Идол

Что было бы дальше, если бы не эта суматоха?
Ох…
Я снова посмотрела на себя в зеркало и, помедлив, взяла толстовку МаЗа, которую он вчера сказал мне надеть. Чувствовала себя воровкой, но ведь он не забрал её. Может, специально оставил? Куртка-то моя осталась в клубе, а уже была осень. Будет странно, если я выйду сейчас на улицу в таком открытом платье. Да и холодно, вообще-то.
  
Я пообещала себе, что обязательно верну Матвею его вещь, если представится возможность, натянула его толстовку, взяла свой телефон и поторопилась скорее отсюда.
 
Было
 
– Лора! – Эля подскочила с места, едва я вошла в нашу с ней комнату в общежитии. – Ты где была?! Я звонила тебе! Раз сто, наверное!
– Прости…
Я виновато посмотрела на подругу, она же покачала головой.
– Ты вообще адекватная? – спросила мягче. – Почему не отвечала? Где ты была? Всё в порядке? Интернет гудит, что вчера на концерте была стрельба, я тут едва с ума не сошла! И… – Эля прищурилась, зацепившись взглядом за толстовку МаЗа на мне. – Что это на тебе за вещица?
– Это… Зимина, – я решила не врать ей. Зачем?
Эля замолчала так внезапно, что меня оглушило тишиной. Она несколько раз быстро моргнула, открыла рот, потом захлопнула его и свела брови.
– В смысле… Матвея Зимина? – медленно проговорила она.
– Угу, – я кивнула и облизнула губы.
– Которую ты… случайно нашла? – с сомнением, всё так же медленно выдавила моя соседка.
– Нет, – я пожала плечами. – Он сам дал мне её. Я выиграла свидание с «Тотем», это как бы долгая история…
Договорить мне Эля не дала. Она завизжала так внезапно, что я вскинула руки, чтобы заткнуть ладонями уши. Эля же бросилась ко мне, обняла, потом, продолжая громко вокализировать, запрыгала на месте.
– Ого! Ого-го-го!!! – пищала она. – Ты с ним! Нифига-а-а! Нифига себе!
Попав под эмоциональный поезд по имени Эля, я застыла, пережидая эту атаку. Так было безопаснее.
Эля пару раз хлопнула в ладоши, а потом замерла, заговорщически прищурилась и прошептала:
– Ты с ним переспала?
– Что? – мои щёки тут же вспыхнули жаром. – Нет!
– С кем она переспала? – В комнату вошла Ждана, наша третья соседка.
– Да ни с кем я не спала! – Закатила глаза я, а Ждана разочарованно поморщилась.
– Но ты пришла в его толстовке! – Недоверчиво возмутилась Эля.
– В чьей толстовке? – Недоумённо уставилась Ждана.
– В толстовке Матвея Зимина! – Торжественно объявила Эля, и мне захотелось её стукнуть. Зачем же так громко? Вся общага в курсе сейчас будет.
Лицо Жданы вытянулось, глаза округлились. Она кашлянула, но, слава Богу, не была такой эмоциональной, как Эля.
– Хорошо, что не в толстовке их барабанщика. А то я бы расстроилась.
Эля закатила глаза, раздражённо выдохнув. Пока мы с ней пускали слюни на Зимина, Ждана наших восторгов не разделяла, предпочитая повесить над своей кроватью постер Стаса Бонаева – барабанщика «Тотем». К слову, моя подруга Валя, из Волгограда, тоже сохла именно по нему, хотя иногда не могла определиться, кто же ей нравится больше – Бонаев или итальянец Мэрлини, их гитарист.
– Так, слушайте, – я подняла руки и проговорила максимально строгим голосом. – Я выиграла «свидание», мы немного пообщались с парнями, а потом началась эта стрельба и суматоха, Зимин дал мне свою толстовку, потому что нужно было убираться из клуба, а моё платье было слишком… заметным. И всё, мы ушли.
– И было это в…? – Эля выгнула бровь. – А пришла ты в десять утра.
– Я от страха отключилась, когда начали стрелять, а потом проснулась в пустой квартире, за мной приехало такси, и вот я тут.
Мои соседки смотрели на меня так, будто я им рассказала полнейшую небылицу. Со стороны, в общем-то, так и звучало. Но ведь это была правда! О том, что Матвей предлагал мне развлечься, я решила не говорить. Мне было… стыдно. А ещё слишком волнительно думать об этом, не то что рассказывать вслух кому-то.
Девчонки переглянулись.
– Ладно, – махнула рукой Эля. – Но молчать о таком – преступление!
Я не успела даже ничего сказать, как она схватила свой смартфон и навела на меня камеру:
– А вот и наша девочка! Та, что выиграла эту жизнь, выиграв свидание с «Тотем», – Эля расплылась в своей фирменной идеальной улыбке. – И-и-и… посмотрите, в чём она пришла под утро! В Толстовке самого Матв…
– Эля! – Я, спохватившись, закрыла камеру ладонью, но подруга рассмеялась.
Эля была довольно успешной и популярной блогершей, у неё только в Тик Ток было больше пятидесяти тысяч подписчиков!
– Ты же не… – я посмотрела на неё округлившимися глазами. – Ты же не «кружочек» снимала?!
– А что в этом такого? – Надулась Эля. – Это же круто! Ты только представь! Весь университет будет…
– Эля! – Я прикрикнула на подругу. – Ты очумела? Удали сейчас же!
Она стушевалась и поникла, поняла, что на эмоциях сделала то, что задело меня. Эля – хорошая подруга, но иногда её заносит, и она потом сожалеет о своей импульсивности.
– Блин, – Эля подняла на меня виноватый взгляд от экрана смартфона. – Я удалила, но было уже сорок три репоста.
Вот же блин… удалённое видео не исчезает из репостов.
Прикрыв глаза, я отвернулась, пока Эля и Ждана притихли за спиной. Стащила толстовку Матвея и бросила её на свою кровать. Ещё раз написала маме, а потом вытащила из шкафа полотенце, свежее бельё, накинула на платье халат и побрела в душ, очень надеясь никого не встретить по пути.
Закрывшись в кабинке, я разделась и встала под душ. Прикрыла глаза, когда кожи коснулись горячие струи воды.
Я попыталась расслабиться, и вроде бы начало получаться. Мышцы отдались лёгкой болью, которая бывает, когда долго находишься в напряжении, а потом пытаешься расслабиться. Но вместе с этим в груди начало жечь.
Всё, что произошло со мной вчера, казалось нереальным. Было ли это вообще?
Было.
И встреча с любимой группой, и стрельба, и чужая пустая постель.
И губы Матвея Зимина на моих. Его руки на моей талии.
При воспоминании о прикосновениях МаЗа, я сжала ладони в кулаки и упёрлась в стену. Внутри бурлил очень странный коктейль – к восхищению и обожанию, которые я испытывала к нему раньше, добавился страх. Матвей Зимин действительно теперь пугал меня.
И весь этот коктейль, разлившись по венам, заставил кожу пойти мурашками даже под струями горячей воды.
Я знала, что этот эпизод остался в прошлом, что я больше никогда его не увижу в реальности, но внутри странно жгло. Всё, чего мне сейчас хотелось, это вставить в уши наушники и включить его голос.
Именно это я и сделала, выйдя из душа. Даже отказалась от завтрака, хотя девчонки настойчиво предлагали. Игнорируя, что сейчас в самом разгаре день, я закуталась в свой банный халат и забралась под одеяло, а потом включила на повтор Тотемовское «Чудовище», заново раз за разом проживая смысл текста и теперь точно понимая, о чём эта песня. А точнее, о ком.
 
Добби
 
Уже после первой пары мне захотелось помыться. И в группе на лекции, и в коридорах на меня смотрели и шептались или переглядывались. Липкие чужие взгляды доставляли жуткий дискомфорт.
Не могу сказать, что я была закрытой и необщительной, нет. У меня были подруги в школе в родном Волгограде, и в художественной студии тоже были. Но душой компании я никогда не была, и в центре внимания тоже. Даже когда к доске выходить приходилось, чувствовала себя напряжённой.
Но то, в какой фокус я попала сегодня, казалось мне невыносимым.
Я зашла в раздевалку нашего потока и привалилась спиной к стене, спрятавшись между куртками. Мне срочно нужна была передышка, пока моя кожа не пошла ожогами под этими взглядами.
  
– Лора, – несмело позвала Эля, и я услышала шорох раздвигаемых курток. – Я знаю, что ты здесь.
Её обеспокоенное лицо показалось между рядами, где я спряталась.
– Здесь, – сказала я глухо и не удержалась от шпильки из-за обиды. – Надеюсь, ты без камеры.