Вернуть Боярство 2 (СИ)
— Тогда спешу тебя расстроить — ныне он уже Адепт, — улыбнулся Морозов. — Ты вообще не следил за его похождениями после того, как он отправился в Сибирь?
— Нет, — покачал головой здоровяк. — Я был занят — тренировки, саморазвитие, плюс родичи навалились — мол, пора бы уже и к семейным делам всерьёз подтягиваться, негоже отлынивать от обязанностей боярина. В общем, в отличии от тебя, у меня не было столько свободного времени, что бы интересоваться его жизнью.
— Вообще-то ныне я вполне себе официальный государев служащий, — заметил Морозов.
— Ага, устроившийся на какую-то синекуру, где вместо тебя работает твой человек, приставленный к тебе заместителем, пока ты в бессрочном отпуске за свой счет, — хмыкнул Шувалов. — Тоже мне, работник. Как к этому отнеслась семья, интересно? Мне бы подобного не спустили.
— Мой бессрочный, как ты верно заметил, отпуск связан с тем, что я защищаю в этих краях Империю и наши владения, — отмахнулся его собеседник. — В связи со всей этой нелепой войнушкой Род посчитал, что присутствие представителя главной семьи покажет, что мы помним и заботимся о своих подданых в этих краях. И вот я тут с отрядом родовой гвардии, болтаюсь без дела в городе, пока умудрённые жизнью и обладающие реальным опытом вояки семьи делают всю работу за меня. Я при них, так сказать, что бы опыта набираться.
А ещё в семье всерьёз задумываются о том, что бы отозвать его от Императорского Двора, показывая тем самым своё недовольство решением Императора не лезть напрямую в сибирский конфликт. Младшие дети главных семей боярских Родов традиционно отправлялись служить Имперской государственной машине — в армии или на гражданской службе, неважно — но по факту они служили символом верности и обретались при Императорском дворе.
Но в этом году Император всех удивил. Из пяти губерний, расположенных на Фронтире, он оказал действительную поддержку лишь двум. Туда отправлялись целые имперские дивизии и мощные эскадры флота, в то время как в Александровскую, Китежградскую и Николаевскую губернию были посланы лишь заверения в том, что Империя помнит своих героев и защитников, но вот прямо сейчас ничем помочь не может — неспокойно на границах с Османской и Германской Империями, и ослабить тамошние группы армий Император попросту не может. В общем, держитесь там как можете, ребята…
В отличии от простых обывателей, знать понимала, что происходит. Павлу Александровичу, тому, кого звали Вторым Императором, пришлось выкручиваться из создавшегося положения самому — ведь он сам и два его родича и были теми, кто правил данными губерниями. И, надо признать, шансов справиться своими силами у него было немного, как считалось до этого. Высшая знать замерла в ожидании его шагов — приехать в Петербург и лично просить своего царственного родича о помощи означало расписаться в собственной слабости, что могло стать серьёзным ударом по репутации. Не говоря уже о том, что Император явно выдвинул бы свои требования, суть которых подразумевала ослабление влияния Второго Императора.
Но Павел Александрович Романов показал всем, что своё прозвище он носит не зря. Сотни и тысячи офицеров русской армии подавали в отставку, что бы отправиться в Сибирь, десятки сотни Родов второго и третьего эшелона слали своих солдат и магов, собирались воздушные эскадры из частных боевых кораблей — властелин Александровска не зря десятилетиями копил тех, кто был ему чем-то обязан.
Бывшие офицеры Имперской Стражи, ушедшие в более спокойную армию, множество магов из бедных дворянских семей и даже из числа выслужившихся простолюдинов, чьё обучение в Академии Оккультных Наук он оплатил из своего кармана, главы Родов, связанных общими экономическими или политическими интересами с этим человеком — Империя пришла на помощь, пусть и не в том виде, в котором все ожидали.
Боярские Рода старались держаться подальше от внутренней кухни Романовых — но даже они не могли игнорировать брожения, начавшиеся в обществе. По той простой причине, что их владения находились в этих краях. Возник резонный вопрос — мы платим Империи повышенные налоги с этих земель, защищаем их своими силами в обычное время, но воевать с целой расой, взявшейся из ниоткуда, без поддержки государства, делая за Императора его работу, мы не подписывались. Достаточно того, что большая часть обороны европейских границ держится именно на нас. А потому симпатии в рядах боярской аристократии были скорее на стороне Павла Александровича, нежели на стороне Императора. Ведь первый активно включился в защиту их земель, выиграв им достаточно времени на переброску войск через всю страну, и сделал это без каких-либо условий, тогда как второй лишь закрыл на происходящее глаза в угоду политике. Конечно, те Рода, чьи территории располагались на землях двух других губерний, склонялись скорее на сторону Императора, но так уж вышло, что их было куда меньше.
В общем, Император сделал ход, рассчитывая, что его политический оппонент надорвётся и не сумеет справиться со своими прямыми обязанностями. Вот тогда и можно было бы осадить столь досаждающую ему фигуру… А в случае, если тот упрется и не придет на поклон к брату, то и вовсе сместить с должности генерал-губернатора. И почему-то государя мало интересовали убытки, которые при этом понесёт страна… Впрочем, уже можно было уверенно сказать, что затея государя провалилась. Ныне его брат был в глазах людей героем, он же… Естественно, вслух и при свете дня хулить правителя сильнейшего в мире государства никто бы не решился, но шепотки пошли. Опасные шепотки…
— Я слышал, так же поступило немало Родов, — тихо сказал Шувалов. — Я мало интересуюсь политикой, но слухи и сплетни… Совсем уж их избежать ни у кого не выйдет, сам понимаешь. Действительно ли в большей части Имперской Стражи прошли жесткие чистки? Говорят, в полках и батальонах, которые располагались на защите территорий дворянских городков и их здешнего имущества, было засилье офицеров из этих самых Родов. И что сейчас Павел Александрович повыкидывал их отовсюду, поставив командовать исключительно тех офицеров, в верности которых уверен?
— Это чистая правда, — кивнул Морозов. — Как ни странно, на Фронтире очень многие Рода предпочитали иметь покровителей в Петербурге, а не в Александровске. Плюс тот факт, что какое-то зверьё едва не отбросило Имперскую Стражу обратно на наши же земли, в немалой степени связан с тем, что они использовали Стражу исключительно в своих интересах, зачастую игнорируя приказы и не отправляя войска туда, куда велел Павел Александрович… В общем, он действительно расчистил эти авгиевы конюшни. Причем сделал это весьма впечатляюще — за два-три дня, разом. У него заранее были подготовлены необходимые кадры, всё было отлично рассчитано — видно, что эту операцию он готовил давно.
— Он отталкивает этим шагом местное дворянство, — покачал головой Шувалов. — Неразумно, как по мне.
— Напротив, ещё как разумно, — возразил Морозов. — Как показала практика — опереться он может лишь на Имперскую Стражу и выходцев из неё. А вот местные дворяне, фактически евшие с его рук, во многом его подвели — и он четко выказал своё недовольство. Он оказал им огромное доверие, а они едва не уничтожили его главную опору, изрядно её ослабив — Имперскую Стражу. Сотни деревень, десятки небольших городов — спалены дотла, огромные потери у Стражей, вынудившие его изрядно растрясти мошной и воспользоваться всеми доступными связями, что бы компенсировать этот ущерб… Такое прощать нельзя. Слава богу, у него оказалась достаточно твёрдая рука, и он быстро очистил эти авгиевы конюшни. Император далеко, а генерал-губернатор близко — и забывать об этом глупо.
Они помолчали, потягивая свои напитки и думая каждый о своём.
— Мутные времена тут настают, — вздохнул Шувалов. — И кто-то в этой мути поймает рыбку, а кто-то бесславно потонет.
— Вторых будет куда больше, чем первых…
* * *— Итак, что там за история с тем, что ты хочешь служить лично мне? — спросил я, отослав Семёнова погулять и наложив несложное заклятие, что бы уберечься от прослушки.