Вселенная нелюдей
Зря меня оставили дома. Я не находил себе места. Наш друг исчез, а мы не придали этому значения. Думали, обманывает нас, играя в пропавшего. Меня терзала вина. Хотелось услышать, что он пришёл домой и с ним всё в порядке.
Но его родители вернулись одни. Мой друг словно испарился. От него не осталось и следа.
Я засыпал с надеждой, что завтра утром увижу его и всё будет как прежде!
Ночью меня разбудил звонок. На экране телефона высветилось «Спартак». Я быстро взял трубку и крикнул:
– Ты куда пропал? Мы за тебя так волновались!
Но на том конце был только шум. Я прислушался и понял, что это стук колёс поезда.
– Спартак? – сказал я.
В ответ послышался едва различимый шёпот:
– Где я? Меня увезли в такую тьму…
И опять стук колёс. Затем звонок оборвался. Больше я никогда не видел своего друга [9].
Многие знают историю о Цапке, но охотится она не за каждым. Наверное, надо верить в демоницу, чтобы она явилась. Или Цапка теперь так известна, что может выбирать себе любого из посвящённых.
Не знаю, почему выбор пал на меня. Я её слышал в ливневой решётке. Звуки похожие на кашель: «Кха-кха!». Никакой человек не поместился бы в таком тесном пространстве. Странно, что я даже не испугался, будто ожидал, что так и будет. У моего дела есть последствия.
Мне будто мало проблем – я занялся изучением дневника, что мне прислал почтой анонимный продавец. Я видел много странных записей и теперь без труда отличаю подлинное от подделки.
У меня на руках старая тетрадь, ей больше пятидесяти лет. И текст ручкой далеко не свежий. Верю, что написанное правда. Теперь в моём списке два аномальных места, которые стоит проверить: кладбище поездов и закрытое здание, что в тетради названо складом магазина. Нужно его разыскать. Стоит ли он на своём месте до сих пор?
Плюшевая голова
Как только потеплело, я забросил свою ушанку подальше на антресоль. Как меня достала эта ушанка! Я ждал наступления весны, чтобы поскорее ходить в белой выглаженной рубашке, в красном пионерском галстуке и чтобы все видели Орлятский значок у меня на груди. Мою гордость.
Кто знал, спрашивали: «А ты правда был в «Орлёнке?».
«Был! – отвечал я. – Мне дали путёвку за успехи в школе».
Весна топила снег, бежали ручьи. Я уже не малыш, мне тринадцать лет, но так хотелось складывать из газет кораблики или вырезать из дерева.
На уроках труда мы во всю мастерили скворечники. На русском – писали сочинения о прошедших весенних каникулах. Мне хотелось делиться радостями, восторгами. После долгой зимы просыпалась жизнь.
Как было славно гулять после школы. Старый дворник подметал подсохшую дорожку. Младшеклассники гоняли в футбол.
Я ходил, любовался природой и городом. Хотел отправиться к берёзовой роще. Смотрю: дверь старого одноэтажного здания открыта. Значит, что-то там будет. Вдруг библиотека! Хорошо бы библиотеку недалеко от дома!
Это здание всегда было закрытым, сколько себя помню. Будто его построили для того, чтобы никогда не открывать. Стены из тёмно-красного кирпича. На фасаде никаких украшений и излишеств.
Две массивные железные двери, как у сейфа. Окна всегда закрыты железными ставнями, которые не взломать.
Здание стояло далеко от дороги, под горкой, будто спрятанное. Про него ходили всякие слухи. Говорили, что это секретный склад или бомбоубежище с этажами на много километров под землю. Местные любили приврать, что были там и всё-всё видели: оружие, противогазы, лестницы вниз, угрюмых мужчин… Только вот доказательств нет. Ясное дело, что сочиняли! Скорее всего, внутри никогда ничего не было.
Когда я был маленький, мы с ребятами у этого здания играли в «расстрел». Страшная была игра! Тебе завязывают глаза, а потом стреляют над ухом пистонами раньше счёта. Дрожь по телу!
Все стены исписали мелом, а на крыше успело вырасти деревце. Но всё-таки здание открыли, значит, придумали ему применение.
Я зашёл, не постеснялся, и оказался среди торговых рядов и полок. Ха, магазин! И сколько там было замечательных вещей!
Радиоприёмники. Каких только нет! Карманный транзисторный «Сюрприз» в кожаном чехле, «ВЭФ-201» новый, блестящий, с посеребрённым корпусом. «Ленинград-стерео». Революционный аппарат! Я такого и не видел, а только читал в журнале.
А ещё были пластинки на любой вкус: и сказки, и музыка, даже иностранная! Всякие игрушки: луноход «Интеркосмос» с пультом управления, модели самолётов и кораблей, настольные игры. Глаза разбегались! Я так увлёкся рассматриванием этих вещей, что и не заметил человека за перегородкой. Это был крупный мужчина, широкий, высокий и с двойным подбородком.
– Здравствуйте, – сказал я. – Вы продавец?
– Я заведующий… завмаг, – торжественно ответил мужчина.
Я спросил, когда магазин откроется, и заведующий ответил, что скоро. Со дня на день! Я сказал, что купил бы тут всё! Особенно мне приглянулась сборная модель самолёта ИЛ-14. Редкая штука! Родители бы мне никогда такую не купили. Папа сказал бы: «Слишком дорого для бесполезного пылесборника». Но авиамоделирование было моим главным увлечением.
Я пообещал, что разобью копилку ради этой чудесной игрушки.
– Ну зачем же! – воскликнул продавец. – Бери её бесплатно. Как говорится: для почину.
– Шутите? – удивился я. – Не могу! Не посмею!
– Бери, не бойся! Ты пионер, видно, прилежный. Учишься, наверное, хорошо.
Продавец снял коробку с полки и вручил мне.
Мне казалось, что я сейчас взлечу к потолку, – так я был счастлив! Я почувствовал, что все мои старания, все мои труды не зря. Даже незнакомый человек захотел наградить меня за успехи. Казалось, сама жизнь улыбается мне.
– Спасибо, – я протянул руку завмагу, но он не пожал её, а только улыбнулся.
Я подумал: «И правда, невежливо первым подавать руку взрослому», поэтому спрятал ладонь за спину.
– Как тебя зовут? – спросил мужчина.
– Алёша Петров, – представился я и зачем-то добавил. – Учусь в седьмом классе.
– Пользуйся, Алёша!
– Спасибо, товарищ завмаг!
Я побежал домой чуть ли не вприпрыжку, надеясь встретить кого-нибудь из знакомых во дворе, чтобы они увидели меня с новенькой коробкой. Никто мне не встретился. Ну и хорошо! Хотелось скорее заняться сборкой, а не тратить время на болтовню и хвастовство.
Как только я пришёл, то сразу же начал клеить модель. Это было сложнее, чем обычно. Детали казались странными на ощупь: иногда они становились слишком мягкими, очень гибкими, хотя должны были сломаться. И к запаху лака примешивался необычный аромат, не химический, а какой-то животный.
На следующий день трудно было усидеть на уроках. У меня в голове был только мой самолёт. И когда уроки закончились, я прямо по лужам бежал к своему дому. Скорее собирать, клеить и красить.
Здорово получилось! Всем самолётам самолёт! Я был так доволен, что у меня колотилось сердце, и та сухая благодарность продавцу показалась мне недостаточной.
Без капли жалости я расколотил свою копилку, собрал все деньги и понёс в магазин.
Дверь прикрыта, но не заперта. Внутри был только заведующий. Похоже, я пока один знал, что тут откроют новый магазин. Крупный мужчина раскладывал по полкам какие-то коробки. Он меня узнал и сразу поздоровался.
Я принёс с собой не только скопленные монеты, но и модель, которую склеил, чтобы показать продавцу, как ровно легла краска. Ни одного потёка!
– Ты умный! – восхитился продавец. – Сообразил, как собрать. Голова у тебя хорошая!
Я подошёл к небольшому столику у стены и высыпал из карманов свои монеты. Сказал, что не имею права не заплатить за коллекционную модель. Завмаг поглядел и ответил, что это много. Платить так платить, но зачем переплачивать? Он предложил мне выбрать себе что-нибудь ещё или забрать часть денег.