Имя моё - любовь (СИ)

— Я решил, что если ты больше не планируешь идти с детьми в овраг, то можешь растить их сама… если хочешь, — он замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции.
— А потом, когда они вырастут? Ты заберешь их и продашь для войны? — ничего я не могла с собой поделать и спросила о будущем детей. Как я перешла на «ты» не заметила и сама. Когда осознала, замерла, боясь, что сейчас получу за это панибратство.
  
— Сейчас нам лучше не говорить о столь далеком будущем, Либи. Тебе плохо здесь? Думаю, у нас есть еще пять-шесть дней. Пока я охочусь. А потом за вами приедет Алиф.
— Прошу, не наказывайте его. Он верен вам, лорд. Просто он очень жалел Ниту, узнавшую, что ее сын теперь в замке. Мы проделали большой путь, чтобы выжить все это время.
— Но почему ты не сказала мне о сыне сразу? Почему ты бросилась менять порядки в замке, когда хотела знать о другом? — голос лорда звучал с надрывом, и я поняла, что мой обман не позволяет теперь ему доверять мне полностью.
— Ходили слухи, что вы жесткий… и даже жестокий. Я боялась, что как только вы узнаете правду, выкинете меня вон из замка.
— Спи. Завтра ты останешься с детьми одна. Тебе нужны силы. Я вернусь поздно. Сегодня ты сама справишься с мазью. Она стоит на табурете, — он встал и вышел из комнаты.
— Спасибо вам, — прошептала я в спину лорда. Он замер на секунду и пропал в темноте. Погасла свеча, и стало тихо.
Намазав грудь и сколько смогла достать спину, я лежала, наверное, час и, глядя в темный потолок, думала над тем, как все могло быть просто и легко, если бы я поговорила с ним в первый же день нашего знакомства.
А еще меня поразила информация о маленьком мальчике, к которому я чувствовала такую тягу и любовь. Пытаясь не заснуть, вспоминала то, как руки сами тянулись к Принцу. Я обещала себе, что теперь буду называть его Альби. Потом подумала об остальных детях. Прислушалась к себе, пытаясь найти границу любви к одному. Но сон сморил меня раньше.
Проснулась я от мужского шепота и резко вскинулась. Лорд сидел рядом со мной на краю кровати.
— Что? — испуганно спросила я и натянула одеяло.
— Ничего. Пришел разбудить тебя. Сколько же ты спишь дома, раз все еще не проснулась. По дому много дел, — он хохотнул и, встав, направился к выходу. И только тогда я заметила, что мужчина одет для охоты.
— Простите, видимо, это моя болезнь. Все, я встаю.
— Сегодня ты кашляла поменьше. Я позвал знахарку. Она истопит печи в малом доме и прогреет тебя. Слушайся ее.
Глухо хлопнула дверь. А я упала обратно на подушку и поняла, что она сырая, как и вся постель. Мазь прогревала, но и «помогала» вспотеть, как в бане. И что это за «малый дом с печами» имел в виду лорд?
До того как дети проснулись, я успела развесить одеяло и постель с моей кровати, вынести подушки на улицу и за одно рассмотрела двор. Это и правда был небольшой охотничий дом. Большое окно выходило на поляну, которую только-только начинало освещать солнце. Двускатная крыша уходила в землю и на покатых боках ее росла трава. Смотрелось это сказочно. Здесь же рядом с домом стоял «домик» размером три на три метра, не больше. Он тоже имел крышу, как у гриба, упирающуюся в заросли травы. На этой же поляне, собранная из здоровенных бревен, стояла конюшня.
Я прислушалась и, не услышав ни единого голоса, вернулась в дом. Подвесила над очагом котел для чая и заметила, что соседний котелок накрыт крышкой, из-под которой чуть заметно струится пар. Там оказалась великолепная каша, в которую лорд щедро добавил вчерашнего мяса.
— Решил поиграть в слугу? — предположила я и хмыкнула, — У богатых свои причуды. Ну ничего. Главное, нам с вами разрешили жить, как и раньше, вместе, — я повернулась к детям, продолжая облизывать ложку с кашей.
Знахарка пришла ближе к вечеру. Мы с детьми успели уже заскучать в доме, но вынести их на улицу я не решилась.
Женщина, вопреки моему представлению о том, как может выглядеть знахарка, оказалась не старой, не дурной Бабой Ягой, а вполне симпатичной женщиной лет пятидесяти. Поразили меня ее хорошие зубы. Здесь это было большой редкостью даже для знати.
Она, судя по улыбке, заметила мой взгляд.
— Кора одного дерева… — только и сказала она.
— Что кора? — не поняла я.
— Зубы. Ты тоже чистишь их внутренней стороной коры? — спросила женщина.
— Нет, у меня от природы хорошие, — только и нашлась я, что ответить, — но я бы хотела знать, что это за кора? Она есть здесь в лесу?
— Здесь нельзя выходить в лес. Медведи тут огромные! — она показала руками, как будто исполняла танец «Каравай»: «Вот такой вышины, вот такой ширины…».
— А! То-то все строения из огромных деревьев! — озвучила я свои предположения. — А как же ты пришла одна?
— Меня медведи и прочие лесные жители не трогают. Я тут своя!
— Ясно. Лорд сказал, что ты поведешь меня в малый дом. А как я оставлю детей? — запереживала я.
— Они пойдут с нами: им тоже полезно погреться. Вы же вместе мерзли в воде? — она смотрела мне в глаза, будто читала в них всю мою историю.
— Это лорд сказал? — я плохо представляла себе их диалог.
— Нет, — она засмеялась, — я и сама вижу. Они недолго, но мерзли. Там они будут плакать сначала, а потом привыкнут. Вот увидишь. Они хоть и недолго были в воде, но прогреть их надо. И страхи убрать надо. Они же все твои страхи себе забрали!
— Ладно, веди куда надо, только… если чего случится с детьми… — пригрозила я.
— Все будет хорошо, — пообещала мне женщина и повела в тот небольшой домик. Из трубы шел дым. Я даже не знала, что она его затопила, прежде чем зашла в дом.
  
Глава 44
 
Этот самый домик с печами, по сути, был местом, где разделывали и готовили дичь, пойманную на охоте. А сейчас обе печи топились, и внутри было как в бане.
Знахарку звали Маура. Она скоро принесла туда детей, и когда вошла я, крепко захлопнула дверь. Там было не душно и не особо жарко, но сидеть там под ее руководством пришлось, наверное, минут сорок. Детям было весело: они плескались каждый в своем ведре, а мы со знахаркой сидели на лавках в рубахах.
Когда мальчикам надоела эта процедура, Маура быстро ополоснула каждого и отнесла в дом. Потом, предварительно открыв печь, отчего стало в этой импровизированной бане жарко, принялась растирать меня пучками травы.
Когда я, пошатываясь, вернулась в дом в свежей, но огромной рубахе, дети спали на кровати лорда вповалку.
Напившись горячего отвара, я тоже заснула рядом с ними. Сквозь сон слышала, что знахарка хозяйничает в доме, гремя котелками, но открыть глаза не было сил.
Проснулись мы уже на закате. С улицы было слышно голоса мужчин, которые что-то громко обсуждали. Я встала и выглянула в окно. Пятеро всадников спешивались. Вокруг них суетились мужчины.
Распереживавшись, что у меня нет чистого платья, я бросилась в свою комнату и нашла своё изгвазданное чистым. Мауры в доме не было. Но что-то похожее на рагу и разваренное на кости мясо в котелках еще было теплым.
— На твоих щеках появился румянец, — с порога заявил вошедший лорд. Как только мальчики его услышали, слезли с кровати и заторопились навстречу.
— Да, знахарка сотворила чудеса! И у меня в груди больше не болит, и дети порозовели, как маленькие поросята, — мне неудобно было смотреть на лорда. Но, подняв голову, я обрадовалась, что он наклонился к мальчишкам.
— У нас была хорошая охота. Сейчас люди разберут наши трофеи и проводят моих гостей в замок, — лорд поводил носом, — хорошо, что у нас есть еда. Мне кажется, я съел бы целого оленя!
  
— Маура приготовила, прежде чем исчезнуть. Мы спали после ее бани все вместе, — было несколько неудобно, что сама я ничего так и не сделала.
— Хорошо. Пока вы накрываете на стол, я попрощаюсь со всеми и присоединюсь к вам, — лорд улыбнулся мне, как другу и вышел.
Было непонятно, какого черта он остается в доме, когда у него гости, которых нужно принять в замке. В голове роились предположения, но основным, наверное, был его страх, что я снова сбегу с детьми.