Служба по расчету (СИ)

По заветам императора Петра Первого, я постарался принять вид лихой и придурковатый. Боец так и не опустил оружия и продолжал таращиться на меня поверх трехлинейки.
— Так вы чего, и правда студенты?
— Самые настоящие! Могу билет показать! — сказала Оксана. — Петербургский Державный университет… Курсовик-то сдавать осенью, но мы решили сейчас приехать, пока жара стоит. Осенью-то погода… нелётная будет.
— Это да, — коротко кивнул боец. — Шторма буйствуют.
Я заметил, что он колебался. Видимо, мы все же заставили его поверить в нашу дурацкую легенду. И сейчас парень пытался понять, не получит ли по башке от командира, если все-таки нас пропустит.
— Мы в долгу не останемся, сударь, — внезапно улыбнулась Аграфена и медленно, специально, чтобы не нервировать солдата, достала из-за пазухи кошелек. — Неудобства компенсируем. Просто нам действительно очень нужен этот образец. Камень-то известный…
Я мог бы легко вырубить солдатика психической атакой. И, например, погрузить в затяжной сон. Но тогда не получилось бы наладить коммуникацию, а моей задачкой со звездочкой было разговорить хотя бы этого парня и понять, кто шастает на остров. Так что лучше не пугать, а расположить к себе. Напугать, если что, всегда успею.
— Ладно, — вздохнул солдат и наконец-то опустил ружье. — Вас трое таких энтузиастов, так что три рубля. Считайте, за экскурсию. Но до камня и обратно, поняли? Мне вас караулить придется.
Мы с Феней в недоумении вытаращились на солдата. Три рубля? Всего-то? За проход на закрытый военный объект? Да уж, измельчали взятки…
Помощница нахмурилась для вида — ведь следовало продолжать играть роль малоимущих студентов, достала три рубля ассигнациями и передала мне. Я протянул взятку солдатику.
— Спасибо вам… Вы нас спасли.
Боец воровато огляделся по сторонам и быстро сунул деньги в карман.
— Идите за мной! По маршруту не растягиваемся, не теряемся. Этот ваш камень тут недалеко.
Я жестом подозвал девушек и велел помалкивать. Они, конечно, молодцы, что подыграли, но пусть продолжают изображать напуганных студенток. Солдата я сам разговорю.
Мы шли по узкой тропинке, успевшей густо зарасти какими-то пышными кустами. Лес здесь был смешанный: ближе к берегу сосны, в глубине острова встречались ели, дубы, березы. Еще здесь росло невероятно много черники. Вообще, места и правда были очень живописные. И то, что отсюда почти ушли люди, сделало остров еще красивее.
— Вон он, уже часовня торчит, — сказал солдат и потопал дальше.
— Извините…
— Чего тебе? — обернулся он.
— Да мы как-то не познакомились. Я даже не знаю, как к вам обращаться. Я Леха, а это Ксюня и Феня.
Парень задержал взгляд на моих красотках и многозначительно мне кивнул. Дескать, повезло тебе с такой компанией. Ну еще бы. Девчонки у меня и правда красавицы. И никакая мешковатая одежда этого не спрячет.
— Василий я, — буркнул он и двинулся дальше по тропе.
— Очень приятно, Василий, — улыбнулась журналистка. — А вы давно здесь… Служите?
— А вам не все равно?
— Нет, — отозвалась Оксана. — Мне не все равно. Вы оказали нам услугу…
— И что, теперь дружить обязательно?
Этот Василий все еще нервничал и плохо это скрывал. Только вот почему?
— Василий, — я поравнялся с ним на широком участке тропы, — У вас все в порядке? Случилось чего?
— Даже если бы и случилось, так я тебе и сказал.
— Да я ж из гуманистических побуждений! Может помочь смогу…
— Не сможешь.
Кажется, пора применить немного магии. Сейчас наше спокойствие зависело от этого парня, а Василий пока что казался мне ненадежным. Поэтому я аккуратно применил связку стихии земли и эфира — и солдат со всего размаху напоролся на выросшую посреди тропы корягу. Матюгнувшись, он полетел на землю, стараясь не потерять винтовку.
Я быстро его подхватил и не дал упасть.
— Осторожнее… Извините, не знаю вашего звания.
— Да рядовой я. — Он перехватил винтовку. — Спасибо.
— Местный?
Солдат кивнул.
— Ага. Из деревушки близ Кексгольма. А вы все питерские?
Я покачал головой.
  
— Не-а, я провинциальный. Из Выборга. Феня тоже из моих краев. У нас столичная только Ксюня.
Кажется, именно это оказалось ключиком.
— И как к вам там относятся, в университете?
— Ну, там много приезжих… А вообще, конечно, снисходительно.
Что забавно, ведь даже не пришлось врать. Потому что в дворянских кругах существовало четкое разделение на столичных, московских — это вообще была отдельная категория аристократии, и провинциальных. А Выборг ментально был ближе к Финляндии, чем к Петербургу.
— Значит, хлебнули лиха, да? — печально усмехнулся солдат.
— Ну, пару раз пришлось врезать. Поутихли…
— И правильно. Нечего им там в столицах носы задирать.
— Ага, а то можно сломать случайно. Правда, потом за это в полицию забирают, — ухмыльнулся я.
Василий оглядел меня с ног до головы.
— А так и не скажешь, что ты мастак драться. Не, задатки-то у тебя есть. Но ты ж студент… Без обид, Леша.
Я пожал плечами.
— Это ты еще не был на пьянке философского факультета. Там кровавый мордобой может начаться из-за книжки…
— Хе! Вот, пришли, ребят. Только давайте побыстрее. Скоро должны мои сослуживцы вернуться. Они могут нас заметить с пристани. Так что вам бы убраться до их возвращения…
Так-так… Вот, значит, почему солдат так нервничал. На острове почти никого не было.
Я сделал вид, что пропустил эту информацию мимо ушей.
— Хорошо, мы поторопимся. Еще раз спасибо.
Василий отодвинул нависшие над тропой еловые лапы и помог девушкам выйти на поляну.
— Вот он какой, — кивнула Феня. — Здоровенный.
Конь-камень находился примерно в полутора километрах от монастыря, но стоял почти на берегу, и его — а, значит, и нас — было видно с воды. Это был огромный валун, отдалённо похожий на череп лошади.
Когда-то Конь-камень был языческим святилищем древних карело-финнов, и здесь совершались обряды и жертвоприношения. Но, по преданиям, преподобный Арсений молитвой изгнал из-под камня обитавших здесь злых духов, которые превратились в стаю ворон и улетели на материк. Вместе с ними остров покинули и змеи. А в память о чуде на Конь-камне воздвигли часовню.
Считалось, что именно Конь-камень и дал название острову.
— Я пока тут посторожу, а вы долбите свою каменюку, — сказал Василий.
Я подошел ближе к камню, сосредоточившись на поиске остаточных излучений. Да, фон на острове точно был, причем фонило ощутимо.
— Девушки, я сам все сделаю. Хорошо?
Я многозначительно уставился на Аграфену и жестом попросил ее не подпускать Оксану близко. Потому что с каждым шагом я ощущал все усиливавшуюся энергию Искажения. К счастью, остаточную.
Валун и правда был здоровенный — метров девять на шесть, и в высоту около четырех. Из серого гранита со сверкающими прожилками кварца. На вершине камня поставили маленькую часовенку, и я заметил, что она выглядела поврежденной. И от нее тоже исходила остаточная энергия. Свежая!
Нет, здесь точно открывались Искажения после трагедии. Я приложил одну руку к камню, а вторую — к стене часовни. И вздрогнул, когда в меня полилась инородная сила.
Аграфена молча на меня взглянула и чуть вздернула подбородок спрашивая, нашел ли я что-нибудь. Я так же молча кивнул. Помощница инстинктивно отпрянула и потащила за собой Оксану. Журналистка как раз делала фотографии и раздраженно зашипела на Феню, когда та смазала ей кадр.
— Ну чего, наскреб свой образец? — нетерпеливо спросил Василий.
— Почти, — отозвался я, анализируя остаточную энергию.
Судя по площади, Искажение было небольшим. Открылось в районе часовни — оттуда и повреждения. Энергия большей частью ушла в гранит, потому что эти камни почему-то хорошо ее принимают и задерживают.
Я снял остатки инородной силы и мысленно подозвал Чуфту, чтобы тоже подлетела и попировала. Чайка спикировала на крышу часовни и дожидалась, пока мы уйдем — она предпочитала питаться и преображаться в одиночестве.