Буду с тобой (СИ)

– Да, я даже не надеялась, что ты до этого дойдёшь, – говорит Романова и косится на меня в сомнении.  
– Я и сама не думала. Да обидно было до слёз, когда ему всё оказалось, что меня чуть не похитили, но я тогда не думала уходить. Словно пелена с глаз сошла, когда он из меня душу вытряхивал, требуя билеты отдать. Такой ужас. Что-то во мне надорвалось, я просто знаю, что дальше только хуже будет.  
– Представляю, – понимающе вздыхает Даша и возвращается к прежней теме. – Платону дашь зелёный свет? Дашь?! 
– Вот ты неугомонная! Дам! Дам! Но не так сразу. Нельзя же взять и так быстро переключиться с одного на другого. Я только рассталась с человеком, которого любила! – возмущаюсь я.  
– С человеком, который над тобой издевался и только использовал как кошелёк! Ой, да и не любила ты его. Это у тебя зависимость нездоровая была. 
– Может и так, – признаю я, уже и сама не понимаю, любила ли я Кира? 
– Главное к этому дебилу не возвращайся, – умоляет Дашка.  
– Никогда! – уверенно отвечаю я, точно зная, что это больше не моя история.  
Дашка, получив от меня все подробности, уходит из моего кабинета сияя словно медный тазик.  
Ближе к вечеру, когда я уже не думаю ни о чём, кроме как о конце рабочего дня, когда я уже не жду чего-то из ряда вон выходящего, в мой кабинет влетает Белов.  
Живой и невредимый, но злой как чёрт.  
– Что ты здесь делаешь?! – выкрикиваю я и хватаюсь за телефон, отчётливо ощущая при виде Кира только одно чувство.  
Страх.  
Я боюсь его, боюсь, что он сейчас начнёт требовать, чтобы я вернулась к нему.  
– Ты должна забрать заявление! – чеканит Кир, выпучивая красные глаза.  
– А марш славянки тебе не прокукарекать?! Как ты вообще сюда прошёл? Как тебя пустили?! – не понимаю я и незаметно набираю под столом номер Платона.  
– Пропуск сдать забыл. Ты совсем тупая? Не понимаешь, что у меня из-за твоей заявы будут проблемы?! – орёт Белов, а я бросаю взгляд на экран телефона.  
Вызов уже идёт тринадцать секунд и Платон даже без громкой связи слышит, что Кир в моём кабинете.  
– А ты? Ты понимал, что у меня будут проблемы, когда занимал у этих отмороженных деньги? Я за тебя отвечу, тебе наплевать на всех, кто вокруг. Ты болен и тебе надо лечиться. Ну как, кстати, много денег выиграл? – с оскалом спрашиваю я и встаю напротив Белова, кладу телефон экраном вниз.
Лучшая защита – нападение. Это тот урок, который преподавал мне многократно Кир, и я его наконец-то усвоила. За моими резкими словами Белов не замечает моего страха.  
– При чём тут это? Я тебе сказал, ты должна забрать заявление. Поедем прямо сейчас! – рявкает Белов и хватает меня за руку, снова больно сжимает её.  
Я с трудом вырываюсь и отбегаю в угол кабинета.  
– Никуда я с тобой не поеду! – кричу я и паникую, ведь это чудовище загнало меня в угол.  
– Поедешь, – утверждает Кир и быстрым шагом приближается ко мне.  
От страха у меня сердце бухается в пятки. Если бы не дверь, которую в этот момент открывает Платон, я бы точно упала в обморок.  
– Отойди от неё, – спокойно говорит Маркелов и сам же оттаскивает Кира от меня, встаёт так, что я теперь под защитой за его спиной.  
– Слушай, это наши дела, сам отвали, – выдыхает Кир и бросает на меня злой взгляд.  
– У тебя с Ульяной больше никаких дел нет. Правда, Уль? – уточняет у меня Платон.  
– Правда! – подтверждаю я.  
– Слышал? Проваливай, пока я тебе руки не переломал, – говорит Платон и стискивает кулаки.  
Я не хочу, чтобы здесь ещё и мордобой случился, поэтому беру Платона за руку, заставляя его разжать пальцы.  
– Ты не понимаешь, мне из-за этой заявы крышка! – не унимается Кир. 
– Тупой, – говорит Платон, тяжело вздохнув и отпускает меня. 
Он бросается к Белову и заломив ему руку, выталкивает того из кабинета, закрывает дверь на защёлку. Потом одновременно успокаивает трясущуюся меня и вызывает на мой этаж охрану.  
Я быстро собираюсь, трясущейся рукой кладу в сумку телефон и не верю, что всё это со мной происходит.  
 
Как Кирилл докатился до такого и как я раньше не замечала, не хотела признавать, что ему уже нельзя помочь?! Ну как?! Я не могу понять ни одного, ни другого.  
Платон решает вопрос с охраной, чтобы Белов больше не мог переступить порог «Строй-комплекса» и провожает меня к машине.  
– Подожди здесь, я вернусь к себе, нужно документы кое-какие взять, – просит Платон и уходит, оставив меня в машине одну.  
Меня даже от этого начинает трясти. Я боюсь оставаться одна, постоянно оглядываюсь и когда вижу Кольцова, движущегося в сторону машины, улыбаюсь от радости.  
– Привет! – кричу ему, опустив стекло.  
– Здорова, Шумахер! – машет мне Яр и останавливается возле машины, облокотившись на её крышу.  
– Как объект? – спрашиваю я.  
Хочу поболтать с Кольцовым, лишь бы не сидеть в машине одной.  
– Я про него могу только матом, а матом мне матушка ругаться не велит, – тяжело вздыхает Яр.  
– А что там не так? – интересуюсь я.  
– Проще сказать, что там так, – усмехается Кольцов.  
– Ну так как?  
– Соколова, какая ты въедливая, – фыркает Яр, но всё же начинает объяснять. – Рабочие решили сымпровизировать, наимпровизировали на несколько лямов. Твари! Инженер наш, когда это всё увидела, волосы пучками на голове драла. Страшное зрелище. В общем, надо сегодня почтить её память...  
– Чью? – шёпотом уточнила я, думая о самом страшном, глядя на трагичное лицо Кольцова. 
Яр всхлипнул, прикрыв рукой глаза и договорил: 
– Нервную клетку мою, последняя моя, единственная, – выдохнул он и затрясся, можно было подумать что в рыданиях, но я приглядываюсь и понимаю, что этот гад смеётся.  
– Дурак! Я уже подумала, что с Анной Михайловной что-то случилось! – бью его кулаком вбок, он ойкает и сгибается, хотя я ударила едва ли.   
– Ну с ней и случилось, она немного полысела, обещала ночь подумать, как всё исправить с минимальными затратами, – посмеивается Яр. – Видела бы ты свою моську. Ладно, пойду я, а то Отелло твой явится и зарэжэт меня! – с акцентом выдаёт Кольцов и идёт к своей машине.  
Я хоть и остаюсь снова одна, но перекинувшись с Яром парой слов, мне уже получше. Хоть не трясёт от страха и минуты до возвращения Платона, я высиживаю куда спокойней.  
– О чём с Кольцовым беседовали? – спрашивает меня Маркелов, едва сев за руль.  
Лицо у него такое серьёзное и слова Яра про Отелло уже не кажутся просто шуткой. Маркелов тот ещё, оказывается, ревнивец!  
– Он страдает, у него горе, – на тяжёлой ноте выдаю я, стараясь изо всех сил не рассмеяться.  
– А что случилось? – интересуется Платон, глядя на меня встревоженно.  
Всё же переживает за друга он больше, чем ревнует.  
– Сегодня он был на сто третьем объекте и там трагически погибла его единственная, – говорю я и как Яр прикрываю глаза.  
– Чего?! Кто погиб? Какая ещё един... Анна Михайловна? Он и с ней мутил, что ли?! Почему я про это не в курсе?! – Платон в шоке и даже, можно сказать, в панике.  
Он хватает телефон и тяжело дыша начинает набирать Яра, а я, прикусив губу, пытаюсь сдерживать смех.  
– Ты чего там на объекте натворил? Что с Анной Михайловной? Она жива? Мне сейчас Уля всё рассказала, – говорит Платон Кольцову, а я уже не могу сдерживать смех.  
Смеюсь во весь голос, ещё Яр объясняет Платону, что к чему.  
– Соколова! Ну и шуточки! Я чуть ежа не родил! – ругается Маркелов, но всё же улыбается, заводя машину.  
– Так это всё Яр. Я сама чуть Анну Михайловну не помянула, – говорю я, скидывая всю вину на Кольцова.  
Платон отъезжает от «Строй-комплекса» и спрашивает меня: 
– Ну, в какой магазин мчим?  
– Магазин? – переспрашиваю я, потому что из-за выходки Белова меня на нервной почве и память подводит.  
– Забыла? Ты сама утром вызвалась для нас готовить, нужны продукты, – с улыбкой напоминает мне Платон.