Измена. Побег от истинного (СИ)

– РИ!
Голос у Алого был нетерпеливый и, вместе с тем, какой-то встревоженный. Словно ему позарез надо было что-то мне сообщить, но он не был уверен, что я отвечу. Я сидела, не зная, что и подумать. Уж не ловушка ли это? Дракон никогда ещё не связывался со мной подобным образом. Это не значит, что подобное невозможно, о чём-то таком я слышала, но на себе не ис…
– РИ!!
Алый явно начал терять последние остатки терпения. Я зажала рот руками, испугавшись, что вот-вот сорвусь и отвечу. А если он так отследит меня до этого места и явится сюда? Хороша же будет моя благодарность Иштвану за заботу!
Алый замолчал, но я кожей почувствовала жар его чешуи. Невольно вспомнила, как впервые дотронулась до неё, как села на спину дракона, даже как спала на ней, укрытая его крылом…
Но он пускал и ведьму к себе на спину, напомнил мне въедливый внутренний голос. Что это, как не предательство?
Комната задрожала, дробясь в навернувшихся на глаза слезах. Я скорчилась на стуле, мотая головой и с силой зажимая уши руками. Мне хотелось откликнуться. Очень. После всего, что узнала, внутри запылало неистовое желание бросить всё и бежать к Рену, чтобы рассказать ему всё, докричаться, достучаться до него, чтобы он понял всю правду о своей рыжей шлюхе.
Рен. Когда я произносила это имя даже мысленно, перед глазами возникало его лицо, и я таяла от нежности и любви. Но потом между нами вставали отвратительные воспоминания о голой ведьме на его коленях, а в ушах, как смертоносных хлыст, звучали безжалостные слова:
“Ты даже не смогла родить мне ребёнка, Ариадна!”
Сердце от этих воспоминаний болело так, будто в него, как в подушку для иголок, вонзили сотни лезвий.
В этот момент вернулось плохо забытое чувство: я ощутила себя ничтожной и одинокой. Словно стояла одна, на берегу обрыва, а на меня гигантскими шагами наступала чёрная толпа, которую возглавляла гнусно ухмыляющаяся Фелиция. Она шла, гордо выпятив раздувшийся живот, и сверкала глазами, как победительница. От осознания собственной ничтожности я съёжилась, особенно остро ощутив одиночество. Меня размажут и даже не почешутся. Если все догадки Иштвана верны, против меня – Фелиция и весь её ковен. Если им удалось околдовать Рена, то я против них – ничтожная вошка. Что я могу – бинт наложить и раны заживить? Сомневаюсь, что и с помощью Иштвана их можно одолеть…
Кожу опять опалило жаром драконьего дыхания. Алый словно вырос за мой спиной, и я почувствовала, как он словно пытается укрыть меня шатром своих гигантских крыльев. Может, я всё-таки не одна?
На руку легла мягкая невидимая крохотная ладошка. В сердце шевельнулась робкая надежда.
– Ну уж нет, – пробормотала я для себя самой и в исступлении замотала головой, – вот если бы было заклинание, чтобы отмотать всё обратно, чтобы этой рыжей твари никогда бы не существовало, а наш ребёнок, наш милый Матей был бы со мной...
Сделала глубокий вдох, но страх никуда не ушёл. Я всё ещё оставалась слабой и беспомощной, которой не под силу противостоять могущественным тёмным силам. Что я могу? Только ответить Алому… но перед этим надо закрыть свой разум так, чтобы не случайно дать ему понять, где нахожусь. Конечно, я и сама этого не знаю, но вдруг дракон найдёт способ?
Впрочем, хватит ходить вокруг да около и решаться. Это как с купанием – чем дольше ты стоишь в воде и тянешь, не решаясь окунуться, тем сложнее тебе становится. Если уж приняла решение, то надо делать. Для верности я даже прикрыла глаза руками и несмело откликнулась:
– Я слышу тебя.
От буйного порыва радости, обрушившегося на меня, кажется, даже вздрогнул дом. Стул подо мной покачнулся, но я удержалась на нём, продолжая изо всех сил закрывать глаза.
– РЕЙНОЛЬД… НЕ СЛЫШИТ…
То ли до меня долетали отдельные слова Алого, то ли они давались ему с таким трудом, но у меня возникло чёткое ощущение, будто дракона спеленали и обездвижили, попытавшись вдобавок лишить его голоса.
В сердце поднялась ужасная жалость к пленённому зверю и колючая ненависть – к тем, кто с ним это проделал. Что, что они сделали? А, самое главное, как и во имя чего?
 
Кое-как справившись с эмоциями, я обратила внимание на последнюю фразу Алого.
– Не слышит? Что ты имеешь в виду?
– ВЕДЬМА… НЕ ПУСКАЕТ… СИЛЫ… НА ИСХОДЕ… НЕ ДАЁТ РЕЙНОЛЬДУ ОСВОБОДИТЬ МЕНЯ…
Нетрудно было догадаться, о ком он.
– Фелиция… – процедила я, и яростный рык Алого, хлестнувший меня по ушам, подтвердил правильность моей догадки.
– ОНА УЖЕ ПРОНИКЛА В ЗАМОК… ОХРАННЫЕ ПЕЧАТИ НЕ ПОМОГЛИ…
– В замок? – потерянно переспросила я. Внутри вновь вскипела ненависть и гнев. Мысль о том, что ведьма сейчас хозяйничает в комнатах, отделку для которых мы с такой любовью продумывали с Реном, была мне омерзительна. Вспомнилась незамысловатая керамическая тарелочка с двумя очаровательными ящерками, греющимися на камне: её я однажды купила на ярмарке ремёсел и повесила в Белую гостиную. Почему-то горше всего было думать о том, что загребущие пальцы ведьмы могут добраться и до неё.
Накатила особенная жалость к этой тарелочке и ящеркам, которые сейчас показались особенно беззащитными. Я обхватила себя руками и беззвучно заплакала, горюя и об их сохранности, и о нашем с Реном счастье, которое, как и эти ящерки, оказалось под страшной угрозой.
Голос Алого зазвучал в ушах вновь. На этот раз он звучал особенно приглушённо, будто дракон рывками удалялся от меня, а его слова испугали меня так, что я осталась сидеть на стуле, не решаясь отнять ладоней от лица.
– ВЕДЬМА… СКОРО… ПРОВЕДЁТ… ОБРЯД… СПАСАЙСЯ, РИ… БЕГИ…
– Что ты имеешь в виду? – в панике переспросила я, – от чего мне нужно спасаться?
– ЕСЛИ ТЫ НЕ УБЕЖИШЬ… ПОГИБНЕШЬ.
Это были последние слова Алого, долетевшие до меня.
  
Глава 21
 
Сказать, что слова Алого испугали меня – ничего не сказать, хотя, казалось бы, куда больше. После его ухода я так и осталась сидеть на стуле каменной статуей, не в состоянии пошевелиться. В голове калейдоскопом мелькал хоровод мыслей: обряд? Какой ещё обряд? И какая ещё опасность может мне угрожать? Достаточно ли этот дом надёжное место, чтобы укрыться? Спросить у Иштвана? Но тогда придётся признаться, что я болтала с Алым. Как чернокнижник отреагирует?
От безысходности я бессильно простонала, кусая губы, когда тишину вдруг разогнал голос Алдериана:
– Надеюсь, вы сейчас скажете, что владеете не только магией уборки, но и готовки, – спокойно сказал он. Я отлепила ладони от глаз и посмотрела в его сторону: чернокнижник стоял в дверях и демонстрировал мне пару заячьих тушек. Глубоко вздохнула и пожала плечами. Сказала, стараясь заставить голос звучать бодро:
– Если сможете как-то наколдовать мне соль и пару-троек больших картофелин, что-нибудь придумаю.
Иштван не ответил. Он опустил добычу, неторопливо прошёлся по помещению, заставив меня нервно напрячься, и испытующе посмотрел на меня:
– Вы разговаривали с драконом Рейнольда, верно?
Я вспыхнула, но утаивать от него что-то было глупо. Выдержала взгляд и тихо ответила:
– Да.
– Зачем вы это сделали? – осуждающе покачал головой Иштван, – я же ясно сказал вам: ничего не предпринимать без меня.
Меня тут же окутало чувство вины. Я всё-таки опустила голову, но каяться не стала.
– Я доверяю Алому, – упрямо пробормотала я, – он никогда не делал мне ничего дурного, всегда только оберегал и заботился.
– Посмотрите на меня, Ариадна! – строго велел Иштван, и я невольно подчинилась. Светлые глаза чернокнижника метали молнии, и я вжалась в сиденье.
– Мне очень не хочется этого говорить, но я всё же напомню вам, что этот ваш Алый пустил к себе на спину тёмную ведьму. Подумайте об этом и ответьте: по-прежнему ли стоит ему доверять?
От такой отповеди у меня задрожали губы. Испугавшись, что сейчас опять расплачусь, я негодующе встряхнула волосами:
– Его заколдовали! Я почувствовала это. По своей воле он никогда не предал бы меня!