Шеф с системой. Битва на Ярмарке (СИ)

А для Кирилла — это смерть, потому что Кирилл теперь платил из собственного кармана. У него не было общего фонда и не было такого запаса прочности.
Белозёров улыбнулся, отрезал ещё кусок полумесяца.
Через неделю, максимум две, Кирилл обанкротится. Придёт просить пощады и тогда Белозёров купит «Золотого Гуся» за копейки. Превратит его в склад или сдаст в аренду кому-нибудь покорному.
  
А Кирилл… Кирилл может остаться поваром, если захочет. Простым поваром на чужой кухне, без гордости и без амбиций.
Будет уроком для всех остальных.
Белозёров посмотрел в окно напротив, на второй этаж «Золотого Гуся». Кирилл стоял у окна своего кабинета, смотрел вниз на улицу и смотрел на толпу у «Сытого Monахa», на пустоту перед своим трактиром.
Потом он поднял голову и посмотрел прямо на Белозёрова. Их взгляды встретились через улицу. Белозёров медленно поднял бокал с вином. Отсалютовал Кириллу, затем поднёс к губам, не отрывая взгляда. Лёгкий, издевательский салют.
Твоё здоровье, бывший партнёр.
Он отпил, поставил бокал на стол.
Кирилл стоял неподвижно, глядя на него с ненавистью, а потом резко развернулся и исчез из окна.
Белозёров усмехнулся. Сейчас Кирилл злится. Это хорошо. Злость мутит разум, заставляет совершать ошибки. Он попытается бороться, вложит последние деньги в попытку удержаться на плаву.
И утонет быстрее.
Белозёров допил вино, вытер губы салфеткой.
Через несколько минут дверь в зал на втором этаже распахнулась с грохотом. Белозёров даже не обернулся. Он и так знал, кто пришел.
Тяжёлые шаги застучали по полу. Охранник у лестницы дёрнулся, схватился за дубинку, но Белозёров лениво махнул рукой:
— Пустите.
Кирилл подошёл к столу, остановился напротив. Лицо его было мокрым от пота и ярости.
Белозёров посмотрел на него спокойно, почти скучающе:
— Кирилл. Присаживайся. Вина хочешь?
— Зачем⁈ — выкрикнул Кирилл, не садясь. — Зачем ты это делаешь⁈ Я приносил в казну Гильдии больше, чем любой другой трактир в этом районе! Ты режешь свою лучшую корову!
Белозёров отрезал кусок полумесяца, отправил в рот. Прожевал, проглотил и только после этого ответил:
— Ты приносил золото, Кирилл, но ты перестал быть покорным, а без покорности твоё золото опасно. Насмотрелся на того выскочку-повара, который завтра исчезнет?
Кирилл ударил кулаком по столу, бокал подпрыгнул:
— Ты разоряешь меня из-за своих дурацких обид!
Белозёров посмотрел на него с холодком во взгляде:
— Я учу тебя покорности и всех остальных на твоем примере. У тебя есть выход, Кирилл. Очень простой выход.
Он наклонился вперёд, сложил руки на столе:
— Приди на Совет Гильдии. Публично покайся. Скажи всем мастерам, что этот Александр — мошенник. Что его еда — отрава для желудков. Что он обманул народ дешёвыми трюками. Скажи это громко, при всех.
Он сделал паузу, улыбнулся:
— И цены на мясо для тебя… волшебным образом упадут. Митяй вернётся с извинениями. «Монах» прекратит снижать цены. Всё вернётся на свои места.
Кирилл смотрел на него молча. Лицо его стало бледным, руки задрожали.
Потом он медленно выпрямился, сказал тихо и с ненавистью:
— Пошёл ты. Я ведь знаю, что все это красивые слова. Я знаю тебя, Белозеров, лучше чем кто бы то ни был.
Он развернулся и пошёл к выходу.
Белозёров спокойно отпил вина, крикнул ему в спину:
— У тебя неделя, Кирилл. Через неделю я куплю твой трактир и сделаю из него склад для муки. Подумай об этом.
Кирилл не обернулся. Вышел, хлопнув дверью.
Белозёров откинулся на спинку стула, посмотрел в окно.
Через улицу «Золотой Гусь» стоял пустой и тихий, а здесь, в «Сытом Монахе», кипела жизнь.
Белозёров улыбнулся и вызвал официанта:
— Принеси ещё вина. Только хорошего.
* * *
Кирилл вернулся в «Золотого Гуся» и прошёл через зал, не глядя по сторонам.
Пожилая пара уже ушла. Зал был абсолютно пуст. Стулья аккуратно задвинуты под столы, скатерти свежие, приборы блестят. Всё готово к приёму гостей.
Но гостей не было.
Он поднялся в свой кабинет, закрыл дверь, прошёл к окну и посмотрел вниз на улицу.
«Сытый Монах» всё ещё работал в полную силу. Люди входили и выходили бесконечным потоком. Белозёров превратил посредственную забегаловку в магнит для всего района — просто опустив цены.
Кирилл сжал кулаки, прислонился лбом к холодному стеклу.
Неделя, — повторил он мысленно слова Белозёрова. Через неделю он купит мой трактир.
Он попытался посчитать в уме.
Двести сорок серебряных за сегодняшнюю поставку мяса. Из этого мяса он не продаст ничего, а послезавтра оно уже будет несвежим. Если продавать по той же цене, что и «Монах» в любом случае — катастрофа.
А ещё зарплаты поварам, официантам. Дрова. Всё это требовало денег.
Даже если он вынет деньги из кубышки, ничего не поменяется. У него нет денег воевать с гильдией себе в убыток.
Кирилл медленно выпрямился, отошёл от окна. Прошёлся по кабинету и остановился у стола. Здесь лежали бухгалтерские книги — записи доходов и расходов за последние годы. Он открыл последнюю страницу, посмотрел на цифры.
Капитал «Золотого Гуся»: восемьсот серебряных. Этого хватит на четыре дня. Может, пять, если урезать зарплаты. Он закрыл книгу, сел за стол, опустил голову на руки.
Как управляющий я мёртв. Белозёров играет в игру, где у него бесконечные ресурсы, а у меня — горстка монет.
Я не могу победить его деньгами.
Он поднял голову, посмотрел в окно снова.
Но я повар. Мастер. Моя сила не в монетах, а в руках. В моих знаниях. В умении создавать вкус, который заставляет людей возвращаться.
Если бы у меня было что-то новое… что-то, чего нет ни у кого в городе… что-то, ради чего люди готовы платить больше, чем у конкурентов…
И тут в голове всплыли слова Александра.
«Я могу дать тебе новое меню. Блюда, которых нет ни в одном трактире города. Они заставят людей валом валить к тебе.»
Тогда это звучало как наглость. Дерзость уличного повара, который ничего не понимает в высокой кухне.
Сейчас это выглядело как единственный выход. Кирилл встал, подошёл к окну, посмотрел в сторону Слободки.
Александр победил его на ярмарке. Три блюда из одной печи против пяти. Скорость, гибкость, новизна. Люди стояли в очереди не за качеством томлёного мяса, а за эмоциями, за «пшиком», за чем-то, чего они раньше не видели.
Он знает что-то, чего не знаю я. Что-то, что работает и заставляет людей забыть о цене и думать только о вкусе.
Мне нужно его знание.
Кирилл сжал челюсти. Идти к Александру за помощью было унизительно. Это означало признать, что он, мастер, не может справиться сам, что уличный повар знает больше.
Но что хуже — унижение или смерть?
Он посмотрел на «Сытого Монаха» через улицу. На довольное лицо Белозёрова в окне второго этажа.
Если я не сделаю ничего — через неделю мой трактир станет складом, а я стану нищим.
Если я пойду к Александру… может быть, у меня появится оружие, против которого у Белозёрова нет защиты.
Кирилл развернулся от окна, прошёл к двери и спустился на кухню. Повара готовили ужин, хотя никого в зале не было. Иван стоял у плиты, помешивал бульон.
Кирилл остановился на пороге, посмотрел на них. На свою кухню, команду. Все это было его жизнью.
Я не сдамся Белозёрову. Никогда.
Он снял белый китель — символ мастера, символ чистоты и порядка. Повесил его на крючок у двери и надел простой тёмный тулуп.
Иван обернулся, увидел его, удивился:
— Кирилл Семёнович? Вы домой?
  
Кирилл остановился у выхода, посмотрел на заместителя:
— Нет, Иван. Я иду в ад. Говорят, там сейчас подают лучшее мясо.
Иван моргнул, не понимая.
Кирилл вышел в ночь, направляясь в сторону Слободки.
  
Глава 21
 
Я стоял посреди главного зала «Гнилой Бочки» и весело смотрел на свою команду. Час назад я отдал Семёну сто серебряных монет, и теперь это мрачное каменное чудовище принадлежало мне.