Истинная душа дракона

Мы уже битый час бродим по коридорам академии, заглядывая в пустующие аудитории, мастерские и лаборатории. Даже на полигон сунулись, правда, нас быстро прогнал тьютор Рендаль. Его даже присутствие Вендала не смутило, орал так, что у меня до сих пор звенит в ушах.
Морщусь и стараюсь незаметно потереть переносицу. Незаметно – потому что Вендал, чтоб его Неведомый забрал, реагирует на каждое моё движение. И чем дольше я провожу времени в его компании, тем больше мне кажется, что принц болен. Маниакальной заинтересованностью во мне. И это не может не пугать, ведь я так и не вспомнила, что же нас связывает.
  
– Если в подвалах «Илларии» что и скрывается, то только винный погребок старого магистра Роклета, – хохотнув, отвечает Армониан и белозубо улыбается старосте. – Заместитель нашего ректора очень любит редкие вина и готов, как самый настоящий дракон из древних сказок, сжечь любого, кто посягнёт на его сокровища.
– Жа-а-аль, а я думала, вы там своих истинных прячете, – томно хихикнув, произносит альва Света, Наяра.
Признаться честно, я не запомнила имена прибывших охотниц за принцем драконов. Все трое обучались дома, и я их даже на каникулах не видела, хотя по приглашению принцессы отдыхала в королевском дворце. Либо я этих девиц вовсе не знаю, либо не помню.
И это напрягает ещё больше. Тяжело искать подозреваемых, когда твоя память похожа на пожёванную молью шаль. То там куска нет, то тут, и никогда не знаешь, какое воспоминание отсутствует.
– Наших истинных мы прячем в более приятном месте, – тем временем продолжает любезничать Арм. Принц прикладывает руку к груди и добавляет бархатным от хрипотцы голосом: – В самом сердце.
Не удержавшись, закатываю глаза. Чего у Армониана не отнять, так это умения очаровывать. И я всегда удивлялась, как в этом драконе сочетается безалаберность и галантность. Как он может быть одновременно и баламутом, и самой благовоспитанностью? Я вот всегда была прямолинейной, как лезвие меча. И частенько отхватывала за это.
Зашипев от нового приступа головной боли, я упираюсь рукой в стену.
– Не отставай, – бросает шёпотом Ноктис, проходя мимо меня.
Дракон дёргается ко мне в явной попытке поддержать, но я лишь качаю головой. Не стоит демонстрировать при Вендале дружеских отношений. С этого гада станется – он решит затянуть нас в какую-нибудь особо изощрённую игру.
– А какие секреты хранит «Пацифаль»? – спрашивает Армониан, когда мы выходим на центральную площадь, от которой лучами расходятся аллейки к различным частям академии.
Мне очень хочется повернуть в сторону жилых домиков, забраться в кровать и уснуть хотя бы до завтра. С удовольствием проспала бы до момента поимки заговорщиков, но беда в том, что я один из главных ловцов.
– А какие секреты могут быть у альв? – невинно вопрошает Вендал, облокачиваясь на бортик высокого фонтана, украшающего площадь. – Нам скрывать нечего. Мы ж не драконы.
Задерживаю дыхание от настолько откровенной провокации. Вендал, видимо, устал от того, что его многочисленные уколы так и не достигли цели, и решил бить напрямую. Некрасиво и слишком агрессивно.
Замечаю, как сужаются глаза Арма, а его ноздри гневно раздуваются. Даже бесконечное терпение драконьего принца когда-нибудь заканчивается. Арм открывает рот в очевидном намерении ответить в тон Вендалу, но его опережает Ноктис.
– Ваше высочество, благодарю за напоминание. – Аметистовый дракон любезен до тошноты. – Мы как раз привезли несколько древних фолиантов, раскрывающих правду о причинах древней вражды между нашими народами. Чтобы между нами и вами не оставалось никаких недомолвок. Никаких тайн. Ни со стороны драконов, ни со стороны альв, – выделяет последнее слово Ноктис.
И напряжение, которое в этот момент буквально искрит между Вендалом и драконом, заставляет всех вокруг умолкнуть. Ноктис вроде бы ничем не оскорбил нашего принца, но в то же время дал понять, что все нападки Вендала голословны.
– Да? – Вендал приподнимает брови, но от меня не укрывается, что выступление Ноктиса выбило его из колеи. – Как прекрасно, что наши правители смогли договориться…
– Дети! – До боли знакомый голос заставляет меня оглянуться. – Вот вы где!
Со стороны главного здания академии к нам спешит высокая фигура, в которой я моментально узнаю лорда-отца альв Ночи. Седовласый, в развевающихся серебристых одеждах, Сайрус Митраль смотрит на меня с теплотой в серых глазах. В груди растекается радость, а в памяти мельтешит сотня воспоминаний. Дядя Сайрус – единственный, кто всегда относился ко мне хорошо. Он единственный, кто не отрёкся от меня, когда выяснилось, что мой дар несколько бракованный, а демонический выброс, через который я и мой брат прошли ещё в утробе матери, оставил след и на моей душе. Нас с Дейдаром предпочитали не замечать, не уделяя внимания и заботы, и только дядя Сайрус любил и меня, и брата. Как жаль, что после получения титула лорда-отца Сайрус покинул наш родной Сумеречный лес. А потом меня лишили и Дейдара, отправив его в Последнюю обитель, куда ссылают всех, кто несёт угрозу окружающим. Магический резерв Дейдара был повреждён, и лишь я могла наполнять его без ущерба самой себе. Только вот мне предстояла учёба в академии, а родители не захотели возиться с ущербным сыном. Я этого не знала и шла учиться в тихой надежде найти лекарство для брата. Но… Моим надеждам не суждено было сбыться. В следующий раз я встретила Дейдара, когда он уже стал альвой Крови. Его обратили демоны, напавшие на приют, в котором содержался брат. Наша встреча произошла ментально, и после неё всё пошло не так. Пользуясь связью между нами, брат брал под контроль мой разум и делал всё, чтобы подстроить похищение принцессы Миррали. Моей подруги. Подруги, которую я подставила, не имея возможности предупредить, ведь Дейдар всегда приходил в мой разум, если я пыталась хоть как-то намекнуть девочкам об истинной сути всего происходящего.
– Лери? – тихо зовёт меня Ноктис. – Что с тобой?
А я понимаю, что в моих глазах стоят слёзы. Эти воспоминания приносят боль. Я ненавижу быть слабой, ненавижу себя за то, что допустила похищение. И за то, что оставила брата, когда была нужна ему. В том, что Дейдар стал альвой Крови, есть и моя вина.
– Всё в порядке, – поспешно отвечаю я, украдкой вытирая слезинки. Улыбаюсь идущему к нам Сайрусу и старательно гоню непрошеные мысли прочь. В конце концов, сделанного не вернёшь, нужно работать с тем, что есть.
– Лери, девочка моя, как я рад тебя видеть! – Лорд-отец останавливается совсем близко и окидывает меня взглядом, полным отеческой гордости. На суровом лице светится добродушная улыбка, но в серых глазах внезапно загорается тревога. – Полери, луна моя, что с тобой случилось?
Он подходит ещё ближе, и мне приходится запрокидывать голову, потому что даже с моим немаленьким ростом Сайрус оказывается выше. Дядя заключает моё лицо в ладони и с беспокойством оглядывает меня.
– Луна моя, как так? Ты лишилась дара?
– Дар всё ещё при ней, – шипит сбоку Ноктис, вызывая у меня удивление.
Чего это он решил вступить? Ему-то вообще какое дело до нашего с Сайрусом разговора.
– Но глаза? – в удивлении переспрашивает дядя и обращает внимание на стоящих рядом драконов. – Ох, прошу прощения. Я не представился. Лорд-отец альв Ночи, Сайрус Митраль. Я дядя этой красавицы, и меня крайне беспокоят изменения, которые я вижу.
– Дядя, потом, – недовольно шикаю я, не желая огласки при Вендале и его банде любопытных альв.
Дар мой действительно пострадал, но обсуждать его при посторонних я не собираюсь.
  
– Как же потом, луна моя? – восклицает Сайрус в искренней тревоге. – Ты возвращаешься с обмена студентами, имея при этом очевидные изменения в магии. Это я не говорю про те ужасы, что с вами произошли в Илларии…
– А что за ужасы произошли? – К нам подскакивает Лейра и, вежливо поклонившись Сайрусу, продолжает: – Лорд-отец, поясните нам, пожалуйста. А то никто ничего не объясняет. Мы здесь, в «Пацифаль», будто отрезаны от какой-то важной информации, а Лери не хочет ничем делиться…