в Деда Мороза веришь?
— При чем здесь Дед Мороз?! Наша бабка Валентина самая настоящая ведьма!
  
— Коль, ты наговариваешь на бедную старушку.
Я ее совсем не знаю, но на первый взгляд она показалась мне приятной и очень доброй.
— Она оборотень! — сделав страшные глаза, шепчет он, — Видишь, в косынке ходит?