Январский гром (СИ)

Василий Алексеевич внимательно слушал маршала, не сводя с него глаз. Приезд в Ленинград потряс Дегтярева до глубины души — он хорошо знал бывшего начальника ГАУ, но то, что произошло с Куликом, было необыкновенно. Апоплексический удар обычно «искорежит» саму личность человека, но тут произошло совершенно невероятное чудо — болезнь оказала на маршала благотворное воздействие, совершенно изменив его разум. Можно было подумать, что перед ним сидит «двойник», но это невозможно — весь облик, тембр голоса, характерные шрамы и родимые пятна, все свидетельствовало о том, что это прежний. А вот речь совершенно изменилась по смыслу, слушать маршала было теперь в удовольствие, никаких грубостей, и ощущение, что Григорий Иванович откуда-то разом приобрел блестящее образование. Это поразительно, и поневоле возникла мысль, что Кулик просто притворялся малограмотным, и очень хорошо это делал долгие годы. Ведь если посмотреть внимательно на его деятельность как начальника ГАУ, то результат налицо — артиллерия Красной армии проявила себя в войне гораздо лучше, чем авиация и танки, которым уделялось внимания никак не меньше, даже больше. И просто сама болезнь освободила из маршала «оков», которые тот на себя в силу каких-то причин наложил.
  
— Ваш ДП оказался самым подходящим оружием, а потому два талантливых конструктора принесли мне изготовленный модуль для ленточного питания пулемета, пояснив, что переделка сильно скажется на самом пулемете и на его производстве. Потому модернизация оказалась незначительной — ведь практически она не затронула ни сам пулемет, ни его характеристики. А вот благодаря ей удалось возможным поставить модуль, гениальная конструкция. На этом их работа закончилась, и по вполне понятным причинам я не могу назвать ни их имена, и не в состоянии исправить уже совершенные события. Да и никто уже не сможет — надеюсь на понимание.
Дегтярев только кивнул — теперь догадался, почему о таких работах ничего не было слышно. Пошли аресты среди многих, имевших отношение, как к самолетам, так и авиационному вооружению. И тут маршал действительно ничего не сможет сделать, даже ходатайствовать. Да и никто не сможет, если тех приговорили, и уже расстреляли.
— Модуль я видел и разбирал, стрелял с его помощью — металлическую ленту изготовили специально. А как началась война, вспомнил про него уже в Ленинграде. Алексей Иванович, вы не смотрите, что он молод, модуль изготовил, заодно по моим объяснениям произвел модернизацию вашего ДП, на основе того, что имелось здесь.
Маршал коснулся пальцами лба, и Дегтярев кивнул в ответ — теперь для него очень многое стало понятным.
— Собственно мы только улучшили ваш станок под ДС, приспособив его под пулемет, изготовили толстостенный ствол, и пазы для крепления коробки со ста патронами, и крепления под станок. Иначе вес пулемета, если подвесить короб на 250 патронов, недопустимо тяжел — полтора пуда. Столько же на станке, но без пулеметной коробки. Да и стрельба с сошек серьезно затруднена. А так на станке сделали крепление для коробки — ствол выдерживает непрерывную очередь на ленту. И даже сможет выпустить вторую — но там его нужно заменить или охлаждать. В целом, характеристики значительно улучшились — вместо стрельбы короткими очередями в 5–7 патронов, при ленточном питании можно стрелять по 15–20, даже 25 патронов. Боевая скорострельность в минуту лента, хотя у «дегтяря» диск, максимум полтора, то есть в три-пять раз больше. Точность стрельбы со станка в полтора раза лучше, чем с сошек. Так что принимайте свое собственное «изделие», Василий Алексеевич, пусть в несколько ином виде — был ручной, стал станковый пулемет, в котором сейчас великая нужда.
— Григорий Иванович, я не могу ему дать только «свою» маркировку — ваш труд и Судаева очень велик. Так что убедительно прошу вас дать этому пулемету наше общее название.
Кулик рассмеялся на его слова, но Василий Алексеевич говорил предельно серьезно, какие могут быть шутки с маршалом. И тихо сказал, похлопывая по стволу закрепленного на станке пулемета.
— КДС, хорошая аббревиатура. «Комплексный Дегтярева-Судаева». А комплексный потому, что он ручной и станковый, с ленточным и магазинным питанием, достаточно снять модуль, а это быстро, вы сами проверили. Можно дать КДС и бытовое название — «пила», как раз по количеству выпускаемых очередью пуль, что «зубьев». Мы лишь «затерли» за мастером «шероховатости» в его работе, вполне допустимые.
— Хорошо, все документы и чертежи будут проходить именно под этим именем, Григорий Иванович. Но все равно поражен до глубины души — не представлял свой ДП как станковый пулемет, а тут удивительно. Вы даже не представляете, что вы сделали…
— Вполне обычная модернизация, при которой максимально выжимается из конструкции все, что возможно. И при этом увеличивается как выпуск оружия, уменьшаются издержки. Я вам рассказывал про «триплекс», а теперь очередь за полковым «дуплексом» — этот появится уже весной, как только «сорокапятке» удлинят ствол и модернизируют лафет. А ваш КДС только один из образцов модернизированного оружия, но все вместе они изменят ход войны, и позволят победить с наименьшим расходом людских и материальных средств. Теперь, Василий Алексеевич, дело за вами, я имею в виду производство — его нужно начинать немедленно. Мы здесь будем изготавливать только «модули» — на большее не способны. Да и Алексей Иванович занят своим пистолетом-пулеметом, вы его оценили. Нашли артель, что занимается сгибанием металла — технология интересная, если ее внедрить, то стоимость автомата будет на уровне трехлинейки…
«Ротный пулемет» РП-46 изначально предназначался для стрельбы с сошек с ленточным питанием, и при этом не имел подобно пулемету Калашникова крепления под коробку с патронами, которую нес второй номер расчета. Да и станка к нему не изготовили, посчитав излишеством. Однако оценив сам пулемет по достоинству, в других странах изготовили и внедрили в «жизнь» как раз все эти «недостающие элементы»… 
 
  
Глава 12 
 
— После войны, и на ее осмысленном опыте, можно внедрять в производство все то, что будет выработано на основе ее опыта. Сейчас нужно оружие, очень много оружия, но при этом мало уступающего по своим параметрам вражескому, и при этом максимально удешевленного. А потому у нас только один путь — модернизация принятых на вооружение образцов до достижения максимальной эффективности и при этом, не только резко увеличивая выпуск нужного оружия, но и снижения его себестоимости. А я, Андрей, достаточно хорошо знаю, что нам нужно, и примерно как всего этого добиться. Если внести необходимые изменения именно сейчас, пока многие из эвакуированных предприятий не возобновили производство, то сам представлять должен какой эффект это окажет на будущее.
— Уже оценил, переговорив с Дегтяревым, — улыбнулся Жданов. — Если прекратить производство «максимов», и нарастить выпуск КДС, то получим втрое больше станковых пулеметов. Причем к февралю уже будет несколько тысяч таких пулеметов, нужны только модули — Василий Алексеевич надеется на два новых цеха, где начнет производство уже модернизированных ДП. А к лету пойдет и полное «насыщение» войск, при этом сокращение «максимов» никто уже и не заметит. Их потихоньку передадут в пульбаты да полевые укрепрайоны, для наступления слишком тяжелы. И трехлинейку необходимо заменить в производстве карабином с откидным штыком — мне уже сотни раз отписали, что шарнирный штык полезен в бою. Еще в прошлой войне подобные были — я сам держал в руках винтовку с таким штыком.
  
— Все новое это хорошо забытое старое, но по инерции мышления мы часто не придаем этому значения. А вот немцы тут поступают гораздо умнее, и приспосабливают к делу что угодно. Уже следующим летом мы увидим во множестве наши также рассверленные «гадюки», которые будут ставить на «мардеры», под самоходки переведут все легкие танки, которые у них только есть. И отлаженное производство отнюдь не остановят — те же чешские «38» начнут выпускать уже как самоходки, а потом додумаются до «хетцера» — максимально простого и дешевого «истребителя танков», имеющему неплохие шансы для выживания на поле боя благодаря мощному лобовому бронированию — плита шестьдесят миллиметров под большим наклоном.