Ленинград 61 (СИ)
- Нет, Вы же меня тепло одели.
- Но всё же берег, ветер - не хотите погреться?
Уж не фляжечку ли с коньяком припрятал ПИ в бездонных карманах своей куртки? Но это оказался всего лишь маленький термос, и явно не китайский.
- Диана позаботилась!
Отвинтил крышечку, под которой оказалась ещё одна. Очень удобная штука, и выглядит солидно, несмотря на миниатюрность.
- В это время ещё умеют не просто работать с металлом и стеклом, но и делать это красиво. Знакомый моряк привёз из Канады, он же и кофейными зёрнами порой балует, но уже из Гамбурга.
- Здесь редко бывает хороший кофе?
- Когда как, а запас долго хранить не получается, ещё нет вакуумных упаковок. Анатолий, правда, сообразил использовать школьный вакуумный насос, вот только с плёнкой напряжёнка. Но времена меняются, скоро она и тут повсюду появится.
Запах берега отступил перед ароматом кофе. До чего же приятно сделать глоток изумительного напитка на берегу залива! Настроение, и так неплохое, а теперь становилось совсем безмятежным.
Горячая крышечка в руке снова навела на мысли об оставшихся «там». А ведь на прошлой работе и не с кем было общаться по-настоящему. Зря, что ли, с Мишкой так скорешился, что порой поддавался его «пиратским» уговорам? Мы с ним, случалось, хорошенько набирались, не хотелось терять друга! С другой стороны, не будь меня рядом, может, товарищ и совсем взял бы «лишка на грудь». Или, как он говорил в таких случаях, «вязал шкоты»! А так он всегда помнил: если что, то ему меня домой тащить!
Вообще, конечно, со здешним временем в части выпивки не сравнить. Не так много ещё повидал, но краем глаза замечал подгулявших людей даже днём. А сколько здесь всего нахожусь-то? В Комарово, правда, пьяных не видел, но мы и приехали достаточно рано, и гуляем сейчас по академической части. Хотя тут обычных людей хватает, та же «обслуга», в конце концов.
Надо обязательно про все бытовые и прочие тонкости выяснить и у профессора, и у Дианы, чтобы не попасть по глупости или неведению в неприятности. Пока же продолжили прежний разговор.
- Ещё чашечку? Как раз и допьём.
- Не откажусь. А Вы все тонкости про документы не от Валентины узнали?
- А как Вы думаете? Она и здесь бывала, и домой на праздники приглашал. Они с Диночкой не только пели, но, само собой, обо всём разговаривали. Люди сейчас более открытые, особенно оставшиеся без родственников. Ведь у Вали тоже никого из родных нет.
- Совсем-совсем?
- Да, так война по ней прошлась. Поскольку семьи нет, она, порой, рассказывает забавные случаи со своей новой работы. О старой-то особенно не поговоришь.
- Она, действительно, работала чертёжницей?
- Да, в одном из закрытых институтов, который, между прочим, сыграл не последнюю роль в этой истории.
- Снова секрет?
- Нет, просто там этой темой уже не занимаются, да и узнал об этом поздно. Но Валентину к нашим делам и не думал привлекать. Спасибо и за то, что рассказывает, без этого было бы сложнее. А ещё Семён иногда советом поможет.
- Вы с ним дружите?
- Можно сказать и так, не мог же не познакомиться с соседом Дианы? Тем более, он беспокоится о девушке, всё-таки дочка погибшего друга. Вы ведь с ним ещё не виделись?
- Нет, он сейчас в порту пропадает.
- Семён только на вид такой суровый, на самом деле глубоко ранимый человек. Тоже потерял семью, но так и не женился.
- Не стану спрашивать, почему.
- У него есть знакомая женщина, но не спрашивал об отношениях. И к Валентине по-доброму относится. Может, будь та постарше, и предложил бы ей руку и сердце, но в «этом» времени разница в возрасте - существенный момент. Хотя мужчины после войны привередливы, могут выбирать любую партию! Но что-то мы отвлеклись! Не пора ли идти обратно, заодно и поговорим об оставшихся деталях, а то берег оживает.
- Не против, и правда, засиделись!
Действительно, на берегу, рядом с кафе, появились люди. Один - с портфелем, другой - с непонятной конструкцией в руках. Подойдя поближе, я разглядел раскладной деревянный метр. Они что-то замеряли и записывали, видимо, прикидывали, что нужно сделать для подготовки к летнему сезону.
- Забавная спасательная вышка, - я кивнул на конструкцию на крыше кафе.
- А это не вышка, а триангуляционный знак для навигации.
- Вот как!
- Так ведь ни лестницы, ни даже скоб на трубах - ничего не видно.
- Вы хорошо знаете окрестности!
- Уже привык к этому месту, много здесь гуляю. Одиночество способствует творчеству.
Обратно поднимались по Морской, такой же пустынной, как и всё весеннее Комарово. Разве что на полпути нас обогнала голубая легковая машина, свернувшая с Приморского шоссе. Прогулка здорово проветрила голову, не хуже, чем сам разговор. Но не обо всём на ходу поговоришь, тем более, что ситуацию в общих чертах уже понял, а по деталям придётся не раз обстоятельно советоваться. Пока шли обратно, успели затронуть ещё одну тему.
- Скажите, к чему такая тщательность с документами, если собираюсь пробыть здесь максимум до осени?
- А вдруг захотите остаться подольше? К тому же, усилий потребуется не намного больше, зато волноваться не придётся.
- Получается, планируете меня продвигать дальше?
- В том случае, если у Вас появится такое желание: не век же в заготовителях толкаться с такими способностями? Но только Вы сами сможете распорядиться своей судьбой. Любое давление приведёт к неверному решению, как следствие, к большим потерям для нас.
- Хорошо, но ведь тогда потребуется диплом, придётся тоже фальшивый делать?
- С дипломом сложнее, так что пока подумаю над этим, но никто не мешает Вашему герою самому выучить немецкий язык.
- Неужели в нынешних школах так хорошо преподают?
- Преподавательские кадры неплохие, но давайте продумаем другой вариант, где документ ВУЗа не нужен. Поступить на работу учителем немецкого языка или штатным переводчиком в «Интурист» не получится по многим причинам. Тем более, постоянная нагрузка не позволит нормально работать на нас.
- Сам не хочу, я же технический переводчик, даже художественную литературу не смогу прилично перевести.
- Добро! Ищем вариант без диплома. Определим легенду: откуда так хорошо язык знаете? Вы, вообще, почему решили учиться на лингвиста?
- Да так, случайности… В школе преподаватель немецкого оказался из из военных, служил в штабе группы войск в Германии. Поэтому поначалу язык у меня был «ГДРовский», это и настоящие немцы отмечали. А отчим в с начала девяностых попал в совместную с австрийцами компанию. Как мамы не стало, часто с собой брал, и в универе подрабатывал, после выпуска работал какое-то время. Поэтому разговорный - больше австрийский.
- Подходящий вариант, можно представить дело так: в школе преподаватель тоже из военных, у него и научились. А он служил, к примеру, переводчиков в оккупационных войсках в Австрии. Кто поедет в Ярославль проверять?
На этом деловой разговор завершился, тем более, снова шли по историческим местам. Наверное, когда-то здесь было красиво и ухожено, сейчас лишь местами проглядывают следы прежнего благоустройства. Хорошо, что беседка-ротонда на откосе устояла, пусть и довольно облезлая на вид. Миновали красивый литой забор той самой виллы Рено: позеленевшие бетонные столбы с завитушками на воротах – то ли цветы, то ли змеи!
За воротами неожиданно показался мужик средних лет, в хромовых сапогах, синих галифе и накинутой на плечи такой же куртке военного вида, как у меня. Дальше милитаризма ему не хватило, поскольку под бушлатом защитного цвета виднелся пиджак и вышитая рубаха – ну прямо «дорогой Никита Сергеевич!». На меня глянул без интереса, зато Павлу Иосифовичу приветливо улыбнулся.