Служба по расчету (СИ)

— Твою же дивизию…
Применив «Легкую походку», я бросился к деревьям. Неужели настолько испугалась увиденного, что дала деру? Хотя я больше надеялся на то, что просто упала в обморок от шока. Так было бы проще, но госпожа Костенко у нас не из пугливых.
— Оксана! — я крикнул только один раз, давая ей шанс отозваться. Ну же, девочка, будь умницей и просто вернись.
Ответом мне был только шелест сухой высокой травы, что отделяла пляж от пролеска. Я бросился дальше, вертя головой по сторонам.
«Чуф, поработай воздушной разведкой, пожалуйста. Помогли найти девушку».
Чайку уговаривать не пришлось. Арс в своей сфере сейчас был очень надежно защищен — стенки его «кокона» могли выдержать взрыв, так что ничего ему не сделается. Птица стремительно поднялась в воздух и принялась кружить над пляжем.
— Гааа!
Нашла! Мне в разум потекли картинки.
Лохматая рыжеволосая девушка спряталась в высокой траве возле корней поваленной сосны. Оксана торопливо вытаскивала пленку из фотоаппарата, упаковывала в баночку, затем заворачивала в полиэтилен и… копала небольшую ямку, в которой собиралась спрятать пленку.
Ах ты ж хитрюга! Нет, я понимаю, что это тянуло на первую полосу любого журнала и гонорар за такие материалы девушке светил колоссальный. Но надо ж иметь совесть!
«Оставайся в воздухе и приглядывай за всем вокруг», — велел я чайке и, стараясь ступать как можно тише, направился прямиком к месту, где пряталась журналистка.
Так и знал, что с писаками будут одни проблемы.
Я бы пережил, изложи она на суд общественности подробности совместно проведенной ночи — этим в нынешние времена вообще никого не удивишь. Но Искажения и то, что я с ними делаю, пока что должны оставаться в секрете.
— Привет!
Я улыбнулся, нависнув над девушкой так, что моя тень закрыла ей свет.
— ААА!!!
Оксана заверещала как резаная и шарахнулась от меня, даже не заметив, что стукнулась головой о корягу.
— Ты чего? — улыбнулся я. — Чего прячешься-то? Все закончилось, аномалия закрылась. По пляжу теперь даже гулять можно.
Журналистка отбежала от меня за корягу так, чтобы та нас разделяла, схватила рюкзак и зачем-то запустила в меня бутылкой воды. Я, естественно, увернулся и поймал еще наполовину полный пластиковый сосуд.
— Уйди! Уйди от меня! Оставь в покое! Ты… ты…
Понятно, у нас тут имеет место истерика. От страха.
Я тяжело вздохнул и, когда девушка вознамерилась убежать в лес, мгновенно поднял силовой барьер прямо перед ее носом. Журналистка врезалась в него, отскочила, словно от батута, и плюхнулась на пятую точку в песок.
— Значит, так, дорогая, — я подошел и сел на корточки напротив девушки. — Ты никуда не бежишь. Есть я тебя не собираюсь. Бояться никого не нужно. Давай выпей водички — и пойдем на место встречи. Нас наверняка заждались.
Оксана с ужасом таращилась на меня, как на привидение, продолжая прижимать несчастный рюкзак к груди.
— Только… Только не убивай меня, пожалуйста, — тихо взмолилась она.
— С ума сошла? Ты же не тварь аномальная. К тому же кто за дедушкой будет приглядывать?
Когда я упомянул Святослава Михайловича, девушка и вовсе побелела.
— И его не трогай, умоляю. Я сделаю все, что ты хочешь! Только не трогай его!
А, понятно. Госпожа Костенко решила, что я намерен устранить ее как свидетеля. Ничего удивительного, если вспомнить, что ее родителям помогли отправиться на тот свет из-за того, что они кое-что раскопали о некоторых влиятельных персонах. По крайней мере, я слышал такую версию. Так что Оксана осознавал риски своей профессии, но все же пошла по стопам отца и матери. И сейчас я видел по ее глазам, что она действительно верила в свою скорую гибель.
Я цокнул языком и покачал головой.
— Каждый раз с вами одно и то же. Сначала залезете не в свое дело по самые перцы, а потом думаете, как выкручиваться.
— Алексей… Ваша светлость! Алексей Иоаннович, пожалуйста. Я не знала, что… Я никому ничего не расскажу.
— Разумеется, не расскажешь, — спокойно отозвался я и свободной рукой нашарил свежезакопанную ямку, куда Оксана успела спрятать пленку. — Только вот это ты зачем сделала?
  
— Н-на всякий с-случай…
— Или чтобы меня пошантажировать. Эх, дилетанты. Поднимайся.
Она схватила меня за руку и принялась трясти.
— Прости! Я очень испугалась! Сначала все изменилось, потом пространство разорвалось, эти твари выскочили, потом тот гигант… А потом ты… Я не знала, что делать! Я запаниковала!
Ну да. И еще успела отснять целую пленку, а это двадцать четыре или тридцать шесть кадров. Интересно, что же я найду, когда провялю негативы? До этого момента я и не задумывался, как может отобразиться Искажение на пленке.
Я сунул пластиковый пакет с доказательствами во внутренний карман своей куртки и уставился на девушку.
— Ты же понимаешь, что о том, что ты видела, никто не должен знать?
Оксана с готовностью кивнула.
— Конечно! Я никогда не…
— Разумеется, ты скажешь мне именно это. Ты что угодно скажешь, чтобы обезопасить себя и своего деда. Но вот в чем проблема. Опыт показывает, что, оказавшись в безопасности — ну или если тебе так покажется, ты можешь кому-нибудь что-нибудь рассказать. Даже случайно. Или из тебя это вытащат мои враги.
Девушка с усилием проглотила слюну.
— Я не… Клянусь тебе.
— Верю. Но и от тебя не все зависит. Прости меня за то, что я вынужден сделать.
— Что…
Она не успела договорить. Я быстро раскрыл ладонь, и с моих пальцев сорвалось мощное силовое заклинание удара. Чистый эфир, просто заряд силы — но большой. Фактически, это как если бы я просто ее ударил кулаком.
Увы, но лучше так, чем-то, что с ней могли бы сделать другие, прознай они о моих особых талантах.
— А! — Девушка вскрикнула и начала заваливаться набок. Я тут же подхватил ее и мгновенно провел ладонью по ее голове, диагностируя ущерб.
Отлично. Сотрясение средней тяжести, именно то, что мне и требовалось. Потому что сотрясение нередко вызывает так называемую ретроградную амнезию. Тряхнул я ее не сильно, но сознание она потеряла. Ничего, сейчас очухается, и потащу ее на себе. Вместе с рюкзаком.
И все равно лучше так, чем производить сложные и опасные манипуляции над ее сознанием, тем более что я не менталист. И хорошо, что мое показательное выступление видела одна лишь Оксана, а не Аграфена с Василием.
Чуфта приземлилась на ветку ближайшей сосны и громко закричала, привлекая мое внимание.
— Чего там? Гости?
Она отправила мне мыслеобраз идущих по пляжу Аграфены и Василия. Я быстро взглянул на часы.
— Проклятье! Мы пропустили время встречи. Я сейчас. Проверь пока собрата.
Отпустив Чуфту, я принялся приводить Оксану в чувство — добавил немного эфира, чтобы поскорее пришла в себя. Девушка застонала и открыла глаза.
— Ну надо же под ноги смотреть, Ксюнь, — улыбнулся я. — Головой ударилась и чуть эти самые ноги не переломала.
А вот сейчас будет самое важное. Если отреагирует, как я ожидал — значит, сработало. Другой вопрос, что со временем память может вернуться… Но это мы, если что, подчистим в более подходящих условиях, а не на острове, с которого давно пора убираться.
— Что за… — Журналистка принялась оглядываться по сторонам, но тут же побледнела и схватилась за голову. — Ой! Как тошнииит…
Видимо, сработало.
Осторожно придерживая девушку за плечи, я помог ей подняться.
— Что ты помнишь?
— Ну мы шли к пляжу, ты велел мне не идти дальше, потому что фон был высокий… А потом, — она удивленно подняла на меня глаза, — ничего… Как я так ударилась?
— Корягу не заметила, — отозвался я. — Ладно, идти можешь? Только очень медленно и аккуратно…
— Да, конечно, — она по привычке кивнула и скривилась от боли. Кажется, мы, Алексиус, немного перестарались. У девчонки и правда налицо были все симптомы «сотряса».
Я взвалил ее рюкзак себе за плечи и, взяв журналистку под руку, вывел на пляж.