Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Да, — кивнула седая. — Совершенно верно.
— Почему же? — прищурился Джонатан. — В конце концов, у меня тоже есть какие-то права.
— У вас нет никаких прав! Вы воспользовались ею для своих грязных целей, а теперь заявляете о правах?! Даже цинизму должен быть предел! Надругаться над святыми для каждой женщины чувствами, ставить эксперименты на живых людях, положить на ребёнка клеймо недоказанности, хотя вы-то отлично знали расу ребёнка, потому что это ваш ребёнок, а теперь, когда она наперекор всему сохранила дитя, вы имеете наглость явиться сюда добивать уцелевших! — Она вскинула голову. — Мне жаль, что вы избежали участи своих коллег.
  
— Ну, это уже мои проблемы, — насмешливо улыбнулся Джонатан.
— Почему вы не оставите Джен в покое? — сказала молоденькая.
— Молчите, — седая строго посмотрела на неё. — Когда говорят, то проговариваются, — и повернулась к Джонатану. — Больше я вам ничего не скажу. Можете стрелять. Вы же, — она окинула его и Фредди презрительным взглядом, — вы же любите стрелять по безоружным. А ещё лучше связанным.
Фредди насмешливо хмыкнул.
— Не смею спорить, — Джонатан вежливо тронул шляпу. — До встречи, миледи.
Фредди кивнул, и они вышли. В коридоре задержались, прислушиваясь, но за дверью было тихо. Фредди пожал плечами. Здесь больше ничего не получишь. На улице Фредди улыбнулся.
— Когда говорят, то проговариваются. Золотые слова, Джонни. Теперь к этому… отцу Джордану?
— Обойдёмся, — мотнул головой Джонатан. — Вряд ли он что добавит. Давай в церковь для цветных. Выяснил, где она?
— Представляю, — Фредди вывернул в проулок. — Джен и девочка живы, и в безопасности. Если верить этой психе.
— Есть варианты? — холодно спросил Джонатан, закуривая.
— Надо узнать об Эркине и Эндрю и рвать когти.
— А Бобби?
— Это само собой. В морг ещё.
— Да, вдруг опознаем.
— Забрать сможем, Джонни?
— В Овраге они лежать не будут, — отрезал Джонатан.
— Морг ближе, Джонни.
— Заворачивай.
Фредди молча кивнул, вписывая грузовичок в поворот.
Крис бесшумно открыл дверь и вошёл в свою комнату, сел к столу и посмотрел на спящего. Ты смотри-ка, так и спит на боку, даже подушку руками обхватил. И плачет, что ли? Тогда надо будить по-тихому. А то испугается. Крис осторожно кашлянул, пошаркал ногами по полу.
Эркин сквозь сон почувствовал чьё-то присутствие рядом и разлепил веки. Где он? А, вспомнил. Пора уже, что ли?
— Пора?
— Нет, — Крис покачал головой. — Тебе снилось что-то?
— Снилось, — Эркин вытер мокрое лицо о подушку, повернулся на живот и приподнялся на локтях. — Это твоя комната, что ли?
— Да.
— Один живёшь, хорошо, — у него закрывались глаза, и Эркин со вздохом уронил голову. — Я посплю ещё.
— Спи, — согласился Крис.
Да, одному жить хорошо, никто не видит тебя, когда ты плачешь ночью или просыпаешься в холодном поту от страха, и никто не мешает сидеть всю ночь, рассматривая взятый у доктора Юры анатомический атлас, и никто не знает, когда ты приходишь и уходишь… Да, одному хорошо. Когда вот так выплачешься в подушку, то потом спишь спокойно, потому что прошлое отпустило, и ты можешь жить дальше. Как ни в чём не бывало… Крис уронил голову на руки и застыл так.
Кто-то осторожно приоткрыл дверь. Крис повернулся на звук и увидел Эда. Приложил палец к губам. Эд понимающе кивнул и постучал пальцем по левому запястью. Крис замотал головой и сделал жест, которым спальники обозначали, что до конца смены ещё есть время, но всё-таки встал и подошёл к кровати.
— Эй, парень.
Эркин вздрогнул, перекатился на спину, открыл глаза и рывком сел.
— Пора?
— Пора, — кивнул Крис.
В комнату вошли Эд, Клайд, Люк, Майкл, ещё парни… Кто-то положил на кровать выстиранные и высушенные вещи Эркина. Он потянулся к трусам, но Крис, уже слыша знакомые шаги доктора Юры, переложил всю стопку на подоконник.
— Ты чего? — вскинул на него глаза Эркин.
— Доктор Юра уже идёт. Посмотрит он тебя, тогда и оденешься.
— Та-ак, — зло сощурил глаза Эркин.
Сразу загудело несколько голосов:
— Да ты чего… Он не простой доктор… во мужик… всё про нас знает… когда горели, вытаскивал…
Аристов вошёл в комнату и поздоровался. Ему ответили весёлым приветливым гомоном. Сидя на кровати, Эркин недоверчиво смотрел на усаживающегося у кровати белого в очках и врачебном халате. Врачам Эркин никогда не доверял. Но… но парни говорят, что этому можно.
— Ну, здравствуй, — улыбнулся Аристов. — Поел, поспал, теперь и поговорить можно. Так?
Помедлив, Эркин осторожно кивнул.
Аристов с улыбкой смотрел на сидящего перед ним индейца. Ноги и живот прикрыты одеялом, мускулистые руки свободно лежат на полусогнутых под одеялом коленях. Но это спокойствие сжатой пружины. Настороженные недоверчивые, но не злые глаза.
— Мне надо осмотреть тебя, — спокойно сказал Аристов.
Эркин обвёл глазами толпящихся вокруг парней. Они с улыбками закивали ему. Вдохнул и медленно кивнул:
— Раз надо, чего ж трепыхаться.
Аристов улыбнулся, доставая стетоскоп.
— Послушаю тебя для начала. Знаешь, что это?
— Знаю, сэр, — ответил Эркин, вздрагивая от прикосновения металлического кружочка к телу.
— Так, хорошо. Дыши. Не дыши. Повернись спиной. Не дыши. Всё. Здесь у тебя полный порядок. Жалобы на здоровье есть?
Эркин замотал головой. С той секунды, как Аристов достал стетоскоп, в комнате наступила полная тишина. Парни замолчали, как выключенные. Опоздавшие толпились в дверях, не заходя в комнату.
— Хорошо. Теперь ляг на спину.
Крис, перегнувшись через спинку, ловко убрал к стене одеяло.
Эркин лёг, привычно закинул руки за голову и слегка развёл ноги.
Аристов свернул и убрал в карман халата стетоскоп, встал и привычно наклонился над распростёртым телом.
Сначала брюшную полость, чтобы успокоился. Разумеется, полный порядок…
Тёплые сильные, но не жёсткие пальцы скользят по телу. Не больно и… и похоже на тогдашнее на сборном, когда его смотрела та русская женщина-врач. Но тогда она дошла до лобка и остановилась, не стала щупать, а здесь… вот, пошёл по точкам. Совсем не больно, даже странно.
Аристов недоумевающе покачал головой: интересно, неужели утрачена чувствительность?
— Не больно?
— Нет, сэр.
— А так?
— Нет, сэр.
— Ты чувствуешь, где я тебя трогаю?
— Да, сэр.
— Так здесь и раньше болело, — не выдержал Эд. — Ты не ври. Незачем.
— Я не вру, — ответил Эркин. — Сейчас не болит.
По комнате прошёл гул, и стоявшие в дверях полезли к остальным, вставали на стулья, лезли на плечи к передним.
— Но ты что, не чувствуешь ничего? — спросил Крис.
— Почему не чувствую? — Эркин и сам удивился. — Всё чувствую. Третья точка сейчас. Листочек.
— Верно! — выдохнул кто-то.
— И совсем не больно? — спросил Эд.
— Щекотно, — смущённо улыбнулся Эркин.
— А так? — спросил Аристов.
— По розочке? Тоже. Нет, если ударить или ущипнуть, — попытался объяснить Эркин, — то больно, конечно.
— Молотком по пальцу попадёшь, тоже больно, — хмыкнул Сол.
Его поддержал неясный гул. Аристов недовольно оглянулся, и сразу наступила тишина.
Аристов присел на край кровати. Положил ладонь на грудь Эркина.
— Всё у тебя в норме. Понял? — и невольно сказал по-русски: — На ощупь нормальный мужик.
Эркин осторожно кивнул, по комнате зашелестел камерный шёпот: переводили и переспрашивали.
Аристов повторил по-английски:
— Ты нормальный здоровый мужчина, — легонько шлёпнул его по груди и убрал руку, улыбнулся. — Поговорим ещё? Согласен?
Эркин пожал плечами. Подобные вопросы у него никогда не вызывали желания отвечать. И попробуй тут отказаться, вон их сколько. Да и чего тут, свои всё-таки, всё поймут.
  
— Пусть, как горел, расскажет, — сказал кто-то.
И тут началось:
— По фигу, все горим одинаково.
— У меня не дотронься, а ему щекотно. А говоришь: «одинаково».