Драйв (ЛП)

— Я пал, Стелла, — прошептал он, прижавшись лбом к моему. — И я, черт возьми, измотан до предела. Прости.
Он прошел мимо меня, и начал запихивать в сумку обувь.
— Рид…
— Я уезжаю, Стелла.
— Блядь! — закричала я, вцепившись в волосы, и опустилась на пол. Я услышала шум из ванной, а спустя время — ужасающий звук застегивающейся молнии. Я всё еще рыдала, когда он опустился передо мной на колени в тесной гардеробной и тихо позвал меня по имени.
  
— Стелла.
— Не могу поверить, что ты сдаешься. Если бы ты мог хотя бы… — я икнула сквозь слезы, — на секунду увидеть то, что вижу я. Просто поверь мне, — умоляла я, отказываясь смотреть на него. Я разваливалась на части — и не скрывала этого. Я не сдерживалась, позволяя этой боли вырываться из меня. Похоже, у меня не осталось и капли достоинства, когда дело касалось сердечной боли. Ни капли. Я была полностью открыта, он видел это, и я позволяла ему это.
Нежная рука коснулась моей щеки, а затем приподняла моё лицо.
— Ты совершаешь ошибку, — прошептала я.
— Я устал голодать. Устал вкалывать, как конь, подниматься, чтобы снова рухнуть на дно. Мне нужна передышка. Я хочу на время уехать из Остина.
— Но ты вернешься? — взмолилась я, слезы стекали с губ. На вкус они были как горькое разрушение. — Ты вернешься, да?
— Не знаю.
Я сузила глаза.
— Не знаешь?
Он убрал волосы с моего лица.
— Помнишь те семь минут, что ты сберегла для меня? Я просто хотел провести их с тобой, Стелла.
— Забирай их все. Я отдаю тебе все минуты, Рид. Останься.
Он закрыл глаза, будто мои слова причиняли ему боль.
— Прекрати.
— Прекрати? — выдохнула я сквозь горечь. — Не дождешься.
Я чувствовала его отчаяние, его взгляд умолял меня понять. И я понимала. Но это не значило, что я должна отпустить его без борьбы.
— Ладно, если не ради меня, то как насчет группы?
— Они найдут кого-то другого. У меня самого нет ответов.
— Но ты же будешь играть. Ты же не бросил, ведь так?
— Не знаю.
Слезы текли ручьем, и я видела его боль, чувствовала ее — и это было моим единственным утешением, потому что его слова лишь вонзали в рану нож всё глубже.
— Не ненавидь меня, — прошептал он.
— Просто не переставай играть, Рид. Не сдавайся. — Я поцеловала его в щеку. — Поезжай домой, — сказала я, поднимаясь на ноги, и он поднялся следом за мной, снова возвышаясь. Собрав остатки сил, я нашла слова и мужество их произнести. — Если я — не то, что тебе нужно, тогда иди и найди свое. Я открыла тебе свою душу, а у тебя не нашлось смелости, чтобы влюбиться в меня. Возможно, я и правда буду тебя ненавидеть. Я влюбилась в тебя, хоть и боялась — но всё равно сделала это.
Смелость, гнев или одно из десятка чувств, бушующих во мне, вытолкнули наружу остальное:
— Не переставай играть. Пообещай мне. И пусть это обещание будет настоящим.
Он молчал, и я почувствовала, как мое сердце разрывается окончательно — он отказался дать мне даже это.
Больше не в силах сдерживать рыдания, я выбежала за дверь и спустилась по лестнице к Лекси, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами и пробормотала:
— О, черт.
Бен молчал, его взгляд был полон гнева, устремленного куда-то за мою спину.
— Стелла, — раздался голос Рида.
Его зеленые глаза стали стальными, лицо застыло, словно камень, пока он смотрел, как текут мои слезы. Дыхание перехватило, тело дрожало от беззвучных рыданий, вся боль была выставлена напоказ, а сердце, ужаленное и растерянное, трепетало в груди.
— Обещаю.
На мгновение между нами повисла пауза, после чего я кивнула. Его взгляд задержался на мне еще на секунду, прежде чем он развернулся, зашел в квартиру и закрыл дверь.
В тот вечер я переехала в свою квартиру, а Рид Краун покинул Остин. И покинул меня.
Глава 25
Обычно ты просто переворачиваешь кассету или меняешь один записанный диск на другой, но технологии позаботились о том, чтобы мы могли воспроизвести саундтреки своей жизни где угодно и когда угодно — буквально одним нажатием пальцев. Стоило лишь нажать на маленький треугольник на iPhone — и я погружалась в жизнь, что казалась теперь далекой, как другая галактика.
Надо отдать технологиям должное: они сыграли значительную роль в моем успехе, но он не свалился на меня в одночасье.
Всё было именно так, как я сказала Риду: на это требуются годы… и одна минута после отчаяния.
Я дождалась той самой минуты.
Дело было не в «если», а в «когда». Я рухнула на продавленную кровать в мотеле, который нашла, когда усталость накрыла меня, а слезы сливались с дождем на стекле. Я лежала в твидовом пальто, не снимая его, и смотрела на потолок цвета горчицы с той самой попкорновой фактурой, сжимая в руке главный инструмент своей жизни. Иногда мне хотелось, чтобы память была размыта. Чтобы не помнить ни деталей, ни дат, ни всей этой истории.
Это было и моим даром, и моим проклятием.
А музыка была моей навигацией. Всю свою жизнь я следовала за музыкой — мой ориентир, моя защита, мое оружие. Она привела меня в Остин — прямо в объятия первой любви, только чтобы разорвать мое сердце на части. Но музыка всегда оставалась мне верной — моей постоянной спутницей, моим утешением, и порой — тем, что давало мне силы идти туда, куда не стоило.
Я перевернулась в постели, лицом к обшитой деревянными панелями стене. Хотя мне не хотелось иметь ничего общего с этой чертовой «машиной времени» в моей руке, выбора не было. Потому что, несмотря на все разногласия о пути, я оставалась предана музыке и следовала ее указаниям. И чем дальше я шла за ней, тем уже становилась дорога — пока она не высветила из тьмы воспоминания, что снова и снова вращались по кругу, умоляя быть услышанными еще долго после последнего аккорда.
Я уставилась на мигающие уведомления внизу экрана и проигнорировала их, предпочтя отправить сообщение:
Я: В паршивом мотеле. Дверь закрыла. Не волнуйся. Люблю тебя.
Три точки то появлялись, то пропадали, казалось целую вечность. У него было время подумать — и он был явно не в восторге.
Какого хрена, ты не дома?
В том то и дело, когда между людьми есть близость и ты по-настоящему знаешь человека рядом, он всегда чувствует, когда что-то не так, как бы ты ни пытался скрыть тревогу. Он знает. Это его обязанность — ведь в песне твоей жизни именно он вслушивается в каждую ноту. Беспокоиться стоит, когда он перестает слушать. А он слушал мою. Он слышал, где сбивался ритм или терялась нота. Он знал мою песню наизусть — я была его любимой мелодией.
Я: Буду дома завтра вечером. Люблю тебя.
Три точки снова появились и замерли, и я уже подумала, что сейчас раздастся звонок, но он сдержался.
После горячего душа в сомнительной на вид желтой кабинке я растянулась на цветном покрывале, подключила к зарядке свою «машину времени» и взглянула на часы.
11:11. Загадай желание, Стелла.
  
Whiter Shade of Pale
Annie Lennox
Спустя семнадцать дней после того, как Рид Краун покинул Остин, я получила письмо.
— Стелла!
Дверь открыл Бен, как раз в тот момент, когда привезли барабаны. И если бы я не была так поглощена ненавистью к жизни, я бы рассмеялась, глядя на его выражение лица. Вместо этого я расписалась в накладной, а грузчики внесли огромную коробку в квартиру и поставили посреди нашей скудно обставленной гостиной.