Драйв (ЛП)

И последняя — о том, что значит быть брошенным.
Между его отчаянных строк слишком явно проступало одно: он сражался с демонами, которых я никогда не встречала.
— Стелла? — голос Рида прозвучал тихо, и я уронила тетрадь, судорожно вытирая руками лицо.
— Прости. Но теперь я понимаю. Я понимаю, насколько это личное, окей? Я больше так не поступлю. Не буду давить. Просто дай мне шанс это доказать.
  
Я не могла смотреть на него. Я переступила его границы так, что дороги назад уже не было. В тот момент я сдалась — перестала давить. Подающая надежды журналистка во мне чувствовала отвращение к себе, а женщина, влюбленная в него, — напугана до глубины души.
Рид на мгновение застыл, а затем поднял меня на ноги.
— Хочешь сказать, это впервые? — поразившись ровному тону его голоса, я встретила его взгляд и быстро кивнула.
— Я был уверен, что к этому моменту ты уже успела прочитать половину.
Уголки его губ дрогнули. Я не могла заставить себя улыбнуться — не тогда, когда в голове мелькали отголоски его израненной души.
Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Я говорил тебе, что был в дерьмовом состоянии.
Мои губы задрожали.
— Ты сказал, что всё еще в нем.
Его дыхание обжигало мое лицо, и только тогда я осознала, что он всё еще мокрый и голый.
— Так ты не злишься?
— Я, блядь, в ярости, но с тобой это становится нормой, — он усмехнулся. — За всю жизнь не встречал женщины, которой нужно было так много знать.
— А я за всю жизнь не встречала мужчину, который хотел бы рассказывать так мало.
— Идеальная парочка, созданная в аду, — прошептал он, прикусив мою нижнюю губу. Почувствовав мое беспокойство, он пожал плечами.
— Это просто песни, просто способ выплеснуть накопившиеся эмоции, Стелла.
— Ладно, — прошептала я, целуя его грудь, отчаянно стремясь быть к нему ближе.
Я подалась к нему, подставив губы, и он накрыл их жадным поцелуем, разжигая огонь между нами.
Мы утонули друг в друге, и вскоре я была уже полностью обнажена.
Я царапала, упивалась его вкусом, пока не встретилась с его голодным взглядом — и не опустилась к его трону, в немом поклонении.
Он резко втянул воздух сквозь зубы, когда я взяла его член в рот.
Я сжимала, сосала, ласкала — голодная до безумия, пока он обхватил мой подбородок ладонью. В его глазах полыхал огонь, и он начал толкаться бедрами вперед. Его губы приоткрылись в беззвучном стоне.
Протяжный стон сорвался с моих губ, когда я почувствовала, как его член наливается и становится тверже с каждым движением. Поглаживая его мошонку, я активно работала ртом, то глубже, то быстрее, давясь, но не отступая — пока всё его тело не пробила дрожь.
— Черт… блядь… — выдохнул он, направляя мою голову, пока внизу живота разливался жар, растекаясь между бедер.
Я никогда в жизни не была так чертовски возбуждена.
Наши смешанные звуки сводили меня с ума, наполняя меня сладким предвкушением.
Я принимала его до тех пор, пока он не вцепился мне в затылок, и его оргазм горячей волной не пролился мне в горло.
Оставаясь на коленях, я подняла на него взгляд, ладони лежали на бедрах.
Он схватил меня за плечи, рывком поставил на ноги, а затем легко подхватил и усадил сверху, чтобы я оседлала его.
В его глазах блеснуло что-то темное, греховное.
— Граната, — прошептал он.
Глава 23
Santeria
Sublime
На следующее утро я приготовила Риду яичницу с чоризо и жареной картошкой. Из-за жары мы оба решили остаться дома и бездельничать до смены. Рид сидел у стойки, уплетая добавку, пока я перебирала его тексты.
— О, мне нравится вот эта. Боже, Музыкальный Ботаник, ты и правда поэт.
— Какая? — Рид развернулся на стойке, чтобы взглянуть в блокнот.
Я протянула ему записи.
— «Доверие». Обожаю ее. Офигенная.
— Мне нужно переименовать ее, — сказал он. — И мне не нравится гитарный рифф, который я написал. Слишком мейнстримовый. Нужно, чтобы Рай его доработал.
Я изобразила самый пафосный французский акцент:
— Гитарный рифф слишком мейнстримовый, значит. — И стряхнув несуществующую пылинку с футболки, с невозмутимым видом добавила: — Можешь быть еще более высокомерным? И, кстати, умник, когда ты научишься принимать комплименты?
Я смотрела ему прямо в лицо, пока он улыбался, а затем откусил огромный кусок яичницы, и его волосы упали вперед, скрыв ямочку. Я ненавидела, когда это происходило. Но я обожала, когда он улыбался.
— Ну и? — не отступала я.
— Господи, как же ты любишь спорить, — пробурчал он, забрасывая нашу посуду в мыльную воду, которую я заранее приготовила.
Через пару дней у меня должна была быть собственная квартира, и я смаковала каждый момент нашей маленькой игры в семью. Я не строила иллюзий — это не навсегда. Нас просто столкнули обстоятельства. Но, надо признать, в этих условиях мы процветали.
Выкуси, Пейдж.
— Планы меняются. Нужно заехать в музыкальный магазин. Мне нужна новая пара палочек.
— Оу, — сказала я, и подошла к своей дорожной сумке. Не заморачиваясь надела кеды Vans и футболку с Джоном Ленноном с надписью Imagine.
— Погнали.
Рид посмотрел на меня сквозь горловину новой футболки, пока протягивал голову внутрь.
— Ты собираешься быстрее всех женщин, которых я встречал.
— Я наряжаюсь, когда есть повод. Сейчас август, Техас. У меня два варианта: или выйти в люди свежей, или выглядеть так, будто я только что вернулась с похорон.
Достала мятный блеск, провела по губам и чмокнула в его сторону:
— Доволен?
— Ты такая дикая, моя маленькая Латина. Тебе надо было родиться мужиком, — сказал он, не отрывая взгляда от моих блестящих губ. — Но, черт, как же я рад, что ты не мужик.
Мы бродили по магазину как пара. Это был наш первый официальный выход вместе, хотя никто об этом и словом не обмолвился. Это и так было ясно — особенно учитывая, что мы не могли держать руки при себе. Дело было даже не в том, что мы держались за руки — за нас говорили наши тела. Он то и дело наклонялся ко мне, пока мы шли по проходам. Мы обменивались интимными улыбками. Он хватал меня за запястье, чтобы я остановилась, пока он разглядывал что-то. Он не хотел, чтобы я отходила далеко, а я и не стремилась.
Когда мы подошли к витрине, Рид замер перед установкой DW.
— Drummer’s Workshop100, — прочитала я. — Это же типа как Кадиллак среди барабанов, да?
— Гребаный Феррари, — поправил он, с восхищением разглядывая инструмент. Я взглянула на белый пластиковый столик перед установкой. На нем стояла круглая стеклянная чаша, наполненная узкими полосками бумаги.
— Их разыгрывают, — указала я и схватила ручку. — Давай поучаствуем.
— Им просто нужны email-адреса, — сказал он. Как обычно, он смотрел на меня с приподнятой бровью.
— Ладно, если выиграю — подарю какому-нибудь другому барабанщику.
— Как бы не так! — Рид выхватил ручку и заполнил бланк, бросив свою в чашу.
Мы вышли через двадцать минут с новой парой палочек, и я поймала улыбку Рида, когда он взглянул на меня, уже сидя в пикапе. Я рылась в своем маленьком рюкзаке, как вдруг почувствовала его руку на своей.
  
— Эй, Стелла?
— А?
— Ты красивая.
Тем же вечером я была в «Гараже», пока Рай возился с новым риффом для песни, которую Рид принес в студию. Это была та самая, что выбрала я. Они хотели подготовить ее к выступлению на следующей неделе. Пока Рай перебирал череду аккордов, я сидела на табурете Рида, с его новыми палочками в руках, а он стоял сзади и пытался научить меня азам после пятиминутной лекции о том, как их правильно держать.