Служба по расчету (СИ)

Чуфта сидела рядом с такой же чайкой. Только размерами Арс пока что немного ей уступал.
— Арсением будешь, — нарек я нового помощника и обратился к бывалой чайке. — Значит, так, на тебе — воспитание новобранца. Пока не маячьте, полетайте над островом. Если что, позову.
— Уааа! — радостно захлопал крыльями Арс и неуверенно взлетел.
Ничего, привыкнет.
Оксана удивленно уставилась на двух чаек, что взмыли в воздух по моей команде.
— У меня глюки? Или ты с птицами разговариваешь?
— У богатых свои причуды. Я вот, живя в Выборге, пристрастился к дрессировке. Оказывается, чайки весьма умны…
— Ты меня точно с ума сведешь, Алексей… Ладно, давай уходить отсюда. Что-то мне и правда не очень хорошо…
— Посиди пока, отдохни и позвони нашему лодочнику, — распорядился я. — Пусть заберет нас с этого пляжа.
— Хорошо.
Я как раз приметил Аграфену и Василия, шедших между двух ржавых кораблей. Выйдя им навстречу, я помахал рукой и позвал подходить к нам. Феня небрежно, почти по-хозяйски, похлопала солдата между лопаток, чтобы тот пошевеливался. Ну да, они же еще не знали, что пляж теперь безопасен. Впрочем, пусть пока Василий пребывает в иллюзиях и не суется сюда лишний раз.
— Что у вас стряслось? — Аграфена взглянула на держащуюся за голову журналистку. — Что с Костенко?
— Споткнулась, головой ударилась. Судя по всему, сотряс.
Феня молча закатила глаза.
— Я добыла списки. Василий подсказал нужные имена и график смен. Там есть, с чем работать и что анализировать. А вы?
Я кивнул.
— Увидел и почувствовал достаточно.
— Тогда, может, мы уже уберемся отсюда. А, ваша светлость? Тем более у нас теперь раненый…
— Да, Оксана уже звонит. Покарауль ее, пожалуйста, а я пока поговорю с нашим другом в форме.
Василий тактично отошел к воде и курил, глядя на бескрайнюю полосу Ладоги. Он как раз глядел на двух резвящихся над мелководьем чаек, в которых я безошибочно узнал Чуфту и Арса.
— Василий, я хочу выразить вам свою благодарность за помощь, — с этими словами я достал из-за пазухи небольшую пачку ассигнаций. Там было пять тысяч. Не бог весть какая взятка, но это было скорее для моего успокоения.
Солдат стушевался.
— Да не нужно… То есть, спасибо, ваша светлость, но… Я же Отечеству служу!
— Отечество тебе благодарно и предлагает небольшую компенсацию за доставленные неудобства. Плюс я ожидаю, что о нашем визите сюда пока что не узнает ни одна живая душа.
Василий кивнул и все-таки взял деньги. И правильно, нечего отказываться, когда светлейший князь от всей души предлагает. Заодно мяса накупит или еще чего по нуждам.
— Да, ваша ассистентка уже объяснила мне расклад, — отозвался парень. — Сказала, что все секретно. И даже пугала «Четверкой»…
Я усмехнулся. А Феня-то молодец, разыграла козырь, которым я намеревался воспользоваться. «Четверку» обычно упоминают для большей острастки.
— Тебе нечего бояться «Четверки», — отозвался я. — Ты их спецам до лампочки. Как, впрочем, и все твои сослуживцы.
— Да я понял, что тут заказчик нужен, — Василий выдохнул колечко дыма. — Тот, кто все это дело скупает… Мы люди простые, но не идиоты, ваша светлость. Я так давно сложил одно с другим и понял, что приезжают за… Штуками с излучением, или как это назвать. Была тут несколько лет назад бригада — приводили в порядок инфраструктуру. Много тут на пляже торчали. Так потом все поголовно заболели. После этого нам совсем жесткие ограничения по патрулированию ввели. Уж простите меня за крамолу, но сжечь бы весь этот ржавый мусор, чтоб людей не пугать…
Эх, если бы с утилизацией все было так просто. Ну сожжешь ты эти корабли. Но остаточная энергия никуда не денется. Здесь нужна именно деактивация — поглощение и преобразование.
Но Василий удивил меня осведомленностью. Я внимательно взглянул на паренька. Сообразительный, идейный, вроде склонен к верности. Таких следует брать на карандаш, а потом помогать. Со временем это приносит дивиденды.
— Скажи, Василий, а тебе долго еще служить осталось? — спросил я.
— Полгода, ваша светлость. Зимой дембель.
  
— А потом куда? Решил?
Солдат задумался.
— Пока нет, ваша светлость. Подумывал контракт подписать еще на год-другой. Тут же еда да одежка казенные, экономия. Жалование, конечно, ни к черту, зато какая-никакая стабильность…
Я улыбнулся.
— Если сделаешь все, как велено, мы рассмотрим возможность устроить тебя на службу в Петербурге. Если захочешь, конечно. Правильные люди всегда нужны.
Василий едва не выронил сигарету и вытаращился на меня как на божество.
— Вы… вы серьезно?
— Поговорим, когда наведем здесь порядок, хорошо?
— Да, ваша светлость!
На горизонте появился катерок, и солдат напрягся. Начал вглядываться, пытаясь понять, чье было судно.
— Это за нами, расслабься.
— Вы только по северной стороне обходите, там глаз меньше будет, — посоветовал солдат. — Войдете в пролив, как будто из Кексгольма идете…
Я кивнул и подал ему руку.
— Спасибо, Василий. Рад знакомству.
— И я, ваша светлость!
Он побрел подальше от корабельного кладбища, но то и дело оборачивался, следя за нами. Матвей Сергеевич подошел максимально близко, но все равно пришлось потопать по воде, чтобы забраться на катерок. Первой мы усадили Оксану, и лодочник заботливо застегнул на ней спасжилет.
Затем забралась Аграфена, и уже в последнюю очередь — я.
— Ну как, ребятки, гляжу, обаяли вы местных служивых? — усмехнулся лодочник. — Оно и понятно, дело молодое, да еще и девчонки такие красавицы. Эти ж тут дикие совсем, женщин видят, только когда в самоволку идут… Кстати, я тут пару раз проходил мимо причала у нас, во Владимировке. Кажется, еще туристы подъехали…
Глава 10 
— Еще туристы, говорите? — задумчиво проговорил я, устроившись на металлической скамье возле Оксаны. Пришлось придерживать девушку, поскольку от качки ей становилось хуже.
Лодочник кивнул в сторону Владимировки:
— Да, только что видел. Приехали на семиместной иномарке.
Мы с Аграфеной переглянулись, но помощница покачала головой в ответ на мой немой вопрос и похлопала себя по оттопыренному нагрудному карману, в котором, судя по всему, хранились списки.
Из этого жеста я сделал вывод, что сегодня именно «наших» гостей можно было не ждать. Видимо, не та смена. Что ж, лучше все равно выяснить, кого это принесло во Владимировку. А то повадились шастать. Слишком много внимания этому богом забытому месту.
Матвей Сергеевич завел мотор, и мы быстро вышли с мелководья на настоящую глубину.
— Эх, жаль, эхолот накрылся, — перекрикивая ветер, проводник направил катер подальше от острова и взял курс на север. — Тут глубина под восемьдесят метров, и на дне можно было всякие интересные штуковины разглядеть… Рельеф интересный! Со дна ведь только крупные обломки вытащили, а всякую мелочь оставили… Я бы вам показал кой-чего…
Я уставился на волны и попытался сконцентрироваться, чтобы проверить уровень остаточной энергии. Да, немного фонило, но толща воды надежно защищала людей от излучения. И, по моим прикидкам, этого было недостаточно для того, чтобы вызвать новое Искажение. Так что пока что этим можно пренебречь.
Оксана вцепилась мне в руку.
— Все в порядке? — Обернулся я.
— Меня… Тошнит.
— За борт, пожалуйста! — предупредил Матвей Сергеевич. — Лучше уж рыб корми, чтоб мне не убираться!
Я чуть усилил течение эфира в организме журналистки. Пришлось немного поделиться своей энергией. Сам шарахнул — сам и исправляю по возможности. Оксана ослабила хватку.
— Кажется… Кажется, отпустило.
— Держи, — я открутил крышку от бутылки с водой и подал девушке. — Сделай пару глотков. Может полегчает.
— Я бы сейчас не отказалась от мятного леденца…
Катер тем временем обогнул остров с севера и вошел в пролив, что разделял остров и «большую землю». Вдалеке виднелась светлая песчаная кромка длинного пляжа, над которой возвышался густой темный лес. Словом, типичный ладожский пейзаж. Еще четверть часа — и мы оказались у причала Владимировки.