Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Куда, сэр?
— Под бомбёжку, — последовал неожиданный ответ.
Он даже переспросил от неожиданности.
— Сэр?
— Ладно, сверни вон туда, за кусты.
И когда он загнал машину в какие-то заросли, хозяин заговорил. Бессвязно, путано, но он понял.
— Эта сволочь подставила меня… сволочь, ведь он знал, что здесь за мразь… фотографию мне тычет… ты понимаешь, ров и я на краю… понимаешь, я — свидетель теперь… следующий ров мой… — и вдруг замолчал и спросил уже совсем другим тоном: — У тебя есть приказ меня убить? Только честно, Тим.
  
— Нет, сэр, — честно ответил он и зачем-то сказал всё: — Пока нет, сэр.
— По-нят-но, — протянул хозяин. — Говорили мне, дураку, а я не верил. Ну… Ладно, гони сейчас под бомбёжку до первой воронки.
— Слушаюсь, сэр.
И пока они ехали, хозяин говорил:
— Слушай, Тим. Сейчас загоним машину в воронку, подожжём, а там каждый сам за себя. Понял? Русские вот-вот Империю к ногтю возьмут, вам свободу объявят, а там уж… твои проблемы. Ты за моим плечом — лишняя примета. Понял? Если что… прямое попадание, и ты меня больше не видел.
Хозяин достал из кармана и на зажигалке сжёг какие-то бумажки. Потом вынул толстую пачку денег, отделил, не считая, половину и… расстегнув на нём куртку, засунул ему за пазуху.
— Вот так. Чтоб не держал на меня…
…- Мы так и сделали, сэр. И больше я его не видел.
Гольцев кивнул.
— Понятно. Всё правильно. А до Джуса Армонти?
Тим облегчённо вздохнул.
— Сэр, их было много, но ненадолго. Я даже не запоминал их. Кто лучше, кто хуже, сэр, но… — он виновато развёл руками.
— Так, Тим, с этим ясно. Если что… Ладно. А теперь я тебе задам один вопрос, сможешь на него ответить — хорошо, нет… так и скажешь. Я настаивать не буду, — Тим кивнул. — Как зовут Старого Хозяина? Который и сдавал тебя в аренду.
Лицо Тима посерело на глазах, и Гольцев досадливо прикусил губу. Неужели и этот закатит сейчас истерику?
— Сэр… это нельзя… я не могу, сэр…
— Стоп, я понял, — Гольцев остановил этот захлёбывающийся шёпот, пока тот не стал криком. — Тебе запретили, так?
— Да, сэр, — Тим с явным облегчением и даже радостью от того, что его поняли, перевёл дыхание.
— Ладно. Нельзя так нельзя. Теперь вот что. Гореть начинают на третий день, так? — Тим кивнул. — От какого дня?
— Как работать перестал, сэр. А бывает, если вработанный, ну, каждый день работал, то и раньше. Меня на второй день дёргать начало.
— Ты… так много работал? — осторожно спросил Гольцев.
— Да, сэр. Месяц всё время на машине. И до этого…
— Подожди, Тим. Я… слышал, что вы не только телохранители.
Тим сглотнул и потупился.
— Нас называют ещё палачами, сэр. Но… сэр, поверьте мне, я… хозяин ни разу мне не приказал такого. Даже в лагере. И на Горелом Поле. Его просили… об этом. Те. Хотели посмотреть мою работу. Но он отказал им. Я только водил машину.
— Водил машину и вработанный?
— Мы делаем то, что нам приказывают, сэр. А без приказов начинаем гореть.
Гольцев еле сдержал себя.
— Так, значит, всё равно, какие приказы?
— У раба нет выбора, сэр.
— Ясно. Ну, спасибо, Тим.
— Пожалуйста, сэр. Но… за что, сэр?
— За правду, Тим. Да, вот ещё. Как происходит передача другому хозяину?
— В аренду? Просто, сэр. Хозяин говорит. Иди с этим джентльменом и выполняй его приказы. И всё.
Гольцев кивнул. Значит, Гэб не горит и не будет гореть, пока выполняет приказы.
— А вот если такая ситуация, Тим… Тим! — Гольцев вскочил со стула и бросился к нему, потому что Тим начал медленно падать на пол.
Гольцев подхватил его, тряхнул за плечи.
— Тим, очнись, ты что?
— Сэр, — еле слышный шелестящий невнятный шёпот, — не надо, сэр, я всё скажу, я всё сделаю, только не это, не надо, сэр, — и хриплое загнанное дыхание.
Гольцев держал его, пока не почувствовал, что тело Тима вновь окрепло, и тогда разжал пальцы. Тим вытащил носовой платок и вытер мокрое от пота лицо. Гольцев переставил стул и сел напротив Тима, вплотную, чтобы, если что, подхватить.
— Тим, в чём дело? Что ты, что Чак…
Тим умоляюще смотрел на него.
— Сэр, не надо.
— Чего?
— Этих слов, сэр. Их скажут, и я не человек.
Гольцев даже замер. Вот оно! Ну… ну, теперь…
— Тим, а когда в аренду сдают, этих слов…
— Нет, — сразу понял его Тим. — Эти слова знают только Грин и… тот, кому он нас продал. Грин передал ему. И нашу клятву, и эти слова.
— Понятно. Значит, сдали в аренду, а когда пришёл обратно…
Гольцев сделал паузу, и Тим, кивнув, подхватил:
— Да, сэр. Приводят. И тогда…Ну, обычное. Возвращаю вам вашего раба. И всё.
— А потом?
— Потом… потом так, как нужно… тому, — радостно нашёл выход Тим. — Он приказывает тебе или другим.
— Убить этого, так?
— Да, сэр.
— А с тобой было такое?
Гольцев тут же пожалел о своём вопросе, но Тим ответил:
— Да, сэр. Каждый из нас это делал. Когда приказывали.
— То есть… ваш хозяин следил, чтобы каждый регулярно убивал, так?
— Да, сэр.
— Врабатывал в убийство. Чтобы вы без убийств гореть начинали.
— Получается так, сэр, — как-то удивлённо сказал Тим.
— Сволочь он. Первостатейная! — от души сказал Гольцев.
— Не смею спорить с вами, сэр, — с чуть заметной демонстративной покорностью сказал Тим.
Гольцев охотно рассмеялся.
— Ну как, Тим, сильно устал?
Тим пожал плечами.
— Бывало и хуже, сэр.
— Ладно, Тим. Что мне было нужно, я узнал. Спасибо. Если ещё что понадобится, ну, так ещё поговорим. Так что, иди. И ничего не бойся. Живи, расти сына.
— Спасибо, сэр.
Тим понял, что разговор окончен, и встал. Гольцев тоже встал, посмотрел на него и как-то неуверенно сказал:
— Не обидишься? — и вытащил из кармана деньги. — У меня у самого двое…
— Нет, — неожиданно твёрдо, даже не прибавив положенного обращения, ответил Тим. — Я же не за деньги вам рассказывал всё.
— Извини, — Гольцев убрал деньги, — не подумал. Ладно, Тим. До встречи.
— До встречи, сэр.
На улице Тим ещё раз вытер лицо и огляделся. Где Дим? А, вон у лужи. Сколько ни осталось времени, надо работать, машину-то он так и не закончил.
Гольцев сел за стол, сильно потёр лицо ладонями. Ещё камушки в мозаику. И похоже… Что Паук и Старый Говард — одно лицо, уже есть. Похоже, что и Старый Хозяин он же. Многое объясняет и снимает ряд нестыковок. Как сказал Джонатан Бредли? Паук без паутины? Ладно. Сделаем. Но Тима надо отсюда убирать. На пределе парень. Не дай бог, как Чак в разнос пойдёт. Пока его пацан держит, а вдруг встретит кого из бывших… Или, что хуже, из нынешних. Ладно, это мы тоже сделаем. Фланговым обходом, точным ударом, тирьям-пам-пам!
Фредди приехал в Спрингфилд и с поезда сразу пошёл в госпиталь. Шёл не спеша, будто прогуливаясь. Да, не сравнить с Джексонвиллем: и пожарищ не видно, и народу на улицах побольше. Но держатся все настороже, похоже, обошлось без шума, но кое-что было. Возле госпиталя он нагнал женщину в старомодной шляпке. По шляпке он и узнал мать того парня из пятого бокса. Она, услышав шаги за спиной, оглянулась, увидела Фредди и испуганно прибавила шагу. Фредди остановился, закуривая: ему только её визга сейчас не хватает.
В воротах обнаружились несравнимые с прежними временами строгости. Записывали кто и к кому, проверяли документы… Ну, всюду одинаково: как лошадь украли, так конюшню сразу заперли! Из-за этого Фредди опять чуть не столкнулся с ней. И опять он задержался, пропустив высушенную солнцем и ветром фермершу с цеплявшимися за её юбку тремя белоголовыми малышами и немолодую супружескую пару, а потом уже подошёл сам.
Сочетания удостоверения со справкой из русской тюрьмы хватило, вопросы были строго по делу, и, получив пропуск, где помимо данных, кто и к кому, стояло ещё и время прихода, Фредди вошёл на территорию госпиталя. Хорошо, если Ларри у себя в палате, а если гуляет? Ищи его тогда по всему госпиталю, светись по-ненужному.