Служба по расчету (СИ)

Помощница ловко пробралась через кусты и предстала перед нами.
— Звали?
— Звал. Мы тут с Василием немного раскрыли друг перед другом карты. Он знает, что мы здесь на задании. И рядовой любезно согласился предоставить нам списки дежурств. Пожалуйста, сопроводи его на базу и помоги найти нужные данные.
Парень вытаращился на меня.
— Да я ж и сам…
— Положено, — отрезал я. — У нас тоже свои правила имеются. И пока — никаких звонков и сообщений. Мы здесь тайно. Более того, придется и вовсе помалкивать, пока… Пока мы не решим эту проблему. Это может занять пару недель.
— Ну ладно, — нехотя сдался солдат. — А вы точно дорогу знаете?
— Я на карту острова несколько дней медитировал, все тропинки изучил. Не бойся за нас, не заблудимся. Аграфена, идите. Если что, звони.
— Да я не только этого боюсь…
— Про аномалии я тоже в курсе, причем знаю о них побольше твоего. Все, идите, хорош трепаться.
Моя помощница, кажется, не особо обрадовалась тому, что я раскрылся перед Василием. Но только так можно было получить нужные данные и, главное, свидетеля. Когда я раскручу это дело настолько, чтобы можно было звать сюда «Четверку», благоприятно настроенный свидетель очень пригодится. Но пока пусть помалкивает — целее будет.
— Поторопимся, — сказала Аграфена, и они с бойцом направились к тропе, что вела в сторону монастыря.
Я нашел Оксану возле поврежденной стороны камня. Девушка возилась с фотоаппаратом.
— Пленка закончилась, меняю, — бросила она через плечо.
— Идем, здесь все сделали.
— Куда дальше?
— Смотреть заброшенные корабли. Те самые.
Глаза журналистки загорелись. Она быстро убрала отснятые пленки в рюкзак и на всякий случай герметично упаковала их в пластиковый пакет.
— Готова.
— Иди строго за мной и не сходи с тропы, — предупредил я.
— Ага.
Мы вышли на перекресток нескольких просек. Правая вела как раз туда, где располагались монастырь и база сторожей. По левой можно было пройти к Змеиной горе и дальше на север острова. Нам же нужно было на восточную часть, пересечь Коневец с запада на восток.
— Красиво здесь, — вздохнула Оксана, поправив лямку рюкзака.
— И топко, — я кивнул на заболоченные участки. — Хорошо, что сапоги надела.
— Ага, только жарко в них ужасно. Носки выжимать придется.
Я усмехнулся. Ничего, лучше так, чем промочить.
Идти нам пришлось почти три километра, причем не только по утоптанным тропинкам, но и по весьма холмистой местности. Мне-то нормально, а вот Оксана, у которой за спиной был нелегкий рюкзак, отставала.
Мы как раз взобрались на очередной холм, откуда я прикинул, как будет лучше спуститься к пляжу — светлая полоска бухты с чернеющими стальными гигантами была отсюда хорошо заметна.
— Ну, спускаться будет проще. И все равно я задам этот вопрос снова. Рюкзак свой мне дашь?
Оксана гордо вскинула подбородок, как и всякий раз, когда я предлагал ей помощь.
— Я справлюсь.
— Не сомневаюсь. Но мне нужно, чтобы у тебя оставались силы. На всякий случай.
— Я справлюсь!
Но мы оба понимали, что она глупила. На меня можно было взвалить четыре таких рюкзака, и я за счет выносливости даже без магии мог бы быстрее их тащить. Но Оксана… Упрямая она была, эта девчонка. Постоянно пыталась доказать всем вокруг и самой себе, что не хуже других. Особенно мужчинам. Оно в целом и понятно: рано потеряла родителей, потом пришлось заботиться о дедушке — не было времени на слабости. Но сейчас-то чего выпендриваться?
Или дело было именно во мне?
— Оксан, — вздохнул я. — Вот что ты сейчас пытаешься мне доказать? Что тоже крутая? Так я это прекрасно знаю. Или ты обижаешься, что я ни разу не приехал вас навестить?
Девушка молчала, глядя на меня исподлобья. Да, обижалась. Но себя губить-то зачем?
— Я дура, — наконец заключила она.
— Уточни.
Она стащила куртку и осталась одной футболке. Затем свернула ее, вытащила из рюкзака бутылку воды и протянула мне.
— Охлади, пожалуйста.
Я удивленно приподнял брови.
— Серьезно? Ты меня используешь как генератор льда?
  
— Но ты же можешь. Хочешь помочь — вот и помогай. Я попросила.
Забавно, что так себя вести она начала именно в тот момент, когда мы остались наедине. Значит, у нее были ко мне некоторые претензии. И я уже догадывался, какие именно. Все же случился между нами… эпизод.
Вот только тогда девушка сама взяла быка за рога и с тех пор ни разу не проявляла ко мне ни интереса, ни желания повторить. Я и закрыл для себя этот вопрос. Но, видимо, все это время я думал неправильно.
Я быстро связал стихии с эфиром, и бутылка покрылась тонкой корочкой льда. Оксана завороженно глядела на магические манипуляции. Когда вода стала прохладной, я протянул ей бутылку.
— Хотя погоди.
Плеснув на руки немного воды, я призвал стихию ветра, добавил эфира — и у меня в ладони оказался ледяной стакан. Я налил в него воды и подал Оксане.
— Вот теперь сервировка как положено, — улыбнулся я. — Пить будете, сударыня?
Журналистка лишь покачала головой.
— И как это расценивать?
— Ну ты же попросила воду охладить. Так и расценивай.
Она пила, не сводя с меня внимательного взгляда. На такой жаре стакан начал быстро плавиться, и по ее пальцам текли ручейки воды.
А затем она резко сжала руку, и лед хрустнул в ее пальцах, превратившись в несколько осколков.
— Так почему ты ни разу так и не заехал? Ну ладно заехать… Но позвонить-то можно было! Хотя бы раз!
Опаньки, Алексиус. Вот мы и приплыли.
— С чего бы начать, моя дорогая. Ты же вроде газеты читаешь и знала, что я был, мягко говоря, немного занят.
— Один звонок!
— Тут виноват, признаю. Сам не звонил. Потому что у меня даже ваших новых номеров не было. Но мне казалось, Аграфена следила за тем, чтобы у вас все было в порядке. Я получал отчеты. Или это не так?
— Аграфена — да, она заботилась. Но не ты!
Начинааается…
Ну и как мне на это реагировать? Чего она сейчас от меня хотела? Серьезных отношений у нас не было, да они и невозможны в принципе. По ряду причин. Сама Оксана тоже явно не очень понимала, что ей от всего этого было нужно. А вот я понимал прекрасно — мне следовало как можно скорее добраться до пляжа, исследовать местность и убраться отсюда работать дальше.
Я вплотную подошел к девушке и уставился на нее. Получилось сверху вниз, потому что ростом она мне здорово уступала.
— Оксан, скажи мне, пожалуйста, прямо. Чего ты сейчас от меня хочешь? Я тебя не понимаю.
Дьявол! Ну вот не могла она подождать, пока мы вернемся хотя бы во Владимировку.
— Я… Просто я думала, что значу для тебя больше, — тихо сказала она. — Это обидно, но я переживу.
Вот оно как.
— Ты ошибаешься, — вздохнул я. — Но поговорим мы об этом позже, как закончим работу, хорошо? А сейчас прекрати отпираться и дай мне свой рюкзак.
Она не успела ответить, а я уже подхватил ношу и оставил девушке только бутылку с водой. И принялся спускаться с холма так, чтобы получше видеть пляж.
— Срежем немного. Потом вернемся на тропу.
— Хорошо, — отозвалась девушка.
Холм зарос соснами, и приходилось внимательнее глядеть под ноги, чтобы не споткнуться о коряги. Зато здесь было сухо, и мы прибавили в скорости. До пляжа оставалось не больше километра, когда я резко остановился.
— Ты чего? — встревожилась Оксана.
— Фонить начинает.
А оно действительно здорово фонило. Сейчас до нас долетало совсем немного, но я уже представлял, какой силы излучение было на самом корабельном кладбище. Ни Оксане, ни Аграфене, ни тем более бойцам, что находились здесь постоянно, туда соваться просто нельзя! Точнее, можно, но совсем ненадолго, чтобы не хватануть лишнего.
Я достал телефон и набрал Аграфену.
— Да, ваша светлость, — голос помощницы был спокойным, что внушало мне облегчение.
— Как у вас там дела?
— Работаем, в процессе. У вас?