Алчность

— Ну, вот и ладно. Я знала, что тебе понравится эта идея.
Дитер извинился, встал и прошел в свою комнату.
— Он не слишком-то лучится счастьем, — мрачно заметил Боб.
— Все будет в порядке. Он до сих пор лелеет глупую мысль о том, что он немец. Оказавшись в Англии, он быстро об этом забудет.
Остаток вечера Софи провела, планируя будущее, — она зашла так далеко, что даже намекнула на то, что настало время им завести ребенка. «Ребенка Боба», — произнесла она, простодушно хлопая ресницами.
  
Следующим утром Дитер не пошел в школу, сказав, что плохо себя чувствует. Он стерпел материнскую суету вокруг себя и дождался, пока Боб и Софи уйдут — последние месяцы его мать подрабатывала, выполняя обязанности переводчика в части, где служил Боб.
Дитер спрыгнул с постели, взял ящик и два больших чемодана и аккуратно уложил свою коллекцию военных трофеев. В буфете, он забрал все консервы и открывалку. Затем скатал свой матрас и постель, достал из ящика в комнате матери все необходимые бумаги, в том числе ненавистные ему документы на усыновление и британский паспорт — он мог ненавидеть их, но понимал, что в этом городе они заметно облегчат ему жизнь. Напоследок он вернулся в свою комнату и достал из тайника в стене коробочку с драгоценными камнями, пистолеты, книгу Шиллера и поднос.
За домом стояла старая тачка, которую он нашел на какой-то стройке. Дитер пока еще ни разу не воспользовался ею, но инстинкт запасать все то, что могло оказаться для него полезным, подсказал ему перевезти тачку домой и спрятать под каким-то тряпьем. Уложив все свои вещи на тачку, он прошел в комнату матери и взял большую фотографию отца, стоявшую за купленной Бобом радиолой.
Он знал, куда пойдет, наверное, он всегда предполагал, что однажды это может случиться. Много лет назад, рыща по округе, он набрел на уцелевший лесок, в котором стояла небольшая хижина — очевидно, раньше ею пользовались дровосеки. Она стояла в зарослях кустарника и была надежно укрыта ползучими растениями и папоротником — ничего удивительного, что Дитер сам чуть было, не пропустил ее. Тогда он на всякий случай тщательно прикрыл хижину от людского глаза ветками и листьями и запомнил место. И вот теперь такой случай настал.
Отныне хижина была его домом. И пусть двенадцать исполнялось ему лишь через несколько месяцев, но жизнь в послевоенном Берлине быстро сделала его взрослым. Он знал, что справится.
Мальчику понадобилось несколько часов, чтобы дотащить тачку до того места. Разгрузив имущество, он спрятал тачку в лесу и вошел в свой новый дом. Первым делом он достал фотографию отца и нашел в деревянной стене гвоздь, чтобы повесить ее.
— Я не мог поехать туда, папа. Мне надо остаться, — сказал он улыбающемуся отцу.
Испания, 1992 год
Дитер взглянул на электронные часы на приборной доске машины. Как же летит время! Поездка выдалась простой — в основном благодаря сильнейшему шторму, который заставил многих не таких отважных автомобилистов остаться дома. «Как странно — большую часть пути я вспоминал детство», — подумал он.
— Детство! — вслух воскликнул Дитер и улыбнулся. Он не раз говорил жене, что, судя по всему, таким успешным человеком его сделало именно трудное начало жизни, а также трофеи, которые он раздобыл после войны. Дело в том, что небольшой арсенал огнестрельного оружия, накопленный им, оказался неплохим подспорьем: Дитер выяснил, что на подобные вещи всегда находятся покупатели.
При мысли о том, какому риску он подвергался, Дитер поежился. В первые послевоенные годы ношение оружия означало смерть или тюремное заключение, а он перемещался по Берлину, вооруженный до зубов. Останавливать ребенка никому не приходило в голову — забавно, правда? Не отрывая глаз от дороги, Дитер взял первый подвернувшийся под руку компакт-диск, вставил его в проигрыватель, вполне соответствующий прекрасному автомобилю, и под звуки Вагнера прибавил скорость. «Очень подходящий выбор», — подумал он.
Он прибыл в пункт своего назначения — испанский курортный городок на побережье — в запланированное время, к вечеру, и сразу поехал в отель. Пройдя в свой «люкс», быстро принял душ, сменил рубашку и галстук, проверил, заперты ли чемоданы и не забыл ли он взять ключ от номера, и вышел в коридор. Проигнорировав лифт, он сбежал по лестнице — не по главной, а по той, которой пользовался персонал. Дитер хорошо знал устройство этого отеля: лифты и главная лестница были расположены в одном месте и легко просматривались из вестибюля. Боковая же лестница заканчивалась небольшой дверью совсем рядом с конторкой портье, а там всегда, даже в это время суток, было людно. Незаметно проскользнуть оттуда на улицу было легче легкого.
Он быстро зашагал по все еще оживленной главной улице городка. Когда Дитер регистрировался, ему очень не понравилась внешность двух мужчин, сидевших в креслах напротив лифтов. Они вполне могли быть обычными туристами, но Дитер не любил рисковать. Чтобы убедиться в том, что за ним не следят, он прибегнул к обычной схеме: внезапно поворачивался и шел в обратном направлении; останавливался, чтобы поглазеть на витрины магазинов; нагибался, чтобы завязать шнурок. В конце концов он убедился, что хвоста за ним нет.
Дитер остановился на пересечении главной и второстепенной улиц, там, где на одном углу стояла аптека, а на другом — небольшой магазинчик. Из портфеля он достал номер «Ле Фигаро» и некоторое время стоял, читая газету. Прошла всего минута, и рядом с ним остановилось такси.
— Вы заказывали номер в отеле «Хуан», сэр? — спросил, высунувшись из окошка, водитель.
— В среду после полудня, — ответил Дитер с сильным акцентом — испанский не относился к числу языков, которыми он владел.
— В среду выдался хороший денек, — усмехнулся водитель и, повернувшись, открыл перед пассажиром дверцу заднего сиденья.
Дитер уселся в салон. Он очень редко пользовался общественным транспортом — в этом не было необходимости. Почувствовав неприятную смесь старых запахов табака, чеснока и человеческого пота, он поморщился и беспокойно заерзал на сиденье, мысленно пожалев, что не подложил газету, перед тем как сесть. Водитель сразу же бросил автомобиль в поток транспорта, не позаботившись при этом посмотреть в боковое зеркало — очевидно, он надеялся, что его защитит небольшая пластмассовая фигурка Девы Марии, в обрамлении искусственных розочек свисавшая с зеркала заднего вида. Он что-то произнес, но Дитер не стал отвечать. У него не было времени на бесполезную болтовню с таксистами, к тому же он очень плохо понимал испанский. Он нарочито открыл портфель и достал оттуда пачку бумаг. Испанец пожал плечами, замолчал и сосредоточился на вождении.
Дитер не стал читать свои бумаги — в этом не было нужды, он знал все цифры наизусть. Пока такси пробиралось через лабиринт узких улочек, он рассеянно смотрел в окно. Если за ними и следили, вряд ли преследователь мог остаться незамеченным. Он понятия не имел, где находится или куда едет: если учесть репутацию Его Превосходительства, такая неосведомленность была весьма желательной.
Он сам не знал, чего ради приехал сюда. «Наверное, ради старых добрых времен», — предположил он. Когда-то сфера его интересов была связана главным образом с нелегальной торговлей оружием. Он поставлял партии оружия в Палестину, Ирландию, во многие африканские страны — туда, где возникали «небольшие проблемы», как он это формулировал. Это были веселые деньки — он бороздил моря на списанном старом торпедном катере, ускользая от властей. И даже когда пограничники останавливали его, то никогда ничего не находили. После этого глухой, лучше всего безлунной, ночью происходила встреча в какой-нибудь отдаленной пустынной бухте. Да, то были чудесные времена — выброс адреналина в кровь всегда гарантирован. Это было, наверное, даже лучше, чем секс.
  
Дитер снова беспокойно пошевелился на своем сиденье — сравнение напомнило ему о его проблеме.