Драйв (ЛП)

— Окей.
— Не сиди тут и не накручивай свои женские мысли, ладно? Сегодня ночью ты спишь справа.
Я прикусила губу и кивнула с улыбкой. Он ушел в ванную, а я привела себя в порядок и снова надела свои трусики. Сложила заново бумаги, почти навела порядок, когда почувствовала, как его руки обвили меня.
— Неплохой первый поцелуй, — сказал он у моего уха.
— Еще какой, — ответила я, поворачиваясь к нему. Это никогда не проходило — каждый раз, увидев его, мое дыхание замирало. И я ужасно хотела, чтобы это чувство никогда не исчезало. — Я серьезно. Год выдался безумным, меня мотало туда-сюда, но вот уже несколько дней, я думаю только о том, что ты тогда сказал.
  
— Стелла, если ты правда считаешь, что у тебя есть хоть один гребаный шанс сбежать от меня после этого, значит, ты еще безумнее той дамы, что вкатилась на роликах в мой офис.
— Одна и та же дама, — заметила я с едва заметной улыбкой. — Это была моя фантазия. Я решила: если ты клюнешь — значит, игра стоит свеч.
— Лучший Хэллоуин в моей жизни, — сказал он, расплывшись в улыбке.
— Я кстати принесла тебе конфет.
Он коснулся губами моих.
— Праздник становится еще лучше.
Глава 33
Trouble
COLDPLAY
Канун Нового года
— Хотел бы я быть рядом, чтобы поцеловать тебя, — сказал Нейт, в его голосе чувствовалось искреннее сожаление.
— Ага. Хоть ты и отстой, — поддела я, — всё нормально, Нейт. Газета — на первом месте. Так и должно быть.
Я поудобнее устроилась на диване, уставившись на экран, где вот-вот должен был начаться обратный отсчет и опуститься новогодний шар122. — Десять, девять, восемь, семь, шесть… — мы считали вместе, встречая Новый год.
Он был в Чикаго — встречался с рекламными агентами, чтобы заранее познакомиться и завязать нужные связи перед рабочими встречами. Он обхаживал их, а я сидела дома и тосковала по нему на своем диване. Но я ни разу и словом его не упрекнула — он заботился о двух своих женщинах сразу, и каждая была для него по-своему важна.
— Почувствовала мой поцелуй?
— Я ем пончик, так что нет, — хихикнула я.
— Прости, детка. Хотел взять тебя с собой, но ты бы просто сидела и скучала в гостинице.
— В следующий раз. Мне завтра весь день работать. То, что я вообще смогла взять сегодня выходной — уже чудо.
— Мне пора возвращаться на вечеринку.
— Иди, покори их всех.
— Хотел бы я быть внутри тебя.
— Я буду спать справа.
Повисла тишина — та самая, в которой мы оба хотели сказать больше, но выбирали молчание.
Я обожала эту тишину — она говорила больше любых слов.
— Возвращайся скорее.
— Пока, красавица.
Молчание затянулось. Никто из нас не хотел класть трубку.
— Когда-нибудь мы обязательно поедем в путешествие вместе. О, черт!
— Что такое?
— Я забыла выставить чемодан за дверь!
— Что?
— Сейчас же еще не везде полночь, верно? — выпалила я, запыхавшись, сбрасывая с колен гору одеял. Техас уже несколько недель выглядел, как одно сплошное ледяное море.
— Стелла, я вообще не понимаю, о чем ты, — рассмеялся он.
— Это суеверие.
— А-а, — протянул он так, будто всё сразу встало на места. Потому что он знал меня. Иногда лучше, чем я сама. Он был из тех редких мужчин, которые ловят каждую твою реакцию, стараются ради твоей улыбки и трахают так, будто это их работа. У меня никогда раньше не было такого. Я влюбилась в обещание, что таилось в его глазах и голосе, и в то чувство покоя, что возникало, когда я могла быть собой, не боясь осуждения. Его любовь была безусловной, хоть он еще и не произносил этих слов вслух. Это и так было понятно без слов. Отношения с Нейтом были самыми естественными из всех, что у меня когда-либо были. Он захватил мое дыхание в самом начале и теперь изо всех сил пытался завладеть всем остальным — и у него это прекрасно получалось.
— И что же означает это суеверие?
— Оставить чемодан за дверью в канун Нового года? Это значит, что однажды я буду много путешествовать.
— Тогда лучше поторопиться, — в его голосе слышалась улыбка.
— Спокойной ночи, — сказала я, спеша по коридору в свою спальню.
— Спокойной ночи, чудачка, — с нежностью произнес он, и его тихий раскатистый смех оборвался в тот момент, когда я положила трубку.
Да, я была чудачкой, и мне нравилось, что он знал это и принимал. В тот вечер моя чудаковатость проявилась особенно ярко: я укуталась, как старая дева, в красную ночнушку-муумуу123, которую мама подарила мне на Рождество, и в красно-зеленые полосатые носки с бубенчиком на шапочке Санты.
Мы с Пейдж умудрились перекинуться парой вежливых фраз, чтобы пережить праздники, хотя обида тлела в нас обоих. Свой первый День Благодарения я провела с Лекси и Беном. Я сожгла индейку, Лекси превратила картофельное пюре в клейстер, взбивая его миксером, а Бен, не сказав ни слова, проглотил эту ерунду — потому что любил Лекси так же, как Нейт любил меня.
Нейт провел праздники у родителей и умолял меня поехать с ним, но я сказала, что это наш с Лекси первый год «самостоятельной жизни», пусть и получалось не очень.
Группа не уезжала в Калифорнию до первого января из-за проблем с расписанием. По крайней мере, так Бен сказал Лекси, и она практически переехала к нему. Когда Лекси не была у Бена, это означало, что они ссорились, и я делала всё возможное, чтобы утешить ее. Она отчаянно пыталась загнать свои тревоги поглубже, и, хотя Нейт пару раз выражал недовольство по этому поводу, каждый раз, когда она нуждалась во мне — я была рядом.
Бен был измотан, и это было написано у него на лице, когда он стоял на моем пороге поздней ночью. Его взгляд нашел Лекси — немой, умоляющий — и в ту же секунду она бросалась в его объятия с готовым извинением на губах.
Они были напуганы переменами, но Бен оставался непоколебим в своем стремлении доказать ей, что их отношения не изменятся, что бы ни происходило в группе.
Время покажет.
Мы обе не верили ему, но я держала свое мнение при себе. На Лекси и без того давило слишком многое. Sony — это не просто очередной лейбл. Впереди всех ждали координатные перемены.
Между концертами, статьями для газеты, моим парнем и лучшей подругой я чувствовала, будто живу двумя разными жизнями. Мы никогда не вспоминали Рида, и я никогда не спрашивала о нем. Словно его и не существовало. И, должна признать, это было облегчением — потому что я позволила себе быть счастливой в новых отношениях. И я была счастлива. Настолько, насколько может быть счастлива девушка, встречающая Новый год в одиночестве, но с надеждой на следующий год, в котором будет Нейт Батлер.
Он был для меня всем: добрым, внимательным, заботливым, невероятно красивым и чертовски талантливым в роли бойфренда. Последние два месяца он вкалывал по полной в газете, а потом осыпал меня всей нежностью, на какую только был способен, — и этого всегда было более чем достаточно.
Я прокатила чемодан по коридору, открыла дверь и встретила ледяной порыв ветра. Выставив его на улицу, я уже собиралась захлопнуть дверь, как вдруг почувствовала запах сигарет.
А где сигареты…
Меня будто ударило током.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, прежде чем поднять взгляд и встретиться с пристальным взглядом Рида Крауна. Судя по количеству окурков, разбросанных на крыльце, он простоял здесь несколько часов.
  
Он раздавил сигарету ботинком, а я тем временем медленно подняла глаза. Меня мгновенно пронзил шок, когда я увидела, что он выглядит… здоровее. Набрал пару килограммов. Темные волосы выбивались из-под серой вязаной шапки, под которую идеально подходила теплая термокофта, и он выглядел чертовски сексуально. Линия подбородка стала более выразительной, а лицо покрывала густая, аккуратно подстриженная щетина. Я онемела, пока воздух вокруг сгущался от того самого знакомого напряжения. И не могла вымолвить ни слова. У меня пропал дар речи. В его взгляде отражались любопытство и облегчение. А потом его губы дрогнули в едва заметной улыбке.