Волчья луна, или Ошибка альфы

– Мы – двуликие, клан полуночных волков. Перед тобой правитель этих земель – князь Торвуд Романо, – подобострастно произнес второй, тот, что старше.
– Волки, значит, – недоверчиво повторила и прищурилась, внимательно разглядывая местного властителя.
Что сказать? Хорош! Если бы не высокомерное выражение лица и холодный взгляд, вообще просто душка! Длинные ноги в кожаных штанах и тяжелых ботинках, тончайшая белая рубашка с широкими рукавами и довольно глубоким вырезом открывала вид на литые пластины грудных мышц, мощные плечи, узкая талия. Не мужчина – мечта, причем ровно по шею. Вот голова подкачала. Даже удивительно, как мимика может испортить любое, даже самое гармоничное и привлекательное лицо. И ничто уже не спасало: ни длинные блестящие волосы цвета воронова крыла, собранные в низкий хвост, ни высокий ровный лоб, ни острые, выразительные скулы, переходящие в волевой подбородок, ни идеальная золотистая кожа с легкой мужественной щетиной на щеках, ни даже глаза, интересные, глубокого серого цвета с занимательными искорками, словно отражение сияющих звезд. Вот губы подкачали. Слишком тонкие, да еще и поджатые от злости. Не к месту подумалось: прикрой, так сказать, верхнюю часть, и получится красавец-мужчина. Внезапно стало так смешно, прямо представила этого альфа-самца на кровати с укрытой головой. Не сдержавшись, хихикнула и тут же замерла под острым, как бритва, ненавидящим взглядом.
  
– По-твоему это смешно? – тихо и вкрадчиво начал он, и тут мне стало страшно по-настоящему. Вдруг это никакой не бред, а реальность, и мне каким-то чудом удалось попасть в иной мир после смерти?
– Я бы так не сказала, – выдавила из себя, внутренне съеживаясь от страха и дурного предчувствия.
– Запомни, – угрожающе продолжил мужчина, – ты – моя собственность и принадлежишь мне. Будешь говорить и делать только то, что я позволю, станешь упрямиться – пожалеешь. Поверь, я не шучу. Единственная твоя задача – как можно быстрее родить мне наследника и можешь убираться, – подобного даже представить не могла! Какая еще собственность? Какие наследники?
– Вы в своем уме? – бесстрашно рыкнула в ответ, а потом развернулась ко второму и процедила сквозь зубы. – Это ведь Вы притащили меня сюда, так?
– Верно, избранная, – ага, хороша избранная, ходячий инкубатор – только и всего.
– Тогда верните обратно, где взяли, – произнесла строго. – Я – свободный человек и принадлежу лишь сама себе. В мои планы не входит становиться матерью детей совершенно незнакомого мне мужчины, да еще и откровенного хама и невежды.
– Прошу Вас, тише, – со страхом в глазах уговаривал меня тот, что старше.
– Тебе сказали не упрямиться, – вкрадчиво прозвучало над ухом. Как этот князь мог так быстро и совершенно бесшумно переместиться ко мне? – Пришло время преподать тебе урок.
– Мой повелитель, – взмолился второй, падая на колени, – не вредите девушке!
– Она сама напросилась, – в предвкушении рыкнул он и медленно занес руку, словно собирался ударить.
Прямо на моих расширившихся в ужасе глазах человеческая ладонь увеличилась в размерах, покрываясь черной шерстью, ногти превратились в длинные острые когти, серые глаза злобно сверкнули, удар и жуткая разрывающая в клочья боль. Щека горела огнем, теплая кровь потекла по подбородку, пачкая одежду, я завыла, падая на колени и отползая назад. Боялась представить, во что эта тварь превратила мое лицо. Жуткая новая реальность обрушилась на меня с неотвратимостью гильотины. Несчастное сознание не выдержало, отправляя измученное тело в забытье.
Торвуд Романо
Вилрод нараспев читал заклинание призыва избранной, линии круга, впитавшие в себя мою кровь, светились все ярче. Голос шамана громыхнул и замер, казалось, само время остановилось, превращаясь в липкую смолу, крепко удерживающую неосторожное насекомое, рискнувшее коснуться янтарной капли. В самом центре внезапно возникла девушка. Колдун приветствовал ее, я же ждал. Ждал хотя бы выражения почтения, зверем от нее не пахло, а магиня должна была уже понять, что ее перенесли в другой мир, и необходимо приветствовать его хозяина. Может, у нее физический изъян, и она не способна говорить? Жаль, неожиданно миниатюрная она оказалась прекраснейшим из когда-либо виденных мною созданий. Неужели фея или лесная нимфа? Длинные темные волосы, словно драгоценный шелк, укрывали плечи малышки, обрамляя округлое лицо. Светлая, будто светящаяся изнутри, кожа без единого изъяна, тонкие черные брови, ровный нос, мягкий румянец на выразительных скулах, пухлые, чуть приоткрытые губы. Они как два лепестка нежных весенних цветов манили прикоснуться, приласкать, испить их сладость до дна. Но главное – это глаза! Невероятные глаза, словно озеро Нирта высоко в горах, прозрачные и пронзительно голубые. Спокойные на первый взгляд, таили в себе опасность, заманивали, завлекали своей красотой, утягивая в самый глубокий омут, откуда нет и не будет возврата. А какой у нее мог бы быть голос! Чарующий перезвон тончайших колокольчиков должен стыдливо смолкать, не рискуя раздражать слух грубостью, по сравнению с ним. Малышка никогда не произнесет своего имени и не сможет назвать мое! Внезапно возникшая брезгливость от того, что моя пара не полноценна, ущербна, затопила меня. Не сдержавшись, скривился.
– Она немая? – с неприязнью спросил Вилрода.
Внезапно волшебное создание заговорило, а меня молнией ударило осознанием.
– Вовсе нет, – сердито буркнула она.
Человечка! Самая обыкновенная! Без капли силы или иного дара! Слабая, бесполезная, настоящая обуза и позор для такого сильного альфы, как я. Все очарование девушки мгновенно улетучилось, оставляя горькое послевкусие на губах.
– Обычная человечка? – пришел в бешенство, предъявляя претензию шаману, в тайне надеясь на ошибку, но предатель волк внутри радостно поскуливал и вилял хвостом, приветствуя свою единственную, как какой-то домашний зверек, а не опасный дикий хищник.
Вместо того, чтобы выразить покорность, девушка все сильнее дерзила, не внимая голосу разума и шаману, предостерегавшему ее, выводя меня из себя все сильнее. Я должен был указать ей на ее место, но и тут строптивица неожиданно разозлилась, зарычав не хуже меня. Волк довольно заурчал: «Темпераментная, страстная малышка!» Он пришел от человечки в полный восторг в отличие от меня. А уж когда та потребовала вернуть ее обратно, мы оба сорвались, но, в отличие от зверя, я ни капли не сожалел о содеянном. В несколько мгновений подобрался к ней и оскалился, предупреждая о неминуемом наказании. Выпустил когти и полоснул ее по нежной коже лица. На щеке сочились кровью три глубокие борозды. Волк в панике заметался, умоляя выпустить его, позволить помочь своей паре, зализать жуткую рану, пока не поздно, но я был неумолим, жесткой рукой удерживая вторую ипостась внутри. За неповиновением всегда следует наказание, человечка должна запомнить это раз и навсегда. Девушка завыла от боли и упала на колени, пытаясь отодвинуться от меня. В голубых глазах была мука, всего на секунду мое сердце дрогнуло, но я раздраженно задавил любое проявление эмоций. Ее уродство совершенно не помешает мне получить наследника, а после родов надобность в ней отпадет, и я отошлю ее подальше. А пока темница станет ей новым домом.
Что-то такое все же ворочается в груди, не дает, как и прежде, мыслить отстраненно, тянет, зовет, нашептывает чуть слышно. И это беспокоит! Никогда прежде ни у одного волка из правящей семьи тяга к истинной так и не проявилась. Что же теперь? Почему я чувствую отголоски ее боли и ужаса? Почему все внутри переворачивается, а зверь в отчаянии бросается на широкие прутья собственной клетки, впервые в жизни мечтая разорвать свою человеческую половину?
  
Нет, нельзя допустить, чтобы хоть кто-нибудь узнал, что у черного альфы отныне появилась слабость. Лишь Вилроду я могу доверять. Он должен найти ответ в древних манускриптах.
– Бросить в камеру, – распорядился, покидая зал призыва в весьма неоднозначном, даже растерянном состоянии. Горло перехватило, за ребрами жгло огнем, в глазах темнело.