Буду с тобой (СИ)

– Меня Ульяной зовут, а вас? – спрашиваю я и стараюсь не смотреть на них, иначе от стыда сгорю.  
– Максим Олегович, – представляется отец Платона.  
– Арина Дмитриевна, – с улыбкой говорит мама Платона.  
– Очень приятно, – я стараюсь улыбаться, но ощущение, что выгляжу невероятно глупо. – Вы присаживайтесь, скоро всё будет готово.  
– Может, мы телек пока посмотрим? Не будем мешать, – предлагает папа Платона своей жене.  
– Конечно, – к моему счастью, соглашается она. – Уля, готовьте спокойно.  
С пониманием родители Платона уходят, и я могу хоть немного перевести дух. Не успеваю при этом продолжить готовить несчастные тарталетки. Слышу, что вернулся Платон и несусь в прихожую. По верхней одежде и обуви Маркелов уже понял, что здесь его родители.  
– Блин, блин, блин, – шёпотом ворчу я, забирая у Платона зелень и баночку с сыром.  
– Я тут ни при чём, – пожимает плечами Маркелов.  
По его удивлённому и даже, можно сказать, взволнованному виду ясно, что он их точно не приглашал.  
– Они в гостиной, – говорю я и иду на кухню, но Платон не спешит к родителям, он следует за мной.  
– Уля, давай им скажем, – начинает шептать Платон и мне уже его идея не нравится.  
– Что? – Я устремляю свой возмущённый взгляд на Платона, и он хмурится.  
– Что ты моя девушка, а там потом посмотрим, как пойдёт, может так и будет.  
– Зачем? Я не хочу врать твоим родителям, я не смогу.  
– Они всё равно уже решили, что мы вместе, – уговаривает меня Платон, а я хочу побить его пучком петрушки за такие глупые идеи.  
– А потом что? – вот это меня волнует больше всего, ведь всем известно, что одна ложь тянет за собой другую.  
– Потом посмотрим, – лукаво улыбается Платон и отходит от меня пятясь.  
– Ладно, – соглашаюсь я.  
Всё-таки Маркелов мне так много помогает и искренне меня любит. Соглашаюсь я, совсем забыв про то, что с нами будет ещё и Дарья. 
Всё из рук валится после моего согласия подыграть Платону, но назад дороги уже нет. Родители вместе с Платоном проходят на кухню.  
– И долго бы ты от нас скрывал свою красавицу, если бы мы не заявились? – смеётся папа Платона.  
Маркелов глупо улыбается отцу и молчит, бросая в мою сторону благодарный взгляд. Неужели ему хорошо от этого вранья? Я вовсе не понимаю, зачем ему это нужно, но раз он так хочет... 
– Уля, ты не против, я тебе помогу, – предлагает Арина Дмитриевна и встаёт у раковины помыть руки.   
– Если вам несложно, – пожимаю я плечами и от волнения неловко прохожусь ножом не по зелени, а по пальцу. – Ой!  
– Ну как же так? – сокрушается Платон.  
Он оперативно оттесняет свою от раковины и подводит к ней меня, палец под холодную воду и хмурится, разглядывая, на самом деле, небольшую ранку.  
– Сынок, а где у тебя аптечка? – интересуется мама Платона.  
– Я сам! – резко откликается он. – Подержи пока так, под водой холодной. 
Платон отходит куда-то в прихожую, хлопает входная дверь и Максим Олегович смеётся.  
– В машину за аптечкой побежал, – поясняет он своё веселье.  
– Ну а ты чего стоишь? Видишь, Ульяна готовить уже не может, иди в ванную, мой руки и приступай, – командует Арина Дмитриевна и меняет доску с ножом.  
– Тяжела и неказиста, жизнь подкаблучника, – протяжно вздыхает Максим Олегович и уходит в ванную.  
Я улыбаюсь. Родители у Платона такие милые, и не удивительно что они смогли воспитать сына таким замечательным.  
– А как вы познакомились с Платоном? – интересуется Арина Дмитриевна, нарезая зелень вместо меня. 
– На работе. Я работаю в «Строй-комплексе», – отвечаю я спокойно, хоть здесь врать не приходится.  
– Значит, служебный роман. Это у нас семейное, – смеётся мама Платона и сам Платон забегает на кухню, на ходу распечатывая новую автомобильную аптечку.  
– Иди ко мне, – подзывает Платон к окну и откидывает в сторону тюль, раскрывает аптечку на широком подоконнике.  
Я как раз уже не могу держать палец под холодной водой, кости ломит и мышцы сводит. Но стоит убрать палец из-под холодной струи, как снова на порезе собирается алая капля крови. Добегаю до окна, чтобы не испачкать полы и сразу Платон берёт мою руку в оборот.  
 
– Больно? – с волнением, едва слышно спрашивает он, собирая кровь спиртовой салфеткой.  
Я отрицательно мотаю головой. Мне действительно не больно. Платон осторожно заклеивает мой палец и отпускает меня.  
– Наготовилась на сегодня, – смеётся он, отодвигает мне стул, чтобы я села за стол и сам присаживается рядышком.  
Родители Платона уже синхронно начиняют тарталетки и выкладывают их на блюдо.  
– Максим меня на работе заприметил, – начинает рассказывать Арина Дмитриевна.  
– А ты меня не замечала, – ворчливо припоминает отец Платона.  
– Да чего ты чешешь?! Я на тебя в упор смотреть буду, а ты скажешь, что я про тебя забыла! – с улыбкой возмущается Арина Дмитриевна.  
– Ага, я ей шоколадки подсовывал в шкафчик, цветочки, а она их брала молча и даже не спрашивала от кого, – объяснил мне Максим Олегович.  
– Так надо было лично вручить! – смеётся мама Платона.  
– То есть, если бы я на рыбе тогда не попался, ты бы так и не поинтересовалась, кто тебе сюрпризы оставляет?  
– Нет!  
– Вот зараза, – фыркает Максим Олегович и выставляет на стол идеальные тарталетки с розочками из красной форели.  
– А что там с рыбой? – спрашиваю я, мне так интересно.  
– Да он где-то раздобыл балык горбуши, моя страсть. Ну и затолкал мне её в шкафчик. А там пальто новое, по блату купленное, дефицит же тогда был страшный.  
– Она начала выяснять, какая сволочь провоняла ей обновку, – ехидно посмеялся отец Платона.  
– Ой не могу! Чего выяснять, я и так знала, что это ты! 
– Она отлупила его этой рыбой, – добавляет в эту историю подробностей Платон и посмеивается.  
– Но но, напридумывал-то. Один раз и успела приложить, я успокоил её поцелуем, – с невероятной гордостью уточняет Максим Олегович.  
 Улыбка так и не сходит с моего лица, я бы их слушала и слушала, но в дверь звонят.  
– Это Даша с Васей, – говорю я и подрываюсь с места, Платон идёт за мной следом.  
– Давай я открою, – Платон кивает на мой палец.  
– Это маленький порез, я же себе не руку отрубила! – с улыбкой возмущаюсь я.  
– Вы ещё подеритесь там, за право дверь гостям открывать! – доносится до нас голос Максима Олеговича.  
Переглядываемся с Платоном, и я его пропускаю. Действительно, чего это я? Я же здесь на правах гостя, а не хозяйки.  
– Яр? – удивляется вслух Платон, взглянув в глазок.  
– Прознал, что у нас застолье, – смеюсь я и гляжу на Платона, в ожидании, что он откроет дверь другу.   
Он что-то не особенно доволен, хмурится и открывать Ярославу явно не хочет, но вынужден.  
– Привет, чего не открываете? – серьёзно оглядывает нас Кольцов. – Я от Анны Михайловны ехал, думаю, дай сразу заеду к вам, посмотришь? Она исправила узел развязки как могла, надо будет кое-что переделать, но по минималке уже, пока похоже тысяч на триста встреваем.  
– Яр, дружище, давай завтра? А ещё лучше в понедельник утром! – хлопает в ладоши Платон.  
– Какой понедельник? У меня послезавтра туда уже бетон поедет, надо сегодня всё решить, чтобы я мастеру до ночи фронт работ скинул.  
– Ладно, – вздыхает Платон, проходи в кабинет.  
Я отхожу в сторону, пропуская Платона с Яром.  
Кольцов притормаживает возле меня.  
– Что это у тебя тут? – спрашивает он и тычет мне пальцем в солнечное сплетение.  
– Где? – наклоняюсь, думая, что посадила пятно, когда готовила.  
– Попалась! – Яр щипает меня за нос и смеётся. 
Снова звонят в дверь и похоже, лишь это спасает меня от ревностного взгляда Платона.  
Теперь уже я открываю дверь и это наконец-то Даша.  
– А где Василий? – спрашиваю я, пропустив одну подругу.