"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– А откуда же? – Эльга пристально смотрела ему в лицо.
Не девичье дело было вникать в такое, но она уже поняла, как нелегко жить в месте, подобном Киеву.
В Плескове это было бы невозможно! Там все свои.
А здесь все чужие – и всякий друг на друга.
– Если мне придется здесь жить, я должна понимать, как здесь живут! – добавила она, видя, что Предслав медлит с ответом.
  
– А ты хочешь здесь жить? – Он наклонился к ней.
Она молчала.
– Или в Волховце?
– Ну… сперва здесь, а потом в Волховце, – нашлась Эльга. – Ведь пока жив Ульв конунг, мы и не сможем уехать отсюда. Только потом, когда Ингвар станет…
– Кем станет Ингвар, и от тебя зависит, – наконец промолвил Предслав. – Тебя недаром дочерью Вещего прозвали. Ты можешь принести в приданое куда больше, чем те рушники, за которыми Ингвара послала, – негромко рассмеялся он. – Что там рушники? У Олега один сын. Будет ли еще – бог весть. За десять лет – всего один. И никто своего часа смертного не ведает. Повернись дело… на иную колею, и киевским князем будет твой муж. Может, Ингвар. А может, другой кто. Может, тебе иной кто приглянется? Мало ли молодцев на свете?
– Так, значит… право наследования Вещему – это я? – почти шепотом выговорила Эльга.
В мыслях ее словно что-то передвинулось, и многие перепутанные нити вдруг сложились в ясный узор.
Ее муж будет не просто наследником Вещего, но наследником, на поколение старше нынешнего князя.
Кому надо, чтобы им стал Ингвар, у которого и так слишком много сторонников среди самых буйных?
Уж точно, не Олегу. И не его родичам. Нет, конечно, ни Предслав, ни Избыгневичи не могли распускать те дурные слухи насчет нее и Мистины.
Мистина…
Если Ингвар не захочет на ней жениться, она может достаться Мистине. А с ней – и права на киевский стол. Сын Свенгельда – княжьего рода, даже лучше, чем был сам Вещий! Так не он ли это?
Но уж точно не жиды хазарские…
– Как Бог рассудит, так и будет, – прервал ее мысли голос Предслава. – Но ты помни, что Ингвар для тебя – не единственный жених. Ты можешь выбрать, кого пожелаешь. Князь не станет тебя принуждать.
И уже никакого помину о давнем уговоре с Ульвом волховецким! Исполнение этого уговора теперь могло больше повредить Олегу, чем помочь, и он это понял.
Эльга бросила на Предслава беглый взгляд и опять опустила глаза, не желая, чтобы он угадал ее мысли.
Обрадуется ли Предслав, если она выйдет за Мистину? Почему же нет? Ведь это оставит Ингвара не только без жены, но и без ближайших соратников, Свенгельда и его сына. Олегу будет не о чем жалеть – его соперник не обретет силы и не сможет ему угрожать…
Киевляне уже потихоньку ладили себе колядошные личины, когда пришла весть о скором прибытии Ингвара. Он уже находился в Любичевске, городе на Днепре чуть выше Киева. На днях будет здесь.
Говорили, что вернулся он с победой, привез добычу и полон.
Эльга снова взволновалась.
Еще несколько дней – и ее запутанная судьба окончательно решится!
А еще – Ингвар должен привезти Уту!
Ее любимую сестру, которую судьба так странно и жестоко оторвала от нее. Сначала они потеряли ее в лесу – этого она не могла простить Мистине до сих пор, – а потом ее пленил по пути в Киев Дивислав. И это возмущало Эльгу, не менее чем захват ее приданого. Если Дивислав побежден, то Ута свободна, и Ингвар доставит ее сюда. Они снова будут вместе!
Эльга заранее вздыхала с облегчением, воображая рядом с собой сестру, с которой можно поговорить обо всем, доверить все свои тревоги, и она всегда поймет, пожалеет, посоветует!
Даже будучи окружена знатными родственницами, Эльга скучала по той, к которой за всю жизнь привыкла, как к самой себе. Она даже сна лишилась и вертелась на лавке, дожидаясь возвращения Ингвара с большим нетерпением, чем ранней осенью.
Скорее бы приехала Ута, скорее бы все решилось!
Дружина Ингвара подошла к Киеву ночью.
Ее ждали раньше, да и сами путники надеялись добраться быстрее, но какая-то лошадь в обозе сломала ногу; пока перегружались, потом поднялась метель…
Мистина выслал навстречу человека с предупреждением, что можно ехать прямо на новый Ингваров двор – его наконец достроили. Ингвар обрадовался: у него было уже столько людей и добра, что располагаться со всем этим в княжеском гриде, как прежде, просто невозможно. Пришлось бы искать постой, распределять людей – кого туда, кого к Свенгельду…
Новый двор его стоял на верхнем уступе Подола.
Ингвар сам выбрал это место, и Олег одобрил. Старая знать была довольна, что беспокойный волховецкий княжич поселится подальше от них – вне града на Горе. К тому же все помнили, как впервые высаживался здесь же, тогда на еще почти пустом месте, Олег Вещий: пока подняли тревогу, пока туда добралась с Горы дружина князя Аскольда, было уже поздно.
Перед воротами горел большой костер, освещая подъезд.
Еще долго продолжалась суета: мельтешили люди, водили лошадей, разносили поклажу.
Женщин и детей сразу отвели в княжью избу: там было тепло, потому что челядь уже несколько дней топила печь.
Ута, сбросив верхний платок, села на голую лавку и огляделась.
Ну вот, она почти дома.
Не очень-то радовал пока этот дом: печь, очаг, стол, лавки, полати, посудные полки – вот и все. Ни покрывал, ни полавочников, никакой красоты. Новые бревна и белые полосы мха в щелях. Хорошо хоть, проконопатили на совесть.
И места много.
Посуды никакой не было; своя, из приданого, лежала в укладках, но их еще не сгрузили с саней и не внесли.
Дети так устали, что хотели только спать; Ута и Держана раздели их, уложили на свои же тюфяки, укрыли, и все пятеро тут же заснули.
Держана тоже улеглась, накрывшись шубой, а Ута еще подождала: то сидела, то выходила во двор, где еще суетились кмети и челядь.
Она в Киеве!
Но пока этот город, о котором ей много приходилось слышать, ничем себя не проявил. Новый, просторный, но необжитый дом был неуютнее, чем все те избы, где им приходилось ночевать по дороге.
И что дальше? Здесь ей и жить?
Разумеется, сегодня она сестру не увидит.
Кто же Эльгу пустит ночью на пристань? Надо ждать до завтра.
У молодой вдовы замирало сердце: найдет ли она в Эльге прежнюю любящую сестру, или и та переменилась, как вся ее жизнь?
Улеглись поздно, а наутро Ингвара разбудили еще в темноте.
– Там пришел к тебе самый главный жид хазарский! – сообщил Радята. – Гостята Когенович. Кланяется и просит допустить пред светлы очи. Прям ему невтерпеж. Мне кокурку дал.
– А ты ему сказал, куда пойти? – осведомился Ингвар, едва оторвав голову от свернутого плаща, служившего подушкой.
– Сказал. А он говорит, что совсем не про то дело, а вовсе про другое. И какие-то мешки привез. Полные сани.
– Княже! – раздался женский голос, и в грид заглянула челядинка. – Княгиня Ута спрашивает, можно принять припас, что жид привез? А то у нас на завтрак ничего нет, ни зернышка.
Ингвар шумно выдохнул, вылез из-под кожуха, которым укрывался, и стал впотьмах обуваться.
Во дворе Ута, закутанная в кожух и большой платок поверх убруса, беседовала с крупным осанистым мужчиной, обладателем реденькой, как у многих степняков, бородки и белой остроконечной шляпы с небольшими полями.
– Здесь горох, солод, просо, вяленая рыба, – показывал он на мешки в санях. – Сушеные грибы. Вон там – корчага масла, пусть твоя челядь берется за нее осторожнее… А, князь Ингорь! – завидев Ингвара, он поклонился. – Благодарю, что не погнушался выйти ко мне. Удели немного времени для беседы, прошу!
– Пойдем! – Ингвар махнул рукой в сторону избы.
Старик Гостята был не просто очень богат.
Отец его происходил из племени каваров, имевших наибольший вес в Хазарском каганате в прежние годы. В ходе борьбы за власть с подлинными хазарами они были изгнаны и осели в Киеве, который как раз в то время кагану подчиняться перестал. Гостята щедро помогал нуждающимся единоверцам и пользовался уважением. Едва ли он явился этим непроглядным зимним утром перед Колядой, чтобы снова жаловаться на погром трехмесячной давности.