Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Что тут, сержант?
Шофёр кинул быстрый взгляд на подошедшего и выпрямился.
— Да вот, лейтенант, не знают, куда им теперь, — и усмехнулся. — Привыкли по приказу жить.
Лейтенант посмотрел на Эркина. Остальные издали внимательно следили за происходящим. Мартин вполголоса выругался и рванулся к Эркину, но его тут же за плечи отдёрнули назад и загородили.
— Сейчас идите домой, — тщательно выговаривая английские слова, сказал лейтенант.
  
— Спасибо, сэр, — ответил по-английски Эркин и сделал шаг назад, приближаясь к остальным.
Лейтенант улыбнулся, но сказать ничего не успел. Потому что с отчаянным визгом: «Папка!» — с завала скатился какой-то мальчишка, и уже бежали женщины, выкрикивая имена мужей и братьев, и в этой мгновенно закрутившейся суматохе уже ничего нельзя было понять и никто не заметил, когда уехала русская машина.
— Вернулись! Наши вернулись! Все вернулись!
Обнимали, целовали, плакали, рассказывали сразу всё, обо всём, обо всех… Мартина как в водоворот втянуло в толпу. Он был свой, и его встречали как своего. В этом шуме Эркин и услышал о похоронах. Что похоронили, как положено, не Овраг, а могила, у каждого своя, поп и пел, и читал, как у беляков, даже гробы были, всех, Меченый, всех наших похоронили, сами в этом, как его, морге, были, ни один наш там не остался.
— А… Андрей? — глухо спросил Эркин.
— Это Белёсый?
— А как же!
— Неужто бросили?!
— Ты чего?!
— И твою жену мы похоронили, — сказал кто-то Мартину. — С нашими.
— Ничего, а?
— Ты того, не обиделся?
— Нет, — покачал головой Мартин. — Всё правильно.
Эйб Сторнхилл пробился к нему, хотел что-то сказать, но Мартин остановил его.
— Не надо, святой отец. Пусть будет, как есть.
Гольцев сел за стол и с нескрываемым удовольствием закурил. В окно ему было видно, как Тим разговаривает с Савельичем. Ну, теперь-то точно всё будет в полном порядке. Сергей Савельевич Шубин. Дядя Серёжа Савельич. Личность легендарная. Наравне с Дядей Мишей, он же Михаил Аркадьевич… Стоп, лишнее побоку: Тим уже кивнул, отпустил руку мальчика и пошёл к дежурке. Гольцев откинулся на спинку стула, чтобы сделать атмосферу менее официальной. Как пойдёт разговор, так и пойдёт. Это не Гэб. И совсем не Чак…
…Он сидит у стола рядом со Спинозой, а Михаил Аркадьевич задумчиво ходит по кабинету.
— Интересно, Александр Кириллович. Что же, давайте посмотрим.
Спиноза нажимает кнопку сигнала, и входит Гэб. Руки за спиной, голова опущена. Подчиняясь короткому жесту Михаила Аркадьевича, садится за допросный стол. Неподвижное лицо, спокойно лежащие на столешнице большие ладони. Находящихся в комнате людей словно не замечает, подчиняясь командам с послушностью автомата.
— Здравствуйте, — улыбается Михаил Аркадьевич. — Вас зовут Гэб, так? А полностью?
В ответ молчание. Он дёргается подсказать, но Спиноза толкает его под столом ногой.
— Отвечайте.
— Гэб, сэр, — разжались на мгновение губы и снова сжимаются..
— Та-ак, — Михаил Аркадьевич качает головой. — А если перед вопросами я вам скажу, чтобы вы отвечали, вас устроит? — и, не дожидаясь ответа: — Вы должны отвечать на вопросы, которые вам задают. Вы поняли?
— Да, сэр.
После этого Гэб отвечал на вопросы. О Кропстоне. О Грине. Но не о том, кто сдал его Кропстону в аренду…
…В дверь осторожно постучали.
— Входи, Тим, — весело сказал Гольцев. — Садись. Всё нормально? Пацан сыт?
— Да, сэр. Спасибо, сэр.
Тим осторожно сел на прежнее место.
— Вот что, Тим, я хочу поговорить с тобой о твоих хозяевах.
Удивлённый взгляд.
— Зачем это вам, сэр?
— Мне интересно, — Гольцев воспользовался любимой формулировкой Михаила Аркадьевича. — Вот твой последний хозяин, Тим. Где он?
— Он умер, сэр.
Гольцев кивнул.
— И как же умер Джус Армонти?
И по мгновенно застывшему лицу понял, что нащупал болевую точку.
— Он хорошо обращался с тобой?
— Хозяин есть хозяин, сэр, — осторожно ответил Тим.
— Не обижал он тебя?
— Я хорошо работал, сэр.
— И что надо было Джусу Армонти на русской Территории?
— У него там были… я думаю, должники, сэр.
— И ты помогал собирать долги, так?
— Я водил машину и прикрывал его на переговорах, сэр.
— И кто были его должники?
— Я их не знаю, сэр, — Тим виновато улыбнулся. — Не знаю их имён, сэр.
— Ну, военные, штатские?
— И военные, и штатские, сэр.
— Военные в каких званиях? — рискнул Гольцев.
— От полковника и выше, — уверенно ответил Тим.
Так, это уже кое-что о кое-чём говорит.
— Ты был на всех переговорах? Всегда?
— Нет, только в начале. Потом меня отсылали готовить машину.
— Всегда?
— По-разному, сэр.
— Так что, долги были в деньгах или в чеках, ты не знаешь, — задумчиво не спросил, а сказал Гольцев.
Но Тим ответил:
— По-разному, сэр, — и пояснил: — хозяин при мне их потом сортировал и раскладывал по конвертам.
Тим говорил спокойно, и Гольцев понял: болевой точкой является только смерть Джуса Армонти. Почему? Убил хозяина и боится наказания? Вряд ли. Говорит о Джусе Армонти без злобы, но… Джус Армонти — личность весьма… своеобразная. На стыке СБ, криминала и финансовых воротил. Судя по ориентировкам, везде отметился. Этакий ловец жирной рыбки в мутной воде. Или Тим позволил его убить, нарушая клятву телохранителя?
— Кто убил Джуса Армонти, Тим?
— Бомба, сэр.
Слишком быстрый ответ.
— И как это случилось?
— Мы попали под бомбёжку, сэр. Прямое попадание, сэр.
— Так что и следов не осталось, — понимающе кивнул Гольцев, с трудом удерживая смех. Ох, парень, ну, кому ты заливаешь, а то я не знаю, что после прямого попадания от легковушки и пассажиров остаётся. — А тебя не зацепило?
— Нет, сэр.
— А машину?
— Её покорёжило, сэр. И сожгло.
— Ты смотри, как всё удачно получилось! — всё-таки рассмеялся Гольцев.
И по лицу Тима понял: вот оно.
— Значит, Джус Армонти жив.
Тим неопределённо повёл плечами. И Гольцев мгновенно сообразил:
— Расстались полюбовно, так? Ты в одну сторону пошёл, а он в другую. Это когда же было? До Капитуляции?
— Да, сэр, — еле слышно ответил Тим.
— Слушай, Тим, а кто сообразил, что надо бежать и прятаться?
— Он, сэр, — Тим тихо, обречённо вздохнул. — Один, я не знаю его, в штатском, но военные перед ним вытягивались и щёлкали каблуками, и он командовал эсбешниками, он повёз хозяина на Горелое Поле. Показал, рассказал… А до этого… на ликвидацию лагеря. Три дня он хозяина от себя не отпускал, а я же телохранитель… моё место за правым плечом. Вот тогда…
…Его отпустили поспать. Прислуживали за столом белые, адъютанты, и хозяин пьяно махнул рукой.
— Ступай в машину.
Он поклонился и ушёл. Машина стояла во дворе, среди других. Он забрался туда и лёг между сиденьями на пол, закрыв дверцы изнутри. Не слишком удобно, но зато снаружи не видно, никто не прицепится. Он весь день ничего не ел, но пока беляки не перепьются и не задрыхнут, отправляться на поиски съестного рискованно. Что не доем, то досплю. Он закрыл глаза и задремал. И разбудил его стук по стеклу и шёпот хозяина:
— Тим, ты здесь?
— Да, сэр, — он заворочался, вылезая из своего укрытия.
— Тише ты. Не вздумай свет включать.
Он перебрался на своё место за рулём и открыл дверцы. Против обыкновения хозяин сел рядом с ним.
— Слушай, надо рвать когти, понял? Поехали.
— Да, сэр, — кивнул он, включая мотор.
— Тихо только, пока они все пьяные.
— Что сказать в воротах, сэр? — он осторожно вырулил на подъездную дорогу.
Хозяин достал из-под переднего сиденья армейский автомат «крикун».
— Я сам скажу…
…- И прошли? — удивился Гольцев.
  
Тим усмехнулся.
— Началась бомбёжка, сэр. Им не до нас было.
— Повезло.
— Да, сэр. Хозяин тоже так сказал…
…Он гнал машину, изредка подсвечивая притемнёнными фарами, ожидая дальнейших приказов. Но хозяин молчал. Впереди был перекрёсток, и он не выдержал.