Защитник (ЛП)

— Какие именно вещи?
— Убийства, пытки, террористические акты, избиение женщин и мужчин, избиение детей собственными родителями, — я опустила взгляд. — Но худшим было сексуальное насилие.
— Расскажи мне о сексуальном насилии.
— Это было ужасно. Тебе известно, что старый Интернет был переполнен отвратительным видео, на котором люди занимались сексом? Это называлось порнографией, и по большей части мужчины на них вели себя агрессивно по отношению к женщинам. Я видела ролик с женщиной, которая подчинялась трем мужчинам одновременно, они били ее и называли гнусными, вульгарными словами.
— Мне знакомо порно, у нас оно есть, — сказал он беззастенчиво. — А женщине на видео нравился сам процесс?
Ужаснувшись тому, что он мог настолько заблуждаться, полагая, что насилие в любом его проявлении могло быть приятным, я бросила на него порицающий взгляд.
— Что это за вопрос? Тебе бы понравилось, если бы тебя били и обзывали мерзкими словами?
— Я слышал, что некоторым женщинам это нравится, — возразил он.
— Ты сошел с ума. Я никогда не слышала о женщине, которой бы понравилось такое обращение. Это противоестественно.
— Ты уверена? Эта книга рассказывает другую историю, и она написана женщиной. Послушай, — он начал читать. Я знала, что должна была остановить его, но любопытство взяло верх.
«…Он прижал меня к полу и раздвинул коленями мои бедра.
— Я же просил тебя не надевать это короткое платье, и все же ты его надела. Ты хочешь, чтобы тебя наказали? — прошептал он мне на ухо охрипшим голосом.
— Нет, — солгала я, потому что на самом деле мне нравилось, когда он доминировал надо мной. От звука первого шлепка по заднице у меня мурашки побежали по спине. Мне было не очень больно, наоборот, меня возбуждал его контроль.
— Ты будешь хорошей девочкой и сделаешь все, что тебе скажут? — спросил он огрубевшим голосом.
— Да, — выдохнула я и ощутила влажное тепло между бедер. Я страстно желала почувствовать внутри себя его твердый член…»
С колотящимся сердцем и раскрасневшимися щеками я остановила Боулдера.
— Хватит!
— Ты уверена? Самое интересное впереди, — поддразнил Боулдер с легкой усмешкой.
— Уверена!
— Ну и что ты думаешь? — спросил он. — Женщинам нравится, когда над ними доминируют, или автор выдумал это?
— Этот отрывок — самая настоящая выдумка. Я женщина и могу заверить тебя, что знакома с немалым количеством мужчин, но никогда не испытывала возбуждения ни к одному из них. Могу сказать тебе с абсолютной уверенностью, что если бы у кого-то хватило наглости шлепнуть меня, я бы немедленно доложила о нем.
Боулдер с интересом склонил голову набок.
— Тебя никогда не возбуждал мужчина?
— Никогда. Думаю, это миф.
— Что именно?
— Мнение о том, что мужчины возбуждают женщин. Я знаю некоторых женщин, которые утверждают, что испытывали возбуждение, но со мной такого никогда не случалось.
— Хочешь сказать, что тебе будет неинтересно заняться со мной сексом, если я предложу? — спросил он с невинной улыбкой, которая моментально переросла в хохот.
— Что тут смешного?
— Только посмотри на себя. Выглядишь так, будто проглотила целый рой мух.
— Неправда, — защищалась я, чувствуя, что мои щеки пылали от тех образов, которые всплывали в моей голове от его вопросов.
— То есть ты мне отказываешь? — спросил он и подмигнул.
— Не могу поверить, что ты спросил меня об этом. Разумеется, я не хочу заниматься с тобой сексом.
— Потому что я мужчина Северных земель?
Подтвердить это было бы все равно что оскорбить его, а меня учили всегда выбирать тактичный ответ.
— Нет, не поэтому. Просто сама идея секса с человеком… Это негигиенично.
— Негигиенично? Это самая естественная вещь в мире. Раньше люди занимались сексом постоянно.
— И они заражались всеми видами жутких заболеваний, передающихся половым путем, — заметила я. — Секс-боты — гораздо более безопасное и гигиеничное решение, если у тебя есть физическая потребность.
 
Боулдер пожал плечами.
— Даже не знаю. Мне бы очень хотелось узнать, каково это — быть с настоящей женщиной. Я слышал, что разница колоссальная.
Я не могла смотреть ему в глаза, взволнованная тем направлением, что принял наш разговор, и тем, как он вальяжно восседал на диване, слегка раздвинув бедра и положив руку на свою промежность, держа книгу.
В памяти всплыли те образы, что я видела в запретной секции библиотеки, и мне стало интересно, был ли он анатомически таким же большим внизу, каким был его рост и ширина плеч.
— Мне не любопытно, — заявила я.
— Какая жалость, — только и ответил он, после чего снова погрузился в чтение.
Глава 8
Игры
Боулдер
В наших землях уже три года не было ни одной брачной церемонии. В прошлом году на восточном побережье состоялась одна грандиозная церемония, которая привлекла тысячи мужчин, когда Лаура и ее близняшка выбирали себе пару.
Волнение, вызванное тем, что женщина с Родины приехала в Северные земли, чтобы выйти замуж за одного из нас, попало на первые полосы новостных лент, и вся страна забурлила от слухов. Некоторые новостные сайты предположили, что женщины наконец-то образумились и вскоре последуют новые невесты.
Другие выдвигали более радикальные теории, предполагая, что женщины скоро снова подчинятся мужчинам и что каждому Северянину будет позволено иметь по четыре жены сразу.
Я беспокоился лишь о том, что произойдет, когда Кристина поймет, что мужчины будут убивать друг друга, чтобы проявить себя, и что ей придется выйти замуж за одного из пяти победителей.
Следуя приказу Хана, я не отходил от неё целых два дня и сменялся охранниками только, когда мне нужно было принять душ или воспользоваться уборной.
По ночам я придвигал диван к двери и спал на нем.
Днем мы с Кристиной читали, ходили из угла в угол и много разговаривали. Мне было так же любопытно узнать ее мир, как ей — мой.
То, что она слышала о нас, казалось невероятным. В последний вечер перед Играми у нас состоялся долгий разговор, который начался прекрасно, а закончился полной катастрофой.
— Кто-то всерьёз считает, что мы гребаные каннибалы?
— Да, а ещё убийцы и насильники, — сказала она.
— Ого, тогда понятно, почему вы считаете людей насквозь порочными. В конечном итоге, вы порабощаете их и запрещаете им свободу мысли.
— Не свободу мысли, а свободу слова.
— Но свобода слова очень важна, разве нет? — настаивал я.
— Нет, если слова ранят. Наши правила призваны защищать чувства людей. Лучше всего, если все будут добрыми и заботливыми.
Я громко рассмеялся над этим утверждением и спросил:
— Значит, ты предпочитаешь, чтобы люди были добры к тебе, а не честны?
— Да, наверное, — нахмурилась она.
— Это глупо. Иногда полезно ставить человека на место.
— Ты можешь установить рамки, не прибегая к оскорблениям, — возразила она.
— Нет, как раз наоборот. Мои друзья могут назвать меня ослом, и я не обижусь на это. Мы так взаимодействуем. Я обзываю их, а они обзывают меня, это почти что знак привязанности.
— Невероятно! Как можно оскорбление принимать за привязанность? — спросила она.
— Не знаю, я никогда об этом не задумывался. Просто здесь так принято. Например, мы все время называем Магни мудилой, и то, в основном потому, что завидуем ему.
— Почему завидуете?
— Не важно. Суть в том, что мы называем его мудилой, а он в ответ как-то называет нас.
 
— Хочешь сказать ни один из вас не оскорбляет другого? — спросила она.
— Конечно, мы можем друг друга оскорбить, — улыбнулся я. — Если ты спросишь меня, некоторые мужчины — это нытики, которых легко обидеть. Поверь мне, существует много способов вывести мужчину из себя.