Развод. Я хочу стать мамой (СИ)

Интересно, поверит?..
Конечно. Мужики как всегда выходят сухими из воды.
— Хватит, — обрывает Август. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на шее и — зачем-то ниже, будто там что-то найдёт. А найдёт, если задрать майку.
Только подумав об этом, внутри всё болезненно сжимается. Я хватаюсь за живот, стискиваю ткань футболки — губы сами кривятся.
— Кажется, вы переборщили со своими игрищами, — голос мужчины становится жёстче. — Девушке нужна медицинская помощь.
  
— Да ничего ей не надо, — Кирилл снова лезет, хватает меня за запястье. Я дёргаюсь, пытаясь вывернуться.
— Отпусти, придурок, – шиплю на него.
— Отпустите, Шевченко, — гулко приказывает тот же голос. На секунду я благодарна ему — он не отворачивается, не бросает меня.
И ведь этот прихвостень слушается, пугливо пятясь назад.
— Я уйду. Отдай только ключи, — выдавливаю, мечтая поскорее закончить этот цирк.
Кирилл мнётся. Не знает, как выкрутиться. Понимает, в каком свете стоит перед своим боссом. А мне его ни капли не жалко. Ни грамма.
— Поторопитесь, у меня мало времени, — спокойно произносит Август Викторович и бросает взгляд на часы. — Мне нет дела до ваших семейных разборок, но это происходит перед зданием администрации. Быстрее.
Шевченко нехотя суёт мне в ладонь связку ключей. Металл холодит, как лёд.
— Вот и решили. Как тебя зовут? — это уже мне.
— Арина, — выпаливает язык раньше головы.
— Пойдём, — кивает он в сторону стоянки. — Отвезу тебя в больницу.
Город вокруг гудит, как улей; люди смотрят и отворачиваются.
Я бы хотела отказать, доехать сама, но… Внутри и правда что-то болит.
Делаю шаг в сторону, за мужчиной. Пока не знаю, поеду ли с ним, но поблагодарить за помощь стоит. И ухожу, ощущая взгляд бывшего парня на своей спины.
Чувствую, так просто это не закончится…
***
Друзья, всем добро пожаловать в мою новинку 
Будет больно, будет неприятно, будет сложно. Надеюсь, вам понравится!
Не забудьте поставить звёздочку на книгу, добавить в библиотеку, чтобы не потерять историю!
Домой сегодня точно нельзя. Нельзя-нельзя. Надо где-то переждать, переночевать, пока Кирилл не утихнет и полиция не возьмётся за дело.
Мы доходим до какой-то крутой тачки — зеркальная, чёрная, как ласточка. Мне, будущему учителю начальных классов, о такой только мечтать.
— Садитесь, — кивает он на пассажирское сиденье, открывая свою дверь.
— Спасибо за помощь, но дальше я сама, — привычно упрямлюсь. Раньше и так было тяжело принимать чужую помощь, а теперь ещё сильнее. Во всём ищу зло. Даже сейчас.
— Садитесь, — чеканит уже злее и твёрже. — Не хочется быть как ваш парень, поэтому прошу по-хорошему.
Это он так просит?
— Отвезу в больницу. Ничего более.
— Зачем вам эти заморочки, замминистр?
— Ненавижу эту грязь, — морщится, снова смотрит на мою шею, где по-прежнему горит кожа. — Считайте, хочу исправить косяки своих сотрудников. Только больница. Никаких расспросов, ничего личного.
Нельзя доверять мужикам. Нельзя-никак. Кирилл тоже поначалу был хорошим. Прямо принц на картонном коне. Правда, меня всё время что-то тихо тянуло за рукав и шептало: люблю ли я его? Правильно ли, что я с ним?
Я вздыхаю — и отчего-то решаюсь довериться ещё раз. В больницу и правда надо.
Сажусь. Достаю телефон. Знаю, что с моей позиции это нагло, но…
— Я включу запись нашего разговора, — говорю. Больших шишек надо бояться ещё сильнее. Они безбашеннее: знают, что им всё простительно, пока не доказано обратное.
— Делай, что хочешь, — усмехается он, заводя мотор. Такой самоуверенный.
Не думала, что увижу его вживую. Только слышала о нём и только гадости. Фамилия… какая у него там? Пятницкий, кажется. А имя у него странное… Август.
— Когда это произошло? — вдруг спрашивает он на повороте. Сразу понимаю о чем он – моё избиение.
— А вроде говорили, без расспросов… — кусаю губу и тут же шиплю, закусив ранку.
— Точно, — будто вспоминает. — Не хочешь — не отвечай. Но после подобного — он будет уволен.
Ого. Такого эффекта я не ожидала. Даже не знаю, что делаю больше – радуюсь или волнуюсь. Потому что весь гнев потом он может выплеснуть на меня.
— Вы даже не знаете, что произошло. Может, я и правда извращенка? — бросаю глупо. Пытаюсь понять этого человека. Какие цели он преследует.
— Извращенки не отшатываются при виде рук, — ровно отвечает. — Я невольно стал свидетелем с самого начала.
Я отворачиваюсь к окну. На секунду становится стыдно. Посторонние люди видели это, наблюдали – чем же закончится.
— Извините, — почти шепчу.
— Ты же не виновата, — опять стойко звучит.
— Как считает он — очень даже виновата, — хмыкаю, пряча дрожь за смешком.
— Молчи лучше. Слишком много говоришь и вызываешь вопросы. А мне нельзя их задавать.
Из горла вылетает лёгкий смешок. Поворачиваюсь к нему. Август. Забавное имя, всё-таки.
— У вас случайно братца Февраля нет?
— Есть младший братец Май, – усмехается.
Я округляю глаза. Серьёзно?
— Женат, — добавляет сухо.
— Да мне неважно, — фыркаю. Но факт смешной. Будь у них сестра, как бы её звали? Октябринка? Рубрика «странные вопросы в самый неподходящий момент» продолжается.
Мы проезжаем остановку.
— Можете высадить меня здесь, — показываю на знак. — Сяду на метро, доеду за десять минут.
— Я же сказал, что довезу, – упрямо перебивает меня, будто реально чувствуя вину за то, что натворил его сотрудник.
— Вы же спешили, — напоминаю, хоть и приятно, что кто-то не бросает на полдороги. Мне бы научиться не дёргаться от каждого резкого звука. И верить понемножку. Хотя бы до ближайшей больницы.
– Спешил. Хотел отвезти вас в больницу. Вы побои сняли?
На последнем вопросе ещё сильнее сжимает руль. Замечаю это непроизвольно.
– Сняла. И заявление в полицию написала, – отвечаю тихо, будто боюсь спугнуть собственную смелость.
– Удивительно… Обычно женщины молчат о таком.
Дуры потому что.
– У вас был такой опыт? – напрягаюсь, сжимаю сумку так, что белеют пальцы.
– Упаси господь. Он только бил? Не изнасиловал? – голос у него глухой, злой не на меня, а куда-то мимо.
– А вы говорили, что вопросов не будет…
– Чёрт, – выдыхает он и отворачивается на секунду, как будто стыдно за вопрос. Я вдруг ловлю себя на улыбке: от этого становится легче. Он не выглядит злодеем. И хоть дружить я с ним не собираюсь, можно ведь чуть-чуть приоткрыть душу перед незнакомцем?
– Вчера он пришёл злой. Хотел секса, а я не дала. Поэтому и избил.
Машина резко останавливается. Чего это он? Замечаю, как впереди загорается красный.
– Серьёзно?! – выпаливает с эмоциями. Громко так, будто искренне удивлён.
– Вот до чего доводят ваши проблемы на работе, – шучу без злобы, криво.
– Поверить не могу, что рядом со мной работают такие ублюдки, – чеканит он, взгляд не отрывает от дороги. Я вздыхаю и отворачиваюсь к окну: там живой город, люди, у которых сегодня обычный день. У меня – нет.
После этого мы почти не говорим. Максимум, что он спрашивает: не дует ли мне и не мешает ли музыка.
Через пятнадцать минут мы доезжаем до больницы. Я выхожу, благодарю его ещё раз за помощь и спешу к огромному зданию.
И я понимаю, что с этим мужчиной мы больше не увидимся.
  
Глава 2. Август
 
— Где-где ты? — переспрашивает брат.
— В больнице, — бурчу, перекидывая телефон из руки в руку. Ожидание хуже всего.
— Ты это сейчас решил отмазаться от знакомства с моей ненаглядной, да? — моментально видит подвох Май, аж слышу, как он ухмыляется.
— Нет. Просто не могу её бросить, — ловлю себя на том, что чуть-чуть волнуюсь.
  
Казалось бы – с чего это?
— На ужин ты не придёшь?
— Нет, давай в другой раз.
Не велика потеря – это уже третья или четвёртая девушка, с которой знакомит нас Май. Бабник мелкий. Уже бьёт мои рекорды.