Я один вижу подсказки 9 (СИ)

В глубине души каждый из них знал: их прекрасный сын, Алексей, скорее всего, уже не вернётся. Нет, никто не произносил это вслух. Просто… эта мысль давно поселилась в их сердцах.
Он ведь был выдающимся. Им казалось: «Ну как такого можно убить?»
Особенно Николай задавался этим вопросом, ведь он знал секреты сына. Только даже он, сжав губы, признал:
«То, что ты в чьих-то глазах выдающийся, – не означает, что у тебя есть справка о бессмертии…»
  
В зале послышались приглушённые вздохи. Семья ещё пыталась сдерживать эмоции, но трое хобгоблинов не могли этого скрыть.
Каждый раз, думая о своём хозяине, их лица перекосило от сдерживаемого плача. Они тихо всхлипывали, сидя за столом, утирая слёзы пальцами.
И вдруг, в этой скорбной тишине, среди тяжёлых мыслей и воспоминаний об Алексее Некрасове, послышались шаги.
Топ. Топ. 
Глухой звук подошв. Будто кто-то медленно спускается сверху, совершенно не прячась. Под его ногами скрипели деревянные ступени лестницы.
Все мгновенно замерли:
«Опасность?!»
Это уже случалось. Иногда в дом пробирались воры из племени Верхура, надеясь найти что-то ценное.
Семья знала, как звучат шаги таких воров: тихо и осторожно. Только эти шаги были другими.
В любом случае все вскочили, готовые к столкновению с «незваным гостем». Пока тот не появился в дверном проёме.
Он был одет в чёрный костюм, идеально сидящий по фигуре. На ногах – кожаные сапоги. Волосы уложены, будто он только что вышел от портного и парикмахера.
Молодой парень, подтянутый и высокий. На лице уверенная улыбка; кто-то посчитал бы её дерзкой.
В его глазах не было ни боли, ни следа грусти. Как будто он только что вернулся с дневной прогулки: подышал воздухом, полюбовался небом, и пришёл сюда.
Он оглядел всех присутствующих, задержал взгляд на Айгуль, на Ярославе, на отце… И спокойно произнёс:
– Вы всё суетитесь?
***
Когда зашёл в зал, то увидел знакомые лица. Те, мягко говоря, были в шоке. Замерли с разными выражениями: от непонимания до ужаса. На ум сразу пришла мысль:
«Неее… Что-то тут не так…»
Они выглядели слишком «постаревшими». К примеру, отец… он стал каким-то стариком. Он и раньше выглядел таким, но сейчас – совсем плохо.
Мама выглядела лучше, но мне ещё не доводилось видеть под её глазами мешки.
«Это новая мода? Интересно…»
Единственная, кто радовала своей внешностью, – это Айгуль. Вчерашняя восемнадцатилетняя девчонка превратилась в умопомрачительную красотку со спортивным, соблазнительным телом.
Тело просто «чистая любовь в своём совершенном виде». Его нельзя было спрятать даже за платьем. Наоборот, оно только подчёркивало и усиливало эффект.
«Вот такие изменения я люблю».
Я внимательно разглядывал их, они – меня, и в какой-то момент словно произошёл «взрыв»: все одновременно покинули свои места за столом и начали меня обнимать.
Причём ситуация была странной. Кто-то плакал, кто-то молча прижимался к спине. Один хватал за одну руку, другой за другую. Теперь понятно, что значит:
«Обнимают так, что кости хрустят…»
Только мои характеристики так сильно выросли:
«Какая должна быть сила у этих людей, чтобы мои кости хрустели?!»
…
Саму встречу можно было бы описать всего тремя словами: неловкость, теплота и слёзы. Причём о слезах стоит сказать отдельно: воды было столько, что пиджак буквально промок насквозь. Хоть выжимай, как половую тряпку.
Было желание вырваться, сбросить с себя этих липучих людей, но такое поведение показалось бы слишком жестоким. Поэтому я просто терпел, стоял и слушал. Слушал, как все наперебой рассказывали, как скучали, как переживали, как было тяжело без меня.
Я стоял и не понимал главного:
«А что вообще произошло-то?»
Всё, что оставалось, – так это смотреть вперёд на неё – Ярославу. Единственная, кто вёл себя нормально. Без истерик и без обниманий.
Она просто спокойно сидела за столом: прямая спина, скрещённые на груди руки, спокойный взгляд. В её глазах не было ни радости, ни облегчения – только упрямое, сдержанное равнодушие.
Будто злилась на что-то. Будто я взял у неё денег в долг, а затем пропал. Может показаться, что такое поведение глупое, но это же моя младшая сестра. Я знаю её с пелёнок.
Хотя сейчас она не выглядела на шестнадцать. Скорее, на все двадцать. Последний раз я видел её, когда она уезжала в закрытое училище.
Туда принимали только девочек, обучая их не только «женским штучкам» вроде письма, истории, этикета… но и вполне серьёзным вещам: фехтованию, стратегии, выживанию.
Когда она уезжала, то расплакалась прямо у порога. Тогда она сказала:
– Я буду скучать…
А потом добавила, всхлипывая носом.
– Не забывай писать!
Приятно видеть сейчас, как же сильно она повзрослела. Всё же один вопрос не давал покоя. Тот, который крутился в голове с самого момента, как переступил порог:
– Так… сколько времени прошло?
Ответила Айгуль, довольно тихо:
– Тебя не было четыре года.
– Четыре? – не веря, переспросил я. – Как так-то?
На самом деле, если задуматься, то можно объяснить такую большую разницу во времени. Обычно никто не выбирается из комнаты Аватара через дыру. Тем более не строит там туннели.
Время в том пространстве работает по-другому. Тем более, я и сам застрял с Русланом и его навыками. Я думал, что контролирую ситуацию.
«И знаете что?»
«Если бы знал, что из-за моих действий пройдёт четыре года, то лучше бы сразу согласился на четвёртое испытание».
Дело в обычной математике. Шесть испытаний подряд заняли бы всего шесть недель реального времени. Они просто шли бы друг за другом.
«Чтобы стать богом – дел на полтора месяца. Всё…»
А получилось, что прошло уже четыре года, просто из-за желания выбраться наружу и побыть со своей семьёй… Как-то так…
Они ещё не знали в тот момент, но я уже принял решение:
«Я больше не буду выходить… пока не пройду все девять испытаний до конца».
То есть, это мой последний выход к семье. Быть может, когда я увижу их снова, для меня пройдут годы, сто, а может, и тысяча лет.
…
Так, в полной суматохе, прошёл весь день. Никто не говорил о делах, о проблемах, о том, что будет завтра.
Все просто… были вместе. Меня посадили во главу стола и накрыли, как в старые времена. На подносах слуги принесли жареное мясо диких зверей Севера.
Отец особенно гордился им. Мясо было нежным только потому, что варилось долгое время. Когда я попробовал, то вместо дичи почувствовал сладость:
– Почему оно сладкое?
– Особый маринад с ягодами.
Домашнюю еду Марфы ни с чем не сравнить. Мне понравились овощи: солёная капуста, сладкий ломкий лук и лесные грибы – всё щедро полито различными соусами.
«Вот как тут отказать?!»
Думал я, поэтому ел много, ни капли не стесняясь. Только вилка сверкала в руках. Еда ничуть не мешала говорить. Пришлось рассказывать о третьем испытании с самого начала: как попал туда, с какими трудностями столкнулся и как эти трудности превращались в благоприятные подарки судьбы.
Они слушали, иногда возмущались:
– Порок сердца?!
– Ты обучался боевым искусствам?!
– Тяжело тебе пришлось!
Что бы я ни сказал, обязательно сопровождалось какими-то комментариями. Конечно, о плохих поступках или вещах, о которых говорить было стыдно, я умалчивал.
Даже трудности пришлось немного приукрасить. Послушать меня, так третье испытание было настолько лёгким, насколько вообще бывают такие испытания.
Проблемы решались по щелчку пальцев, враги – тупые, чуть ли не умоляли их убить. А остальные люди только и делали, что восхищались моей крутостью.
  
В какой-то момент я даже начал раздавать подарки. Сначала показал им монету, а из неё уже доставал разные штуки.
В сокровищнице было немного драгоценностей. Я бы даже назвал их наполовину драгоценностями, наполовину артефактами. Красивые кольца, подвески и серьги. А поскольку девушек было много, я вывалил всё. В поместье всего три человека, которых можно назвать мужиками: отец, я и Скай.