Спросите у бабушки Сидзуки

– Кстати, вы знали, что у суперинтенданта Кудзэ был рак?
– Ах, я узнал об этом от Первого отдела во время допроса.
– Не думаете, что это могло быть самоубийство?
Цубакияма буквально пронзил Кацураги взглядом и глубоко вздохнул.
– Жизнь так коротка, давай умрем вместе! [13] Так можно не рвать связи с «Корю-кай» и заткнуть рот своим преследователям, унеся все секреты с собой в могилу.
  
– Не похоже на образ мышления полицейского.
– Да, так мыслят члены структур.
– Но каким образом он, находясь в другом месте, вытащил мой пистолет, выстрелил в себя и вернул его на место?
– Об этом я пока размышляю. Но что более важно – не знаете ли вы кого-то, кто может ненавидеть суперинтенданта Кудзэ?
– Мы не настолько близко общались, чтобы я это знал. И про всякие личные обиды тоже не имею понятия. Но те, кто продвигается вверх по службе, как правило, вместе с продвижением приобретают и недоброжелателей. Вне зависимости от своего поведения. Хотя, если бы они хотели избавиться от Кудзэ-сана, наверное, я бы получил больше голосов.
– Если говорить начистоту, критика в его адрес была сильная, но недолюбливать кого-то настолько, чтобы убить… Это, думаю, совсем другое дело.
Уголки губ Цубакиямы вдруг немного искривились.
– Ты правда не думаешь, что я убил его?
– Я рассматривал такую возможность, но, как только получил опровержение от вас, сразу отбросил эти мысли.
– Потому что я сам сказал, что не делал этого? Ты, конечно, совсем не годишься для работы следователем. Думаешь, полицейский может так легко доверять словам подозреваемого?
– Думаю, полицейский не может выполнять свою работу, если не доверяет словам бывшего начальника.
– Ну и дурак… – Пробормотав себе под нос, Цубакияма отвел глаза в сторону.
– Кто бы ни приложил к этому руку, как вы думаете, суперинтенданта Кудзэ следовало убить?
Цубакияма снова ответил Кацураги пронзительным взглядом, а когда тот не отвел глаза, тихо фыркнул. Для Кацураги, который давно его знал, было очевидно: Цубакияма так делает, когда ему хочется скрыть то, что он на самом деле думает.
– Если говорить честно, то мне бы легче работалось, если бы его вдруг не стало. И наверное, стало бы меньше ситуаций, когда мне стыдно признаться, что я следователь полиции префектуры. Да, появились бы новые проблемы, но они из разряда обычных жизненных трудностей… Но как бы то ни было, не существует таких людей, которых следовало бы убить.
– Мне стало спокойнее от этих слов.
Кацураги поднялся в знак завершения встречи.
– Наш разговор был очень полезным. До встречи.
– «До встречи»? Ты что, собираешься продолжить это расследование?
– Да, буду продолжать до тех пор, пока вы не выйдете отсюда.
– Погоди-ка. Теперь ты ответь на мой вопрос: что ты сам получишь с этого?
Кацураги загадочно взглянул на Цубакияму.
– Ну… я думал, вы это и так поняли…
– Не понял, поэтому и спрашиваю!
– Я смогу вас спасти.
– А я спрашиваю, почему ты хочешь это сделать!
– Потому что так я смогу вас отблагодарить.
На этот раз уже Цубакияма принял загадочный вид.
– Я занимался всякими бесполезными расследованиями, и только потому, что был вашим подчиненным, мне каждый месяц повышали зарплату. Было даже немного стыдно. Я всегда думал, что когда-нибудь я вас отблагодарю, но вы ушли из управления раньше, чем я успел это сделать. Это было вполне в вашем стиле. Если то, что я сейчас делаю, хоть немного поможет доказать вашу невиновность, я наконец смогу вас отблагодарить.
Цубакияма некоторое время смотрел на Кацураги, потом наконец тихо сказал:
– Ну какой же ты все-таки идиот…
За три дня выходных Кацураги выслушал довольно много упреков от других людей, а по возвращении на службу его, конечно же, ждал выговор.
– Что с тобой не так? Даже во время выходных доставляешь проблемы! У тебя есть какие-то обиды на меня или на главного следователя? Если есть претензии, то выскажи их!
Сквозь монотонный голос начальника Первого отдела Цумуры просачивалась очевидная злость.
– Я слышал, что ты целых три дня вынюхивал все в полиции префектуры Канагава. Их главный следователь уже высказал свое недовольство нашему начальнику Такарабэ.
Какое там «вынюхивал»! В полиции ему особо ничего не сказали. Но вслух говорить об этом нельзя. Было бы правильно сказать, что он и якудза допрашивал, но, если об этом сообщить, это только подольет масла в огонь.
– На самом деле я спрашивал только о том, что и так известно общественности.
– Хоть это и касается твоего бывшего начальника, для таких ситуаций есть свой протокол, и нужно все вопросы решать в переписке. Ты же не какой-то новичок, который вчера поступил на службу! Тоже мне!
Какой толк в полицейском, который ведет следствие только по переписке?
– У нас и раньше отношения с ними не были хорошими, а теперь у них есть прекрасный повод для конфликта – превышение полномочий. Да, это не общее расследование отделения, но мы допустили, чтобы наш сотрудник полез не в свое дело, и это наша общая ответственность.
– Прошу прощения, – низко поклонился Кацураги.
То, что какой-то сержант полиции преклоняет голову, ничего не значит. И если понаблюдать за выражением лица Цумуры, не говоря уже о его тоне, можно с легкостью понять, что это все делается для галочки.
– Напиши объяснительную.
Это требование лишь подтвердило вышесказанное. Если бы его действительно хотели наказать, дело бы закончилось выговором. А объяснительные своему начальнику он писал уже много раз. Это было настолько обычное дело, что на рабочем столе Кацураги даже висел ее образец.
Кацураги хотел было попрощаться, но прозвучало громкое «подожди».
– Объем объяснительной – всего лишь листок формата А4. То, что не влезет туда, я готов выслушать в устной форме.
То есть он хочет узнать все, что Кацураги удалось выяснить. Похоже, то, что он отделался одной лишь объяснительной, – своего рода манипуляция, чтобы он все рассказал.
– Что они думают по поводу этого дела?
– Большинство считают, что убийство совершил инспектор Цубакияма, так как у него были и мотив, и возможность.
– Вроде бы такое простое дело, но все проблемы из-за того, что он сам все отрицает?
– Думаю, он старается быть осторожным, так как это убийство начальника, который был действующим полицейским.
– Но ведь совсем не редкость, когда подозреваемый отрицает свою причастность к преступлению.
– Это да. Но инспектор Цубакияма все отрицает, несмотря на такое количество улик, указывающих на его вину. Если дело ведет тот, кто знает его характер, то я могу понять, почему они не могут сразу передать дело в прокуратуру.
– То есть у них есть и другие версии?
Кацураги сообщил о том, что суперинтендант Кудзэ страдал от рака.
– Хм. Самоубийство полицейского, которому нужно определиться, уйти в отставку или остаться на службе, и в этих думах он готов покончить с собой. Вполне допустимый сюжет, но даже в этом случае остается проблема с оружием.
– Да. Но Первый отдел полиции префектуры провел обыск кабинета Цубакиямы-сана. Они обыскали каждый уголок в поисках пули, но, похоже, пока так ничего и не обнаружили. А до тех пор, пока они не смогут подтвердить тот факт, что он незаконно присвоил себе пулю, прокуратура не будет возбуждать уголовное дело. Есть еще и проблема отсутствия следов пороха. А сейчас они, похоже, начали проверку конфискованного имущества.
– Хм-м-м… Интересно, что они планируют делать, если не обнаружат то, что ищут? Только лишней работы себе добавят.
  
Ирония Цумуры была связана со сбытом конфискованного имущества на черный рынок – темная история, о которой давно ходили слухи.
– НПА [14] в этот раз тоже подключилось?
– Не только в этот раз – они постоянно все разнюхивают. Но сейчас дело особое – убийство действующего полицейского его непосредственным подчиненным. Похоже, они вместе с полицией префектуры оказывают давление на СМИ, но там все же не такие связи, чтобы они вечно скрывали эту тайну. Если дело будет заведено, сколько человек и как сильно это заденет? Беря это в расчет, ни в коем случае нельзя действовать опрометчиво.