Старшая ветвь (СИ)

— Что вы думаете об этом деле, Александр Васильевич?
Я покосился на Зотова и заметил упрямую складку, которая залегла между бровей начальника Тайной службы.
— Вы сегодня не в своей тарелке, — заметил я. — Что-то случилось?
Не отвечая, Зотов небрежно щелкнул пальцами. На нас словно опустилась глухая ватная завеса. Я удивленно посмотрел на Никиту Михайловича.
— Полог безмолвия, — негромко обронил он.
  
— Понятно, — кивнул я, догадавшись, что сидящие на заднем сиденье Сосновский и Щедрин теперь нас не слышат.
— Вы спросили, что у меня случилось? — протянул Зотов, глядя в темноту. — Не знаю, стоит ли вам об этом рассказывать, но если уж зашел разговор… Короче, господин Тайновидец, помните то проклятие, которое мы с вами сняли с князя Горчакова?
— Конечно, помню, — ответил я.
Темное проклятие, мучившее князя, в свое время именно я и обнаружил. Это получилось почти случайно, в тот момент, когда мы допрашивали князя в его кабинете. Я тогда вовремя успел предупредить Никиту Михайловича о проклятии. Если бы мы прямо спросили князя о нем, то это проклятие убило бы Горчакова. А так нам удалось устроить его встречу с высокоранговым менталистом. Менталист работал на управление Тайной службы. Он-то и снял с Горчакова заклятие.
— А к чему вы это вспомнили, Никита Михайлович? — поинтересовался я.
— Да потому что вчера такое же проклятие обнаружили еще на двух имперских чиновниках, — сквозь зубы ответил Зотов. — Один из них служит в казначействе, а второй работает секретарем в имперском адмиралтействе. Чиновники мелкие, важных вопросов они не решают. Но вы понимаете, что это значит, Александр Васильевич?
— Понимаю, — помедлив, кивнул я. — Значит, неизвестный темный маг не только не сбежал из Столицы, но и продолжает свою непонятную деятельность.
— Вот именно, — резко кивнул Никита Михайлович. — А это напрямую угрожает безопасности Империи.
— Чиновников допросили?
— Разумеется, — ответил Зотов. — Но так же, как и князь Горчаков, они ничего не знают. Даже предположить не могут, кто наложил на них заклятие.
Он бросил короткий взгляд на меня и снова стал смотреть на дорогу.
— Теперь вы понимаете, насколько некстати это дело с графом Сосновским? Мне кровь из носу нужно быть в Столице, а я здесь торчу, в лесах и на кладбищах.
Да, теперь я отлично понимал, чем так обеспокоен Никита Михайлович. Завещания старого князя Сосновского и неразбериха с корабельным лесом и в самом деле казались мелочью на фоне тех проблем, с которыми он столкнулся. А еще я догадался, что Никита Михайлович не просто так откровенничает со мной.
— Вам нужна моя помощь? — прямо спросил я.
— Нужна, — угрюмо кивнул Никита Михайлович. — Только знаете что, господин Тайновидец? Я даже не представляю, чем именно вы можете мне помочь.
— Значит, помогу всем, чем смогу, — улыбнулся я.
— Ладно, — решительно кивнул Зотов. — Надеюсь, что, узнав о поимке чиновников, темный маг затаится на какое-то время. Завтрашний день я еще могу провести здесь, но мы должны узнать как можно больше, потому что вечером я обязательно вернусь в Столицу.
Зотов снова посмотрел на меня.
— Так что вы думаете о словах этого пожилого призрака? Не морочил он нам с вами голову?
— Если я морочил, то в пределах допустимого, — улыбнулся я. — Скорее всего, историю про Ивана Сосновского он не выдумал. Может быть, чуть-чуть приукрасил насчет того, что все графы Сосновские становятся частью лесной магии, но это несущественно. Знаете, о чем я сейчас думаю?
— О чем же? — поинтересовался Никита Михайлович.
— Я уверен, что родовой дар Сосновских никуда не исчез, — сказал я. — Видимо, у пропавшего Ивана был сын. Ему-то и перешел родовой магический дар.
— Да, это вполне возможно, — кивнул Никита Михайлович.
Мы выехали на берег озера и увидели дом лесничего. В окнах мягко горели магические лампы, на берегу жарко пылал костер. Никита Михайлович остановил мобиль.
— Приехали, — зачем-то сказал он, потом досадливо поморщился и щелкнул пальцами, снимая магический полог безмолвия.
Леонид Францевич выбрался из мобиля.
— Сейчас будем жарить мясо, — довольно потирая руки, обнадежил он нас. — Уверяю, вы пальчики оближете.
Эксперт заторопился к дому. Николай Сосновский, повесив голову, пошел за ним, а Никита Михайлович остановил меня.
— Ещё минутку, господин Тайновидец, — негромко сказал он. — Что вы думаете про этого лесничего Брусницына?
— А что я должен о нем думать? — удивился я.
— Он живет здесь, — задумчиво сказал Никита Михайлович. — Кладбище в нескольких минутах езды от его дома. Он мог побывать там в любое время.
— К чему вы клоните? — удивился я.
— Вы не считаете, что это Петр Брусницын мог посадить цветок обыденника на могиле Дмитрия Сосновского? Я вижу, что этот лесничий старательно хранит свои секреты. Возможно, он не хотел, чтобы мы поговорили с покойным графом.
В словах Зотова был определенный резон, но, честно говоря, я не верил в его предположения. Петр Брусницын показался мне довольно прямым и бесхитростным человеком. Он был полностью увлечен своим делом и не думал больше ни о чем.
— Поживем, увидим, Никита Михайлович, — с улыбкой сказал я, — а теперь идемте, нужно помочь Леониду Францевичу с ужином.
Мы впятером сидели вокруг костра. Здесь были удобные низкие скамейки, вытесанные из цельных бревен. На них-то мы и расположились.
Костер почти прогорел. Жарко пылали угли, присыпанные серым пеплом. В темноте они напоминали драгоценности, которые много лет пылились в каком-нибудь тайнике старинного замка. Иногда по углям пробегали синеватые язычки пламени.
Петр Брусницын и Леонид Францевич строгали свежие палочки, а мы втроем насаживали на них куски мяса и крупно нарезанные кольца репчатого лука.
Мясо вкусно пахло перцем и уксусом. Закончив очередную палочку, я передал ее Леониду Францевичу. Эксперт придирчивым взглядом оценил мою работу. Удовлетворенно кивнул и воткнул палочку в рыхлую землю так, чтобы она наклонно стояла над углями.
Леонид Францевич никому не доверил жарить мясо. Он сам следил за палочками и время от времени поворачивал их, чтобы мясо равномерно прожаривалось со всех сторон.
Чуть в стороне, на самом берегу, неподвижно стояли на деревянных рогатках удочки. Лески под углом уходили в воду.
— Почитал я на досуге про ваших предков, — добродушно щурясь, сказал Леонид Францевич Брусницыну и Сосновскому. — Оказывается, они здесь не одну тысячу лет жили. Представляете, вечерами вот так же сидели на берегу, смотрели в огонь и жарили мясо?
Брусницын с простодушной улыбкой смотрел на эксперта.
Николай Сосновский молча кивнул. Он глубоко задумался о чем-то своем.
— Я вот думаю, что жизнь за тысячи лет нисколько не изменилась, — не смутившись, продолжал Леонид Францевич. — Мы все так же сидим у огня, готовим мясо на углях, а вокруг нас только лес, ночная темнота и древняя магия.
С этими словами Леонид Францевич протянул мне палочку, на которой мясо уже поджарилось.
— Прошу вас, Александр Васильевич.
Я взял палочку за острые концы, выбрал кусок поаппетитнее и жадно впился в него зубами.
— Горячее, — сказал я.
Леонид Францевич весело улыбнулся и протянул еще одну палочку Брусницыну.
— Угощайтесь.
Снаружи мясо слегка подсохло, покрылось вкусной поджаристой корочкой, зато внутри оно было очень сочным. Я снял с шампура слегка обугленное кольцо лука и с удовольствием бросил его в рот.
— М-м-м, вкуснотища, — сказал я. — Леонид Францевич, вы изумительно готовите. Ни один повар с вами не сравнится, разве что господин Иевлин. Но и тут я сильно сомневаюсь.
  
— Ваша правда, — с улыбкой согласился Леонид Францевич. — Довелось мне как-то в походе жарить мясо для самого императора, не для нынешнего, а для его батюшки. Так его величество остался очень доволен моими талантами.