Январский гром (СИ)
— Это то, что ты пытаешься уже сейчас сотворить с нашим «полтинником»? Ну да — «гадюка» закреплена в корпусе. Да и на Т-26 и БТ снимаются башни и ставятся пушки — те же самые, как ты сказал, «мардеры».
— Нужно всегда опережать противника хотя бы на «полшажка». Легкие танки с противопульным бронированием на поле боя долго не живут, да и не нужны они на нем, только напрасные потери. А вот с противотанковой пушкой очень даже полезны, и это уже оценили по достоинству. А к тому времени, когда противник нам истребит все эти эрзац-САУ, то «полтинники» уже будут выпускаться в достаточном количестве, а их устойчивость в бою гораздо выше. Но дело не только в них — немцы ведь качественно усилят свои четверки уже следующим летом, и если мы здесь не сыграем на опережение, то огребемся по полной программе. Понимаешь — количество это хорошо, но если есть возможность перевести его при этом и в качество, то нужно этим воспользоваться незамедлительно. Потому я постоянно и пишу докладные, а так как в них речь идет исключительно о пушках, то Сталин внимательно рассматривает, да и выслушивает меня при разговорах.
Кулик потянулся за папиросой, закурил. То, что происходило на Западном фронте в последние дни, однозначно свидетельствовало о переходе противника к обороне — немцы банально выдохлись. Причем быстрее, чем происходило в той реальности. И все дело не в том, что им не удалось окружить под Вязьмой четыре армии, хотя и это значимо, а исключительно в Ленинграде. Страна сохранила за собой важнейший промышленный центр, производство вооружения только возрастало, так как обеспечивался привоз всего необходимого. И главное — сохранился огромный людской потенциал, как в армии, так и в промышленности — людей не «потратили» в бесконечных безрезультативных попытках прорвать удушающее кольцо блокады. И таких было по его прикидкам не меньше двухсот тысяч тех самых бойцов и командиров, что должны были погибнуть или стать калеками во время этих «наступлений». И полмиллиона ленинградцев, что должны были умереть или стать дистрофиками от голода сейчас не только живы, но и трудятся. А потому сложившаяся ситуация уже начинала влиять на все фронта, отчего реальность и стала трансформироваться в лучший вариант.
— Танки это основа любого наступления. Без танковых войск о прорывах фронта можно забыть, как и о победах. Немцы модернизируют «четверку» — их усиленная лобовая броня будет держать наш 76 мм снаряд из Ф-34. А вот 75 мм пушка в 48 калибров начнет уверенно пробивать броню с километра, дистанция поражения значительно возрастет от нынешней. Нужно ставить «гадюку», но чтобы пушка действовала эффективно, необходимо увеличивать башню, а без расширения башенного погона хотя бы на двадцать сантиметров это невозможно. Да и эффективность действия нашего основного боевого танка возрастет, если сама башня станет трехместной — тогда командиру потребуется своя башенка, и он будет руководить в бою, а не быть наводчиком при пушке. И при нем радиостанция в кормовой нише, а радиста убрать за ненадобностью, вместе с курсовым пулеметом по отработанному на КВ методу, зато сохранив запас более габаритных снарядов. И лобовую броню сделать толще, хотя бы до шестидесяти миллиметров, и монолитной плитой, убрав люк механика-водителя. Я ведь тебе однажды говорил про «сорок четверку», как там при том же равном весе, так скомпоновали танк, что резко улучшили его характеристики.
— Я тогда удивился, — произнес Жданов. — Но как на такое пойти, если мехвод при попадании выбраться не сможет, а люка над головой нет.
— А как радист сейчас выбирается? То-то же. Зато число погибших мехводов станет меньше числа сгоревших, как и число танков, пораженных в лоб. Да, Сталинграде, и в Горьком нововведение не введешь, там надо сейчас выпускать как можно больше машин. Но ведь есть заводы Омска и Нижнего Тагила, на которых сейчас готовятся к выпуску Т-34. О них я и отписал Сталину — ведь на них можно погнать на сборке «улучшенную» версию. У нас тогда будет и количество, и первые эталоны качества одного и того же танка — есть к чему стремиться. И менять ничего не придется до самого конца войны, только переходить все на «эталон» постепенно.
— И я о том сообщил «Верховному», надеюсь, он примет мое мнение во внимание, особенно после демонстрации ему нашего нового «облегченного» КВ, а также САУ на его базе.
— До массового прихода «тигров» остался год, «пантер» полтора — нужно торопиться с новой пушкой для КВ. «Гадюка» хороша, но она для среднего танка. А на тяжелый КВ нужно что-то максимально убойное при этом скорострельное, с унитарным выстрелом. Вот тогда будет чем встретить появление гитлеровского «зверинца»…
СУ-100, Т-44 и Т-34/85 — все эти три машины были приняты на вооружение в 1944 году и имели один и тот же вес. Но за счет перекомпоновки дизеля на «сорок четверке» — его поставили поперек через «гитару», а не по вдоль танка, Т-44 стал заметно ниже, а его бронирование радикально улучшено — лобовая плита имела толщину 90 мм, бортовая броня 75 мм, при той же 85 мм пушке в башне. И даже на «самоходке» при ее 100 мм пушки лоб был прикрыт основательно — 75 мм. А вот на «тридцать четверке» сменили только башню, сам корпус остался прежним — 45 мм вкруг…
Глава 13
— Клим, я хорошо вижу, что Кулик перестал быть собой, нашим давнишним другом, которого мы хорошо знали со времен обороны Царицына. Болезнь совершенно преобразила его — потеряв память в одном, он неожиданно получил знания в другом, каких у него отродясь не бывало. Очень интересный случай, и поучительный к тому же.
Сталин прошелся по кабинету, у него часто задерживались Молотов и Ворошилов, которым председатель ГКО доверял уже долгие годы. На столе высились небольшой «горкой» бумаги, которые Иосиф Виссарионович повторно прочитывал, чего он делал крайне редко — при его памяти хватало и раза для ознакомления с документом или информацией. Но тут дело приняло такой оборот, что пришлось еще раз внимательно ознакомиться со всеми доставленными из Ленинграда бумагами.
— У меня совершенно нет удивления, что Кулик все время пишет и пишет о своих пушках и прочем оружии, он просто одержим ими. И про танки и самолеты тоже, что меня нисколько не удивляет.
— Почему, Коба? Он ведь никогда прежде не лез в авиацию, и лишь изредка затрагивал танки, и то там, где касалось пушек.
— Танк это есть повозка для пушки, только забронированная и способная быстро передвигаться по дорогам, бездорожью и полю боя. Орудие нужно для поражения противника — без него от танка пользы практически нет. Так что Кулик в своем праве, когда занимается еще и танками — и мне его подход, четкий и выверенный, нравится гораздо больше, чем то, что предлагает Федоренко. А что касается авиации…
Сталин остановился, и принялся медленно набивать трубку, распотрошив для этого взятую из коробки папиросу. Затем раскурил, пыхнул дымком, и принялся неторопливо расхаживать, с паузами отвечая на заданный ему вопрос, причем как бы размышляя вслух:
— Вяче, мне нравится его чисто практический и предельно рациональный подход, я его вполне понимаю. Самолет это носитель бомбы, которую нужно быстро доставить и сбросить. Чтобы точно попасть, нужен прицел, порох заменяет закон всемирного притяжения. Истребитель вооружен пушками, которыми можно сбить вражеский аэроплан — а для чего он тогда вообще предназначен, как не для уничтожения врага?
— Если так смотреть, Коба, то да — предельно прагматично.
— Григорий так и смотрит — сугубо рационально. Есть оружие, которое можно улучшить, чтобы оно в бою принесло как можно больше пользы. И это без каких либо больших затрат, и тем более не только без остановки производства, но и снижения. Вот вчера мы с вами смотрели на станковый пулемет Дегтярева — в отличие от прежнего, который оказался с большими недостатками, это переделанный ДП, давно хорошо освоенный в производстве. И хорошая замена «максиму» — тот действительно устарел и к тому же очень тяжелый. И заметьте — Кулик и тут предельно прагматичен.