Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления

Закрывая папку, Патерсон заметил на внутренней стороне обложки номер телефона. Первые три цифры были 224. Это был район Пойнт–Грей. Он запомнил номер целиком, с треском захлопнул папку и бросил ее на стол. Энтони Морган наклонился над столом отсутствующей секретарши и раскуривал кубинскую сигару. Он взглянул на Патерсона и удивленно спросил:
— Что? Вы уже закончили?
— Закончу в следующий раз.
  
— Что вы еще хотите?
— Номер домашнего телефона мистера Силка.
Адвокат колебался.
— Я не уверен, что мистер Силк в городе… — Он порылся в нагрудном кармане пиджака. — Вас можно застать по этому телефону? — Он щелкнул пальцем по визитной карточке Норквист.
— Не думаю, — ответил Патерсон и выхватил у него карточку.
 Глава 20 
По адресу 3207 Брок, который Мэл Даттон дал Уиллоусу, оказался дом типа бунгало, крытый разноцветной дранкой.
Лужайка перед домом заросла, а дорожка, ведущая к дому, была неровной.
Женщина, открывшая дверь, была в зеленых брюках, белой блузе и в свободных домашних тапочках. Ей было около семидесяти. Серебристые волосы собраны сзади в пучок, губы чуть подкрашены. Лицо оживляли умные голубые глаза.
— Если вы по религиозным делам, то напрасно, я ими не интересуюсь.
Паркер подумала: уж не мать ли это Оскара Пила? Она показала женщине полицейский значок.
— Полиция?
Женщина положила руку на сердце и отступила в спасительное пространство дома.
— Мы хотели бы поговорить с миссис Пил, — сказала Паркер.
— О чем же?
Паркер взглянула на Уиллоуса.
— Приватное дело.
Женщина кивнула, и на ее лице можно было увидеть облегчение.
— Бедное дитя, она говорила мне, что ее муж исчез.
— Так она дома? — спросил Уиллоус.
— Думаю, что да.
— Мы хотели бы поговорить с ней, если вы не возражаете.
— Идите по дорожке, там увидите дверь. Если она сразу не ответит, стучите сильнее. Она любит сериалы, а телевизор у нее в спальне. — Женщина улыбнулась Паркер. — Вы ужасно напугали меня. Мэр Кемпбелл и городской совет привязались к нам по поводу дома, это просто ужасно. Налоги на собственность такие большие, а у меня только пенсия. Если мне их не снизят, я лишусь дома.
Уиллоус уже спускался по ступеням.
— Я просто не понимаю, что происходит, — продолжала женщина. — Мой муж построил этот дом, здесь тепло и уютно, и я недорого беру. Миссис Пил просто не представляет, куда она денется с ребенком… — Женщина нахмурилась. — Вы не скажете ей, что говорили со мной?
— Конечно, нет, — заверила Паркер. — Не скажем ни слова, обещаю.
Дверь с другой стороны дома была выкрашена в яркий веселый желтый цвет. Дверной молоток здесь был в виде дятла: красные тельце и хвост, черный клюв и голубые глаза. В доме работал телевизор.
— Это сериал — «Игра времени», — сказала Паркер. — Смотрите его?
— Нет.
— Очень захватывающий, — сказала Паркер. — Это вариант пьесы об эпидемии чумы в средние века.
Она взяла деревянного дятла за хвост и постучала в кружок из черной ольхи, приделанный к двери. Удары прозвучали не громче, чем стук карандаша о крышку письменного стола. Казалось, птичка выполняет скорее декоративные функции.
«Второй рыцарь!» — вопил телевизор.
Уиллоус постучал в дверь кулаком.
Внутри зазвонил телефон. Телевизор умолк.
— Ну–ка, еще, — сказала Паркер.
Уиллоус постучал снова. Никакого ответа. Он чуть отступил и ударил в дверь ногой, оставив след на желтой поверхности. Наконец послышалось:
— Кто там?
— Полиция, — ответил Уиллоус.
— Проваливайте!
— Это насчет Оскара, — спокойно пояснила Паркер. Уиллоус подивился тому, как она умеет форсировать голос, не сбиваясь на крик.
Послышался звук вынимаемого запорного болта. Дверь открылась на три дюйма и оказалась запертой еще и на цепочку, которая сгодилась бы и в качестве якорной цепи.
— Покажите ваши карточки!
Уиллоус открыл бумажник. Паркер начала рыться в сумочке. Они предъявили золотые значки детективов, цепь загрохотала, и дверь открылась.
— Входите. Здесь беспорядок, но мне так нравится.
Потолки были низкие, около семи футов. Пылающая печь обогревала одновременно гостиную и кухню. Дверь вела, как догадывался Уиллоус, в спальню и ванную комнату. Было тепло, но воздух тяжелый, сухой и спертый. Был слышен телевизор. Трубка была снята с телефона. На плите громоздились грязные кастрюли и попахивало подгорелым мясом.
— Так в чем же дело?
Жена Пила была крашеной блондинкой. Волосы коротко острижены с боков, а спереди взбиты. Не более пяти футов роста и ста фунтов веса, определила Паркер. На ней был красный свитер с пуговицами, джинсы, перетянутые на узкой талии ковбойским поясом с серебряным набором, и черные кожаные сапоги до колен. Уиллоус дал бы ей по виду восемнадцать или девятнадцать лет.
Паркер показала на телефонную трубку, болтающуюся на шнуре.
— О, конечно. — Миссис Пил взяла трубку и сказала в нее: — Тут ко мне только что пришли. Позвоню через несколько минут. — И повесила ее, не ожидая ответа.
— Мы по поводу вашего мужа, — осторожно начала Паркер. — Не угодно ли присесть на минутку?
— Что, Оскар мертв? — вдруг выпалила миссис Пил.
Паркер кивнула. Вдова посмотрела на нее, а потом на Уиллоуса, как бы ожидая подтверждения. Тот поморгал, сдвинулся в сторону и снял пиджак.
— Мы бы хотели, чтобы вы поехали с нами в морг и опознали его, — сказал он и добавил: — Но это Оскар, вне всяких сомнений.
За дверью, которая, по всей видимости, вела в спальню, раздался глухой звук падения какого–то предмета и тут же заплакал ребенок.
— О Боже! Подождите минутку, пожалуйста.
Вдова Пила толчком открыла дверь и, войдя в спальню, закрыла ее за собой. Плач усилился. Дверь снова открылась, и она вошла с ребенком, завернутым в голубое одеяло, села на продавленную софу, подняла свитер и дала ребенку грудь, одновременно соскребывая какие–то коричневые пятна с деревянных подлокотников софы.
— Вы расскажете мне, что с ним произошло, или предоставите мне догадываться об этом?
— Он убит выстрелом в голову, — сказал Уиллоус. — Кто–то расправился с ним. Мы думаем, что вы поможете нам выяснить, кто это сделал.
— Не имею понятия, поверьте мне. Оскара все любили. С ним было легко! — Она пустила струйку дыма в потолок. — Сказать по правде, я сомневаюсь, чтобы у него были враги. Если его застрелили, то по ошибке, не иначе, или просто обознались.
— Вы уверены в этом?
— Нет, но я не удивлена.
Паркер села на софу. Похоже, мать и ребенок не обращали на Уиллоуса никакого внимания.
— Чудная девочка, — сказала Клер. — Как ее зовут?
— Ребекка.
Ребенок получил другую грудь. Уиллоус перехватил взгляд женщины. Безутешная вдова подарила ему улыбку.
— Так как ваш муж убит четырьмя выстрелами с короткого расстояния, — сказала Паркер, — то я серьезно сомневаюсь, что тут была ошибка. — Клер повысила голос, и на этот раз в самом деле могло показаться, что она кричит, хотя она и не думала это делать. — Вы слушаете меня, юная леди?
Пепел на сигарете вдовы достиг дюйма длины и наконец упал на ковер.
— Вы знали, в какую неприятность попал Оскар с наркотиками: кто–то, кому…
— Оскар не занимался наркотиками, — перебила вдова.
— Кто–то, кому он задолжал деньги… Другая женщина.
— Он был хорошим мужем. Не любил уходить, ему нравилось быть дома с ребенком.
— Тогда почему же вы не хотите нам помочь?
— Потому что боюсь, что со мной сделают то же, что с Оскаром.
— Вам кто–нибудь угрожал?
— Уолт.
Паркер придвинулась к ней поближе. Она рискнула обнять молодую женщину за плечи и ощутила запахи лака для волос, духов, дезодоранта, лака для ногтей и застоявшегося пива. Она спросила:
  
— Кто такой Уолт?
— Знакомый. Предупредил, что, если я сделаю хоть небольшую ошибку, он захватит Ребекку.
Уиллоус огляделся. Это была тесная и запущенная квартирка, посуда не мыта, пепельницы переполнены, пластиковые мешки с отбросами не вынесены, а так и стоят, прислоненные к двери. Он потянул носом, прикидывая, где стоит корзина с грязными пеленками и как долго эта вдова Пил не пользовалась стиральной машиной.