Идол

Первым по коридору шёл Стас, за ним Адриано, потом Матвей и я, остальные парни сзади. Свернув за угол, мы услышали ещё два выстрела. Я не смогла сдержать вскрик и зажмурилась, но Зимин припустил почти бегом, крепко зажимая в одной руке пистолет, а в другой моё запястье.
– Мот, это те, о ком я думаю? – На бегу негромко спросил Роман.
– Да. Уверен, они. Нужно связаться с Шорохом. На крайний – с Артистом или Немцем.
  
Божечки, кто все эти люди? И что-то мне подсказывало, что знать мне о них совсем не следует.
– Ох! – у меня вырвался ещё один вскрик, когда мы спустились по пролёту ступеней. Бежать на шпильках было совсем неудобно, и я подвернула ногу на последней.
Зимин притормозил, бросил на меня короткий взгляд, а потом, ничего не говоря, наклонился, и через секунду картинка перед моими глазами закружилась, а живот упёрся в его твёрдое плечо.
Он просто перебросил меня через плечо, словно я мешок с сахаром, и без какого-либо напряжения продолжил бежать по коридору, будто я совсем ничего не весила.
Я чувствовала его горячую ладонь на своих бёдрах, у самой кромки моего короткого платья, и это ощущение прорвалось даже сквозь леденящий страх от всего происходящего. Он мог бы держать меня и чуть ниже.
Я моргнула, пытаясь рассеять хаос в своей голове. Сейчас, в этой сумасшедшей суматохе, последнее о чём следовало беспокоиться, так это о руке МаЗа возле моей задницы.
В живот больно давило его плечо, и я попыталась чуть отодвинуться. Зимин же на ходу чуть поправил меня на плече, а потом… потом я подняла голову, и дыхание сбилось.
– Там! – взвизгнула я, увидев в конце коридора сзади нас двоих. И они явно были с оружием! Божечки!
Меня резко замутило, и я изо всех сил вцепилась в футболку Зимина, когда он резко развернулся. Роман и Данил в мгновение отклонились в разные стороны, а Матвей… сделал в сторону бегущих несколько выстрелов. У меня заложило уши от резкого звука, а в глазах тут же потемнело от страха, и я даже не увидела, что же случилось с теми, кто нас преследовал. Все силы ушли на то, чтобы сдержать тошноту, а потом я отключилась.
 
Одна
 
Глаза я открыла с трудом. Голова гудела и мне было жарко. Единственным желанием было зажмуриться и снова уснуть, но потом в памяти вспыхнули воспоминания вчерашнего вечера и я, резко втянув воздух, села на постели.
На постели…
Голова закружилась от резкой смены положения, и мне пришлось сдавить виски пальцами, чтобы немного притормозить его. И когда это всё-таки удалось мне, я распахнула глаза и ошалело осмотрелась.
Я находилась в квартире. В довольно большой студии с высокими потолками и огромными в пол окнами, сейчас закрытыми тяжёлыми темно-зелёными шторами.
И хоть шторы и были явно блэкаут, я смогла определить, что за окном светло.
О! Вот блин!
Значит, уже наступил следующий день.
Внутри всё сжалось, в груди вспыхнуло. С опаской и замирающим сердцем я сначала перевела взгляд на постель рядом.
Никого. И не примято.
Потом откинула тяжёлое одеяло в пододеяльнике тёмно-кирпичного цвета и посмотрела на себя, задержав дыхание.
На мне по-прежнему было надето моё серебристое платье, которое теперь показалось слишком… шлюшьим.
Толстовка Зимина лежала на плетёном кресле недалеко от кровати, там же на полу стояли мои туфли на шпильке.
Я прислушалась. Не похоже было, что в квартире был кто-то ещё.
Откинув одеяло, я осторожно встала на пол босыми ногами. Ну почти босыми – тонкий капрон колготок особенно не менял ситуацию.
Пол оказался прохладным, но стоило сделать шаг, и я ступила на мягкий каракулевый ковёр, и пальцы ног обволокло приятным теплом.
Я прошла по квартире, стараясь ступать тихо. Но ни в кухонной зоне, ни в ванной, ни на втором этаже, который занимал место над кухней и являлся открытым небольшим спортзалом, никого не обнаружила.
Тогда я подошла к окнам и распахнула шторы. Голова тут же закружилась, потому что я увидела улицу как на ладони, а обычные легковые автомобили казались размером с детскую машинку.
Квартира была этаже на двадцатом, если не выше. И огромные окна в пол заставили отпрянуть от них, резко выдохнув. Я жутко боялась высоты.
Мысли заметались.
Где я? Куда Матвей привёз меня? Где моя сумочка и телефон?
И сколько вообще сейчас времени?
Мама, наверное, с ума сходит там!
Она хоть и жила почти за тысячу километров, но всё никак не могла привыкнуть, что я теперь в Москве, далеко от неё. Мы созванивались каждый вечер. А что я пошла на концерт – ей и не сказала. Она бы волновалась слишком и, уверена, звонила бы мне каждые полчаса. В лучшем случае.
Но даже и будучи в неведении, мама точно подняла панику, что я не отзвонилась ей вечером!
Я снова дёргано осмотрелась. Внутри страхом пульсировала мысль, что меня здесь заперли, лишив не только возможности уйти, но и связи.
На столике у дивана телефона не было. Возле кровати на тумбочке тоже. Как и на полке у двери.
Я попыталась открыть входную дверь, нажав на ручку, но та не поддалась. Кодовый замок с тёмной электронной панелью возмущённо пискнул, загорелся красным и даже высветил сенсорную цифровую панель, но тут же потух.
Здесь нужен цифровой код, который мне, конечно же, был неизвестен.
Стало трудно дышать. Квартира просторная, большая, но осознание того, что я без связи в замкнутом пространстве на чёрт знает каком этаже, пугало до жути. Вообще всё произошедшее со мной вчера пугало до жути и казалось нереальным.
Я зажмурилась и сосчитала до десяти, стараясь замедлить разгоняющееся сердце. Так не к месту в памяти всплыли картинки из старого фильма «Ножницы» с Николь Кидман, в котором героиню планомерно сводили с ума, заперев в какой-то квартире.
Я подошла к кухонной зоне и открыла кран с водой. С секунду смотрела на шипящую быструю струю, потом набрала полные пригоршни и на секунду погрузила в холодную воду лицо.
Дыхание сбилось, я стряхнула воду и вдохнула глубже и чуть легче. Но тут же вздрогнула от резкого громкого звука – рядом на столешнице зазвонил мой телефон.
Он лежал вниз экраном, белый на белой столешнице, потому я сразу его и не заметила! Но тут же схватила и увидела, что звонит незнакомый номер.
– Слушаю? – прижала к уху.
– Добрый день, – сказал мужской голос. – Лора?
– Да, это я, – сбивчиво ответила в ожидании, что он продолжит.
– Я Максим, таксист. Мне сказали отвезти вас домой. Я жду у подъезда, вы готовы спуститься?
Я быстро заморгала, ощущая, как напряжение немного начинало отпускать, но тут же встрепенулась.
– Я… готова, но вряд ли смогу выйти, я не знаю код двери квартиры.
– А, да! Простите. Код: четыре один двенадцать. Я припарковался у шлагбаума. Поездка уже оплачена.
Всё ещё держа смартфон у уха, я подошла к окну и выглянула из-за шторы, не уверенная, что окна выходят на ту сторону, где ждёт машина. Но тут же заметила на выезде из двора шлагбаум и припаркованный за ним белый внедорожник. Что ж, это явно не эконом, если это вообще, конечно, такси.
Последняя мысль вызвала напряжение, но я сказала себе, что Зимину точно незачем подсылать ко мне странную машину, если я и так нахожусь у него взаперти. Или не у него, но с его ведома.
Незачем же? Правда?
Так или иначе выбора у меня всё равно не было. Можно было попытаться выскользнуть из квартиры и сбежать, но я отмела эту мысль. Если бы со мной хотели сделать что-то плохое, то сделали бы это, когда я была без сознания, а не укладывали бы в постель в шикарной квартире.
Я было метнулась за своими туфлями, рядом на столике заметила свою небольшую сумочку, но застыла, увидев себя в большое зеркало. Платье снова показалось мне слишком откровенным, особенно для дня. На кого я похожа в нём вообще?
  
Неудивительно, что Матвей вчера предложил мне…
При воспоминании о том, как он отвёл меня за шторку и непрозрачно намекнул на продолжение, у меня моментально пересохло во рту, а щёки обожгло жаром. Губы словно снова ощутили его грубый горячий поцелуй, прервавшийся из-за тех выстрелов.