Наивная смерть

– Чего-чего?
– Куча подозреваемых, но не похоже, чтобы кто-то из них был настоящим исполнителем.
– Верно подмечено. Это основная проблема – Фостер. Не могу найти сильный и ясный мотив для его устранения. Приходится иметь дело с мотивами туманными. Он был честным и порядочным парнем. Более того, он был человеком принципиальным. У меня есть свидетель, видевший его с Уильямсом в последний день его жизни. Они дружески болтали о кино в учительской столовой. Как мне кажется, Фостер не мог так поступить, если у него с Уильямсом были серьезные разногласия.
– Ты говоришь, что Фостер сообщил о приставаниях Уильямса к Суарес, – напомнил Рорк.
– Да, но для Уильямса это был всего лишь легкий шлепок по рукам. Фостер сказал ему, чтобы оставил в покое диетсестру. И он оставляет ее в покое. Конец истории. Теперь я знаю, что Фостер застукал Уильямса и Моузбли, пока они кувыркались в школьном бассейне. Фостер сказал жене, что видел Уильямса с кем-то неподобающим. Но он не сказал, с кем. Он не говорил, что собирается бросить кому-то обвинение по этому поводу.
Обойдя доску, Рорк изучил фотографию Моузбли.
– Внушительная женщина. Властная. Настоящая директриса. А диетсестра – вспомогательный персонал. Приставания расстраивали ее. А Арнетту Моузбли – нет.
– Вот именно. Она утверждает, что ее изнасиловали, но это сплошной фальшак. Так зачем же ей было убивать Фостера, если он решил не вмешиваться? Зачем вызывать в любимой школе такой скандал? – Ева раздраженно покачала головой. – Приходится рассматривать месть, стремление себя защитить и просто обычную злость. Все эти картинки мне не нравятся.
– Ничего, ты еще получишь ясную картинку. Ты была выбита из колеи.
– Это еще мягко сказано. Ладно, посмотрим, что нам даст обыск в пентхаусе Страффо.
  
Глава 16
 
Она не просто выбита из колеи, думала Ева, когда работала в своем кабинете, ожидая приезда Пибоди и Макнаба. Дело представлялось ей расплывчатым, мотивы – туманными.
Вероятностные тесты разделились поровну между подозреваемыми, только Аллика Страффо опустилась в конец списка в соответствии с психологическим портретом. Но было в этой женщине что-то не то. Нечто большее, чем просто супружеская неверность. «Что она знает? – спрашивала себя Ева. – О чем думает? Что делает ее такой нервной и уязвимой?»
Смерть ребенка. Может ли она нанести столь колоссальный вред, оставить трещины в самом основании, в фундаменте? Наверное, может, откуда Еве знать? Но Оливер Страффо, по всей видимости, научился с этим жить. Смирился с потерей.
Может, для матери это не так просто.
Но в доме есть другой ребенок, живой и здоровый.
Очевидно, этого было мало, чтобы успокоить Аллику. Ребенок, преуспевающий муж, пентхаус, помощница по хозяйству… Всего этого было мало. Аллика поскользнулась, а Уильямс оказался в нужное время в нужном месте и поймал ее.
Может быть, она поскользнулась не в первый раз?
– Может, и не в первый, – вслух пробормотала Ева. – Ну и что? Что это дает?
Она повернулась и увидела Рорка в дверях между двумя кабинетами.
– Что это дает? – повторила Ева. – Если Аллика не в первый раз сходила налево, неужели такой проницательный человек, как Оливер Страффо, ничего не заметил?
– Люди каждый день гуляют налево, и их супруги, какими бы проницательными они ни были, не всегда в курсе дела. Или делают вид, что не в курсе. А бывает, – добавил Рорк, – что они знают, но им плевать.
– Он человек гордый. Дела семьи принимает близко к сердцу. Если бы он знал, не плевал бы. И, если это было в первый раз, стал бы он убивать ни в чем не повинного человека? Да еще в таком месте, где это могло затронуть его дочь?
«Два больших «но», – решила Ева, покачав головой.
– Напрямую не выстраивается, – продолжала она. – И еще: если он знал, почему согласился защищать человека, с которым ему изменила жена? А раз уж, допустим, согласился, зачем ему на следующий день делать обратный финт и убивать сукина сына?
– Может, как раз для того, чтобы ведущий следователь по делу задавал себе этот самый вопрос.
 
– Гм. Что ж, это сработало. – Обдумывая эту возможность, Ева откинулась в кресле. – В суде он скользок, как угорь, знает все ходы-выходы, знает, как манипулировать… Погоди-ка минутку. Погоди. Вот один ход. А если он согласился представлять Уильямса, чтобы гарантировать ему проигрыш в суде? Он может даже не упускать мяч, главное – сделать так, чтобы мяч не влетел в ворота.
– Любопытно. Он ведет дело так, чтобы его клиент был признан виновным. Умно. И уличить его практически невозможно.
– Скользкий, как угорь, я же говорила. Он пытался опротестовать ордер на обыск у Уильямса, скрыть доказательства. Но он должен был сознавать, что Рио его подкосит. То есть он начал со слабой позиции.
Рорк взял ее кружку кофе со стола и отпил глоток.
– Отличный способ мести.
– Тогда зачем убивать Уильямса, если он с самого начала решил упрятать его в тюрьму?
Поставив кружку кофе на место, Рорк протянул руку и провел пальцем по ямочке у нее на подбородке.
– Вы ходите кругами, лейтенант.
– Да, я хожу кругами, потому что там что-то есть, но я этого не вижу. Но там что-то есть. – Ева оттолкнулась от стола и вскочила. – Мне нужна моя доска.
– А я все удивлялся, почему ты не обновишь ту, что здесь. – Рорк подошел к ней и обнял. – У тебя не было времени. – Он поцеловал ее в лоб, с наслаждением чувствуя, как ее гибкое тело прижимается к нему. – То, что встряло между нами, заставило тебя потерять много времени.
– Я наверстаю. – «Мы наверстаем», – мысленно поправила себя Ева. Они были командой и пользовались всеми преимуществами командной игры. Она обвила руками его талию и заметила, как он улыбается. – Что ты думаешь насчет системы охраны?
– Система элементарная. Ты была права. Ее легко преодолеть. – Обнявшись, они вместе повернули головы к доске и принялись ее изучать. – С орудием убийства сложнее, но ничего невозможного нет. Любой, кто хоть приблизительно знает, как действует система охраны, мог пронести его в школу и не засветиться.
– Это уже кое-что.
– Я просмотрю диски наблюдения, проверю, не зажал ли кто-то запись на пару секунд. Больше не понадобилось бы.
– Макнаб собирался на это взглянуть. У тебя же есть своя работа.
– Я тебе задолжал.
– Ой! – послышался в дверях голос Пибоди. – Извините. Очень рада вас видеть. – Ее рот растянулся в широкой улыбке.
– Не раздевайся, мы сейчас уходим. Увидимся позже, – повернулась Ева к Рорку.
Он наклонился и поцеловал ее прямо в губы.
– Ой! – повторила Пибоди.
– Увидимся позже, лейтенант. Доброе утро, Пибоди! Привет, Макнаб!
– Привет. Как дела?
– Не отвечай, – приказала Ева, выходя из комнаты. – Вообще не говори с ними, а то они начнут выпрашивать сдобные булочки. Вы оба, со мной. И хватит ухмыляться. – Она двинулась вниз по лестнице впереди них. – Вдруг эти ухмылки прилипнут, и мне придется глазеть на них весь день? Ужас.
– Мы просто счастливы. Все идет хорошо, верно?
– Иди вперед, – велела Ева Макнабу, а сама, замедлив шаг, повернулась к напарнице. – Давай закроем это дело. Я только скажу спасибо, что выслушала, поддержала, что верила в нас.
– А на что ж еще друзья? И напарницы?
– Да, я знаю, но все равно спасибо. Ты иди, догоняй Макнаба, я сейчас выйду.
Ева задержалась у столбика перил, где вчера оставила пальто. Соммерсет его убрал, но к утру, когда ей надо было на работу, снова вывесил. Она повернулась к нему, надевая пальто.
– С ним все в порядке. С нами все в порядке. Она для него больше не проблема.
– А для вас?
– И для меня.
– Я очень рад это слышать.
– Знаю, что ты рад. Спасибо.
– Я вывел к крыльцу плачевное средство передвижения, которое вы называете своей машиной. Полагаю, разбить его вдребезги вам еще предстоит. Надеюсь, вам недолго осталось позорить его присутствием фасад дома.