Драйв (ЛП)
Нет.
Спустя минуту молчания его взгляд скользнул к чемодану, который я выставила за дверь.
— Собираешься куда-то?
Я сделала шаг навстречу морозу. Носки мгновенно промокли, едва коснувшись земли.
— Что ты здесь делаешь?
Он усмехнулся, и внутри у меня всё перевернулось.
Нет. Пожалуйста. Нет. Только не усмехайся. Не улыбайся. Не смотри на меня!
— Сексуальная ночнушка, Граната. Остальные обитатели дома престарелых присоединятся к тебе сегодня?
— Рид, хватит нести чушь. Что ты здесь забыл?
— Можно войти? На улице, блядь, дубак. — Он поднес руки ко рту, выдыхая на них теплый воздух.
— Нет, — сказала я и закрыла дверь за собой, заслоняя вход в квартиру.
— Ладно. — Он засунул руки в карманы джинсов.
Я просто стояла и таращилась на него в своем нелепом балахоне, с волосами, собранными на макушке в небрежный пучок.
— Просто хотел поговорить. Минуту.
— Я думала, мы уже всё сказали. — В моем голосе просачивалась злость. Я была зла. Хотя у меня же был Нейт. У меня не было причины злиться.
— Перестань смотреть на меня так, — его голос стал тихим, низким.
— Как?
— Как на зверя в клетке. Будто ты боишься меня. — Он сделал шаг вперед, и я невольно отшатнулась.
— Черт, — резко выдохнул он. — Да это же я, Стелла. Я пришел не для того, чтобы причинить тебе боль.
В груди все сжималось, пока я пыталась подавить бушующие эмоции. Это была горечь, обида и столько злости, о которой я сама не подозревала.
— Стелла, — тихо произнес он. — Я столько раз хотел тебе позвонить.
— Но не звонил, — резко отрезала я, кивнув. — Отлично выглядишь. Рада, что у тебя всё хорошо. Поздравляю. С Новым годом, Рид. — Я хлопнула дверью, и через секунду створка с глухим ударом врезалась мне в задницу, толкнув вперед.
— Прекрати, — рявкнул он, захлопывая дверь за своей спиной.
Я резко развернулась к нему.
— Не говори мне прекратить! Ты не имеешь права мне указывать!
Сквозь стены отчетливо доносился шум и смех соседской вечеринки. Я ведь собиралась лечь спать сразу после разговора с Нейтом. У меня были планы. А Рид их рушил к чертям, и я уже подумывала присоединиться к соседям, лишь бы сбежать от него. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь — сквозь одежду, кожу. Я инстинктивно обхватила себя руками, прижав ладони к бокам.
Единственной мыслью было бежать, хотя казалось, будто я ждала этой встречи целую вечность. Бывало, я молилась, чтобы он однажды появился у моего порога.
— Почему ты одна?
— Я не одна, — прошептала я. — То есть… он в Чикаго.
— Понятно. — У Рида напряглась челюсть. — Ты с тем парнем?
— Да. Нейт. Мы вместе. Сейчас. Я не врала тебе. Я не такая.
Он медленно кивнул.
— Знаю.
— А вот ты не можешь сказать того же, не так ли? — хотелось вырвать себе язык. Не понимала, зачем я ворошу старые обиды. Уже ничего не исправить. — Забудь, — буркнула я, прежде чем пройти мимо него, на ватных ногах. Его запах накрыл меня мгновенно и вернул всё: улыбки, которые предназначались только мне, его вкус, то тепло, которое дарит только он. Я замерзала, буквально изнывала и умирала от жажды хотя бы одного прикосновения его пальцев. Я чувствовала, как здравый смысл ускользает, и хваталась за него из последних сил. А потом накатила паника.
— Тебе стоит уйти, — сказала я, схватив стакан из шкафчика и подставив его под струю воды, чтобы создать между нами хоть какой-то барьер в виде столешницы. Теперь я была на безопасном расстоянии. Он не сводил с меня глаз, пока я делала долгий глоток.
— Хочешь?
— Нет, спасибо.
— Может, чего покрепче? Чтобы потом, знаешь, мог позвонить мне после ухода и объяснить, с чего ты вообще оказался на моем крыльце.
— Ага. Ты прямо располагаешь к разговору по душам, — снова усмехнулся он.
— Прекрати, — выдохнула я, чувствуя, как сердце отчаянно бьется в груди, пытаясь вырваться и спрятаться за угол.
— Перестать улыбаться?
— Да. Водка или виски?
— Ни то, ни другое.
— А может, гоголь-чертов-моголь124? — выпалила я, обессилев. Он рассмеялся в голос, а я внутри просто сгорала.
— Я скучал, — прошептал он. — Безумно. — Он двинулся в обход стойки, но я резко вскинула руку, останавливая его.
— Что ж, прекрасно, пришлешь открытку из Калифорнии.
Его очередной смешок еще больше разжигал во мне ярость. Горло будто опалило огнем, и по коже разлилась зудящая волна. Я дернула ночнушку, пытаясь хоть как-то справиться с невыносимым жаром. Залпом осушила еще один стакан воды и почувствовала, как на лбу выступила испарина. Не выдержав, я схватилась за подол, стянула свою нелепую муумуу через голову и швырнула на пол, оставаясь в шортах и майке.
— Тебе нужно уйти.
— После того, как скажу то, зачем пришел, — сказал он, медленно скользя взглядом по моему телу, задерживаясь на всех местах, которые когда-то знал слишком хорошо.
— Что ж, тогда пьем.
— Я не буду, — твердо ответил он. Я вытащила из холодильника бутылку водки, щелкнула крышкой, но он выбил ее у меня из рук. Бутылка с грохотом отлетела и ударилась о раковину.
— Не пей, — резко сказал он.
— Почему?
— Просто не надо.
— Решил завязать?
— Да. И с тебя паршивый пьяница, — он сократил расстояние между нами. — Я достаточно накосячил, особенно когда дело касалось тебя.
— Это больше не имеет значения.
— Имеет. И мне жаль.
— Ты уже говорил это.
— Но не трезвым, — произнес он и кончиками пальцев взял меня за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом — таким глубоким, словно наши души на мгновение соприкоснулись. Внутри меня будто что-то щелкнуло.
— Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — прошептала я, и губы мои задрожали.
Он убрал руку.
— Я все еще на дне, — пробормотал он себе под нос, — невероятно.
— Просто скажи уже. Пожалуйста. Что бы ты ни хотел сказать, и уходи. — Всё мое тело тряслось, и я была уверена, что он это видит.
— Ты вся дрожишь.
— Всё нормально.
— Прости.
— Ты сделал то, что должен был, — сказала я, опустив глаза.
— Я был в реабилитационном центре, Стелла. С той самой минуты, как подписал контракт, и до десяти утра сегодняшнего дня.
Из всех возможных причин, которые я могла предположить, эта оказалась последней в списке.
— Что?
— С ума сойти, скажи? Какой музыкант идет в рехаб-центр до того, как его карьера вообще началась? — он шагнул назад, снял шапку, и его шелковистые темные волосы рассыпались вокруг лица. Я впивалась в него взглядом, и на мгновение мы снова оказались в его квартире — с моим сердцем, как на ладони и его глазами, разрывающими мою душу на части.
— Почему?
— Мне нужно было привести голову в порядок. Я становился похожим на своих родителей. А я не хотел этого. Я хотел быть лучше.
— Ты и так лучше, — прошептала я. — Ты всегда был лучше.
— Всё еще моя бессменная группа поддержки? — снова усмехнулся он. Он снова шагнул ближе, но сразу остановился, заметив, что я не готова подпускать его ближе.
— Ты сдержал свое обещание, это всё, что имеет значение, — искренне сказала я. — А теперь, Господи. Sony, Рид…
— Безумие, — он улыбнулся, а потом посмотрел на меня прямо, не отводя взгляда. — И это ты, черт возьми, изменила абсолютно всё.
— Не надо. Я просто написала о группе, в которую верила.
Рид окинул взглядом мою квартиру и покачал головой. Я знала, о чем он думал: о том самом дне, когда я переехала сюда.
— Ты справишься, ты ведь знаешь, верно? В глубине души ты четко знаешь, чего хочешь, и как должен сложиться твой путь. Тебе не обязательно становиться клише. Тебе не нужно жить чужой жизнью. Главное — музыка. Твоя потрясающая музыка, Рид. Ты справишься.
— Ага, — задумчиво протянул он. — Снова твой мотивационный спич, — сказал он уже без тени усмешки, а на его лице читалась тревога.
— Да, да. Посмотри на меня, — сказала я точно так же, как месяцы назад. Я чувствовала, как между нами сгущались тяжелые, грозовые тучи. — Поверь мне.