Жестокая принцесса (ЛП)

— Да, я помню, — отвечает Ти совершенно другим тоном. — Куда ты направляешься?
— К себе домой.
— Я думал, ты собирался туда вчера вечером, — отвечает он.
— Оказывается, твоя сестра такая же упрямая, как и ты.
— Она не упрямая, просто умная. — Линия обрывается.
Глава четырнадцатая
Анжелика
Что, черт возьми, происходит? Почему этот идиот говорит с моим братом каким-то кодом? Я действительно близка к тому, чтобы застрелить его, забрать Иззи и бежать.
— Нео, у тебя есть пять секунд, чтобы объяснить мне, что происходит.
Вместо ответа он смотрит в зеркало заднего вида.
— У тебя там все в порядке, Бел? — спрашивает он Иззи.
Кажется, я схожу с ума. Я должна быть крайне обеспокоена тем, как Нео ведет себя по отношению к моей дочери. Как будто он ее отец или что-то в этом роде. Я знаю, что должна положить этому конец. Однако, когда я оглядываюсь на Иззи, она выглядит… счастливой.
Она кивает, но по какой-то причине не встречается со мной взглядом.
— Иззи? Ты знаешь, что здесь происходит? — спрашиваю я.
Через мгновение она поднимает глаза и кивает.
— Я рассказала Нео о мужчине. Как ты думаешь, Нео, он снова найдет меня? — спрашивает она.
У меня голова идет кругом.
— Иззи, какой мужчина?
— Тот, что был в отеле. Он был в моем номере.
Я замираю. Все мое тело содрогается от ярости. Я смотрю на Нео в поисках ответов. Кто-то должен мне помочь, пока я не сошла с ума.
Нео сжимает мою руку.
— Ангел, ты должна дышать. Все будет хорошо. Мы едем домой. Я собираюсь просмотреть запись с камеры в ее комнате и выяснить, что происходит.
— Какой камеры? В этом пентхаусе нет видеонаблюдения, Нео.
Он вздрагивает, затем достает из кармана мобильный и набирает чей-то номер. Он не переводит звонок на автомобильный динамик. Он прижимает телефон к уху и отдает указания Бог знает кому отправиться в пентхаус и забрать камеру, которую он видел на потолке. В той спальне не должно быть камеры. Я должна была ее заметить. Как, черт возьми, я это пропустила?
Я позволила себе отвлечься — вот как. Не могу поверить, что я позволила этому случиться. Я была ослеплена своим глупым увлечением каким-то мафиози. Выдернув свою руку из его, я лезу в рюкзак, достаю ноутбук и запускаю его. Я подключаюсь к интернету с телефона и открываю программу, которой пользуюсь обычно. Через несколько минут я прокручиваю запись с камер наблюдения отеля «Four Seasons». В частности, камеры в холле пентхауса и в лифте, который поднимается на этот этаж.
Я оставила Иззи в ее комнате одну в десять вечера, поэтому сразу перехожу к этой временной отметке. Перематываю вперед и замечаю, что ни на одном из каналов нет никакого движения. Меня охватывает чувство облегчения. Там никого нет. Может, Иззи увидела тень? И тут это происходит. Я вижу его. Мужчина, которого я не могу опознать, входит в поле зрения камеры. Он останавливается у двери в пентхаус и достает из кармана карточку. Он проводит ей по замку и открывает дверь.
Время на камере — три часа ночи. Мы все спали… Я должна была проснуться. Не могу поверить, что позволила этому случиться.
У меня сводит желудок, когда я наблюдаю, как темная фигура входит в пентхаус. Потом ничего. Я снова включаю перемотку и вижу, как он уходит через десять минут. Он был в пентхаусе целых десять гребаных минут.
— Я вырву ему глаза и засуну их в задницу! — Как он смеет думать, что может смотреть, как спит моя дочь? Мысли о том, что могло произойти — что может сделать мужчина, вошедший в комнату маленькой девочки, — проносятся в моей голове, еще больше разжигая мою ярость.
Я тянусь за телефоном, но Нео выхватывает его у меня из рук.
— Кому ты собираешься звонить?
— Моему отцу.
— Ты не можешь. Ты не хуже меня знаешь о плане в Италии. Что, если это связано? Это значит, что в этом замешан кто-то еще, кроме этой гребаной крысы из организации твоего отца.
— Я не могу просто сидеть и ничего не делать, Нео, — шиплю я.
— Я и не прошу тебя об этом. Я прошу тебя довериться мне. Довериться нам. Неужели ты думаешь, что кто-то сможет справиться с нами?
 
— Кто-то уже это сделал. Не могу поверить, что позволила ему подобраться так близко. — Я качаю головой.
— Ангел, это не твоя вина. Мы уже почти на месте, ясно? Мне просто нужно, чтобы ты еще несколько минут держала себя в руках.
— Я не могу, Нео, что если…
— Не заканчивай эту мысль. Все будет хорошо.
Мы съезжаем на грунтовую дорогу. Только сейчас я замечаю, что мы, похоже, находимся посреди леса.
— Где мы? — спрашиваю я.
— Я же говорил тебе. Мы едем домой. — Он улыбается мне широкой счастливой улыбкой, которая озаряет все его невозможно красивое лицо.
Все, что я вижу, — это длинная грунтовая дорога и деревья, так много деревьев. Я понятия не имею, как мы могли оказаться в таком уединенном месте, едва покинув шумный город. Нео резко поворачивает налево, и при нашем приближении открываются богато украшенные стальные ворота. Дальше перед нами открывается большая лужайка и огромный дом. Если это можно назвать домом. Это строение. Сплошные острые углы и линии. Какой-то архитектурный проект, который выглядит как произведение искусства.
— Это здесь ты живешь? — спрашиваю я, с трудом веря, что Нео, босс семьи Валентино, живет здесь, в глуши, в каком-то современном особняке. Я представляла себе холостяцкий пентхаус. Но не… это.
— Это единственное место, где я обретаю покой. Никто не бывает здесь, кроме моих близких родственников, — говорит Нео.
— И Тео, видимо. — Я киваю в сторону брата, который стоит снаружи со своей женой.
— Как, бл*дь, он сюда попал? — Нео бормочет себе под нос.
— Иззи, тебе нужно начать носить с собой банку для ругательств. Ты станешь миллионером, не успев оглянуться. — Я вижу, как глаза моей дочери загораются от такой перспективы.
— Хорошо, я сделаю ее, — соглашается она.
— Не хочу вас обеих огорчать, но мы не испытываем недостатка в деньгах. Иззи уже в несколько раз больше, чем миллионер, — говорит Нео, выпрыгивая из машины.
Я знаю, что у моей семьи есть деньги. У меня есть деньги. И я знаю, что их количество исчисляется миллиардами, а не миллионами. И однажды наследник моего отца унаследует все это. Теперь, когда Тео рядом, я надеюсь, что это будет он. Мне не нужны деньги моей семьи. У меня достаточно средств на зарубежных счетах, чтобы мы с Иззи могли безбедно жить до конца наших дней.
Нео подходит и открывает мою дверь, затем то же самое делает для Иззи.
— Надеюсь, тебе нравится сиреневый, Бел.
— Сиреневый — мой любимый цвет! Откуда ты знаешь? — спрашивает она его.
Он смотрит на нее сверху вниз. Она все еще в своей сиреневой пижаме.
— Догадался. — Он ухмыляется. — Пойдем, я приготовил комнату специально для тебя.
— Ты что? — выплевываю я.
Нео берет мою ладонь. И, держа в одной руке мою руку, а в другой — моей дочери, ведет нас обеих к дому.
— Что-то ты долго, — говорит Тео в знак приветствия и обнимает меня, а затем, поморщившись, наклоняется и целует Иззи в макушку.
— Ты в порядке, дядя Ти? — спрашивает она его.
— Просто замечательно, bella.
— У Нео здесь есть комната для меня. Только для меня, — говорит Иззи, прыгая вокруг. Я должна быть благодарна за то, как легко ее невинность позволяет ей забыть об угрозе, с которой мы столкнулись.
— Правда? — Ти обращается к Нео.
— Пойдем, ты можешь показать тете Холли свою новую комнату, Бел. — Мы все следуем за Нео в дом. Когда он останавливается у двери, то ставит Иззи перед собой, чтобы она вошла первой. Ее визг, наверное, слышен в Италии. Заглянув в комнату, я понимаю, почему она так взволнована. Это не просто гостевая спальня, где он добавил несколько личных штрихов, чтобы ей было удобно. Это спальня, подходящая для маленькой принцессы. Вплоть до розовой кровати-кареты с бело-сиреневым постельным бельем и подушками.
Куда бы я ни посмотрела, везде присутствуют сиреневые, розовые и белые штрихи. А также мягкие игрушки. В одном углу комнаты стоит огромный деревянный кукольный домик со всеми возможными игрушками. В другом — письменный стол, заваленный художественными принадлежностями.