Алчность

Вот уже много лет он не занимался подобными вещами. Он не касался оружия, даже не видел его и, конечно, ничего не доверял бумаге. Телефонные звонки с иносказаниями — вот и все, что было, да и то он имел дело лишь с некоторыми крупными клиентами вроде Его Превосходительства. Весь риск брали на себя другие — они занимались перевозками, передачей товара, он же оставался в стороне. В случае возникновения непредвиденной ситуации его личность почти невозможно было бы установить. И все это время его счет в женевском банке стремительно рос.
  
Даже небольшой необходимости в подобных делах теперь не было. Его законный бизнес процветал: у Дитера фон Вайлера было достаточно денег, чтобы обеспечить себя и своих детей до конца жизни. Когда одни страны накладывали на другие санкции, их с невероятной легкостью нарушали люди, подобные Дитеру, — они богатели на совестливости остального мира. Дитер много раз принимал решение, что последняя операция будет действительно последней, но затем раздавался звонок, и он не мог противостоять искушению. Наверное, он слишком жаден — ему всегда хотелось больше, на всякий случай. Именно так он поступал, будучи ребенком: пересчитывал свои пфенниги в марки и прятал их в старый носок. Теперь он вел операции только в швейцарских франках — американские доллары он не уважал. И следовало признать, что, пересчитывая свои миллионы, он испытывал такое же удовольствие, какое ощущал ребенком, пересчитывая свою сотню марок.
Такси со скрипом затормозило, и из какой-то арки с урчанием выехал большой черный лимузин. Не говоря ни слова, Дитер вышел из такси и пересел в роскошный салон огромной машины. На черных кожаных сиденьях салона с кондиционером он сразу почувствовал себя в своей стихии.
Его Превосходительство не был ему другом, Дитер никогда не совершил бы ошибки, включив его в число своих друзей. Он ничего не испытывал к этому человеку — так же, как старался не думать о характере его деятельности или о том, сколько невинных людей погибнет от доставленного им оружия. Все это не имело к нему никакого отношения, если бы он задумывался над подобными вещами, то никогда не преуспел бы в «торговле игрушками»..
Лимузин выехал из города и направился в сторону высокогорья. Было так темно, что вокруг ничего нельзя было разглядеть. Если бы Дитер обернулся и бросил взгляд сквозь тонированное стекло, он увидел бы огни города, поблескивающие на поверхности моря, словно светящиеся жемчужины.
Полчаса спустя они проехали сквозь ворота на дистанционном управлении, промчались по длинной, обсаженной кипарисами подъездной дорожке и остановились перед большим, богато украшенным белым зданием, которое наверняка не принадлежало Его Превосходительству, — без сомнения, он всего лишь арендовал его.
— Как приятно вновь увидеть вас, дорогой Тото! — проговорил Дитер, выходя из машины и протягивая руки к человеку в белом одеянии, в ожидании стоявшему на ступеньках.
  
Глава 2
 
Уолт
 
  
1
 
На самолете, летящем в Индию, осень 1992
Уолт слез с лежащей на спине красивой молодой женщины, скрестил пальцы на затылке и зевнул, словно посредственное исполнение им роли его ничуть не интересовало. Девушка посмотрела на него и как-то робко улыбнулась. «Бедная шлюшка! Что за способ зарабатывать себе на жизнь!» — подумал он, автоматически улыбнувшись в ответ. Девушка встала на четвереньки и, приблизив лицо к его опавшему пенису, вопросительно взглянула. Уолт покачал головой — он чувствовал себя слишком уставшим.
— Какай у вас замечательный член, мистер Филдинг! — Она затрепетала ресницами и начала нежно поглаживать его, явно пытаясь заинтересовать. Уолту это понравилось. Он любил, когда женщины были женственны, и никогда не одобрял тех из них — даже шлюх, — которые злоупотребляли похабными выражениями. Проявленное девушкой уважение и соблюдение ею приличий пришлись ему по душе.
— Эти техасцы любят утверждать, что у них самые большие и мощные стручки, но вот что я скажу вам, мэм: в Орегоне произрастают фрукты получше, — почти машинально произнес он с утрированным акцентом, словно нечто подобное от него ожидалось.
Затем он встал с постели и пошел в душевую кабинку. На пороге обернулся и сказал девушке:
— Одевайся и проходи в главный салон. Там ты найдешь моего секретаря, он организует подарок и твое возвращение в Ниццу из Каира.
Женщина с встревоженным видом проговорила:
— Мне очень жаль, мистер Филдинг!
— Тебе не за что извиняться. Это не твоя вина! — резко ответил он.
— Вы не хотите, чтобы я осталась? — Она соблазнительно поводила красивым загорелым телом на белой простыне и встряхнула длинными светлыми волосами. Эта сцена была весьма соблазнительна и в другое время обязательно вернула бы ему мужскую силу — но не сейчас.
— Нет! — бросил Уолт и захлопнул за собой дверь душа.
Он никогда не позволял девушкам остаться, это запросто могло привести к ненужным осложнениям. Женщины любили его: и то, что он делал в постели, и то на, что он был способен вне ее. Из личного опыта он знал, как легко они влюбляются — не в него, а в ту роскошь, которой он мог их обеспечить. А еще он знал, как нелегко порой бывает от них избавляться.
Он установил для себя строгие правила, регулирующие подобные встречи. Организовывал их всегда его секретарь-референт. Бет этого никогда не делала — Уолт избавил ее от такой обязанности, убежденный в том, что она не понимает, что все эти женщины были профессионалками. Карлосу, его секретарю, было велено отбирать женщин примерно двадцатипятилетнего возраста: Уолт предпочитал опытных, кроме того, не хотел, чтобы его совесть отягощали контакты со слишком молодыми девушками. Более старших же он не любил потому, что знал: с определенного возраста подобные женщины начинают задумываться о будущем, а ему не хотелось иметь дело с их проблемами.
Он предпочитал блондинок. Они должны были быть нормального телосложения, с немаленькой грудью — худосочные ему не нравились. Им сообщали, что они никогда не должны сами заводить разговор о себе. Были времена, когда его интересовали их биографии, но это все осталось в прошлом: теперь ему было наплевать на их жизненные обстоятельства и их надежды на будущее. Подобные разговоры вели лишь к ненужным в таких обстоятельствах личным чувствам — а Уолту нравилось быть беспристрастным.
Кроме того, девушки обязательно должны были иметь справку о недавно взятом тесте на ВИЧ — Уолт считал, что настали времена, когда любая предосторожность не лишняя. Вообще-то он мог бы обходиться без таких женщин: уже много лет Уолт постоянно содержал одну «официальную» любовницу. Ныне занимающая эту должность Валери обладала мягким характером, была хороша в постели, не испытывала к нему любви и не рассчитывала на его ответную любовь. Размер ее содержания и роскошная квартира, которую он снимал для нее в Нью-Йорке, гарантировали ее верность.
Недавно Уолт начал задумываться о том, почему он идет на такие расходы. «Наверное, — решил он, — это ностальгия, а также то, что, вопреки мнению конкурентов по бизнесу, меня нельзя назвать безжалостным человеком». Когда-то он навещал любовницу регулярно, но в последнее время все изменилось. Теперь он не мог сказать заранее, сумеет ли выполнить то, что надлежит делать мужчине в постели. Когда Уолт обратился к своему врачу, тот сообщил ему, что физически он полностью здоров — судя по всему, все дело в утрате тяги к сексу.
  
Помимо содержания постоянной любовницы, он всегда любил разнообразить свою сексуальную жизнь с временными партнершами вроде той девчушки, которую он только что отослал. Однако те же казусы начали нередко происходить и с ними.
Когда-то он обожал секс, жить не мог без него. Но теперь, как бы ни было ему неприятно признаться в этом даже самому себе, половой акт частенько казался ему всего лишь рутинной работой, а удовольствие от него было далеко не таким острым, как раньше. Да, он все еще испытывал потребность в сексе, но это была уже скорее потребность в физическом облегчении — процесс больше не приносил ему радости. Нередко он осознавал, что прибегает к постели лишь для того, чтобы скрасить тяготившее его одиночество.