Развод. Я хочу стать мамой (СИ)

  
Виктория Вишневская
 
Развод. Я хочу стать мамой
   
Пролог
 
Я готова визжать от радости. Но лишь прикрываю рот ладонью и едва не плачу, глядя на тест с двумя яркими полосками. Две! Настоящие!
Столько лет попыток впустую, проваленное ЭКО — и вот оно, чудо. Наше маленькое чудо, о котором мы с мужем мечтали ночами.
  
Надо скорее рассказать любимому! Неважно, что страшное ещё впереди, но...
Мы смогли!
Я вылетаю из ванной пулей, босые пятки шлёпают по прохладному полу. Несусь по коридору, но тут же сбавляю шаг, почти рефлекторно прижимая ладонь к ещё плоскому животу. Теперь я не одна. Теперь нужно быть аккуратнее. Чтобы несчастье не повторилось.
Иду уже спокойнее, но всё так же бодро, сердце гремит, как барабан.
Подхожу к кабинету мужа, уже готовлюсь радостно крикнуть, даже не думая, что отвлекаю Августа от работы. Он привык к моим налётам счастья.
Открываю рот, чтобы окликнуть, но имя застревает в горле. Я замираю на пороге: дверь приоткрыта — и это не то, что меня останавливает. Я слышу голос своей сестры. Той самой, что решила помочь нам с Августом справиться с нашей бедой.
– Зачем тебе бездетная жена?
Это она про меня?..
Делаю тяжёлый шаг в сторону и вглядываюсь в узкую щёлку. Лена висит у Августа на шее, а он крепко держит её за плечи — будто то ли отталкивает, то ли удерживает.
– Арина ведь пустышка. А я рожу тебе столько мальчиков, сколько захочешь. Только скажи.
Ком поднимается к горлу, сердце ухает в пятки. Не может быть. Не может быть!
Она сейчас клеится к моему мужу и говорит про меня гадости? Но почему Август не оттолкнёт её? Не одёрнет? Не осадит? Он ведь не предал меня? Не разлюбил? Почему он молчит?!
– Разводись, – твёрдо повторяет сестра.
– Уходи, – чеканит сдержанно муж. – Ты несёшь ахинею.
– Не уйду, – упрямо шепчет она, сильнее впиваясь пальцами в его шею. – Ты должен сделать выбор. Либо я, либо она. И если ты не можешь… Я тебе помогу. И она узнает, что её любящий, верный муж ей изменил…
Всё вокруг меркнет, звуки будто пропадают.
Изменил? С ней?
Пока я ломалась от боли, не в силах забеременеть, он всё это время крутил за моей спиной с моей же сестрой? Вот почему она появилась в момент моего отчаяния. Вот почему решила помочь нам.
Это была не доброта. А расчётливый план…
– У меня и фотографии имеются. Показать ей?
– Ты что, дура, ещё и сохранила это? Удаляй. Сейчас же.
Лена резко подаётся вперёд и прижимается к его губам. Внутри всё замирает. Рушится. Трещит, как хрупкое стекло.
Ноги подкашиваются, я хватаюсь за косяк. Меня ведёт вперёд, дверь распахивается от моего плеча, и я оказываюсь в кабинете — ловлю их с поличным.
Их глаза расширяются, а у меня из рук выпадает тест. Он падает на ковёр, и две мои яркие полоски смотрят на меня с пола, как две тонкие раны.
И тут знакомая боль сворачивает живот в узел. По ногам что-то тёплое течёт, липкое, и я судорожно шепчу себе под нос, понимая, что это.
— Нет… нет… пожалуйста, нет… – шепчу себе под нос, забывая о двух предателях передо мной.
Я не выдержу это второй раз. Не смогу. Но на моих домашних шортах расползается красное пятно, как клякса, всё шире и шире.
— Арина? — зовёт меня муж. Предатель.
Голос глухой, будто через воду. Но мне сейчас не до него. Не до кого. Моё собственное тело снова меня предаёт.
Я хватаюсь за живот, сползаю вниз по холодной стене. Колени подламываются, в ушах гул, в горле горячий ком. Как-то отчаянно пытаюсь схватить тест, будто от него зависит моя жизнь. Будто он спасёт моего ребёнка.
Моё только что найденное счастье тает, истекает из меня, исчезает, уходит — и я ничего не могу сделать, ничего…
  
Глава 1.
 
Арина. Пять лет назад
– Ты написала заявление в полицию? – раздаётся встревоженный голос подруги в динамике.
– Да, – лепечу, озираясь по сторонам. Телефон скользит в мокрой ладони, губа пульсирует.
– И где ты сейчас? К папе поедешь?
К отцу нельзя. Он увидит мою разбитую губу, синяки на животе и шее. Будет переживать. А хуже всего – сорвётся, рванёт к Кириллу и, не дай бог, грохнет его из охотничьего ружья. Не хочу, чтобы папу посадили из‑за какого-то мудака.
Нет, до вчерашнего вечера Кирилл был нормальным. Полгода – всё гладко. А потом… срыв.
После которого он сегодня утром спокойно встал и ушёл на работу. Ни извинений, ничего.
Но даже если бы ползал у ног – не простила бы.
Поднял руку раз – поднимет и второй.
Теперь мне нужно забрать у него ключи. И поехать к подруге в общагу, пока всё не уляжется.
– Можно к тебе?
– Уф-ф, у нас коменда лютая, ты же знаешь. Я попробую переговорить, может, войдёт в наше положение.
– Спасибо, – выдыхаю и слабо улыбаюсь, хотя внутри трясёт.
Осталось решить несколько проблем. Вот почему сейчас направляюсь к зданию администрации, на работу к уроду.
Издалека вижу Кирилла. Вот тебе и первая любовь, увлечённость. Козёл в чистом виде. Стоит, как ни в чём не бывало, и ждёт, будто точно знал, где я пройду. Ну да, мой универ рядом, но на парах я сегодня не была.
Неужели он думал, что после такого у меня будут силы идти на учебу?
– Всё, перезвоню, – шепчу, отключаясь. Целеустремленно направляюсь к парню.
Может, стоило просто исчезнуть, больше не видеться с ним, но у нас есть незаконченные дела.
Увидев меня, Шевченко улыбается, распахивает руки, будто сейчас обнимет. От вида его ладоней меня бросает в дрожь.
Я делаю шаг назад и протягиваю свою ладонь.
– Ключи от квартиры.
Мы живём на съёме – у меня. И раньше я думала, что это нормально, но до вчерашнего вечера. Да я для него просто вещь. Захотел – избил. Захотел – выкинул.
Да только я выкину его раньше.
– Ариш, ну не дуйся, – включает милый тон. Не пробивает. Я не из тех, кто прощает мудаков. – Я вчера перегнул, но ты сама…
– Ключи, – говорю жёстче, непоколебимо глядя на него.
И вот тут из него опять черти полезли. Хмурится, шагает ближе.
– Что, ударишь на людях? – усмехаюсь, угадывая его мотив. Он только хватает меня за запястье и дёргает на себя. Взгляд падает на мою шею, где синюшные отпечатки его пальцев. – Давай. Одно заявление в полиции уже лежит. Второе хочешь?
– Ты написала на меня заяву? – глаза у него становятся круглыми, как у рыбы.
– Для государственного служащего, который по карьерной лестнице карабкается, кайфовая перспектива, да? – улыбаюсь уголком губ, чувствуя маленькое сладкое удовлетворение. – Побои сняты, отпечатки тоже. Так что если хочешь разойтись мирно – просто отдай ключи от квартиры.
Мне нужно вернуть ключи хозяйке. А потом съеду. Так намного надежнее.
Он вдруг хватает меня за шею. Я машинально вытягиваю её, словно черепаха, зная — среди прохожих он ничего мне не сделает. Хотя… ему, похоже, плевать на чужие взгляды.
— Что ты такая противная? — шипит сквозь зубы и слегка сжимает. Всё равно больно — вчерашние синяки ноют, как старые, капризные. — Ты же сама виновата. Была бы поотзывчивее — я бы тебя не ударил. А ты язык за зубами не держала, и…
— Что здесь происходит? — раздаётся стальной голос, и сбоку будто вырастает скала. Мы одновременно оборачиваемся. Перед нами — мужчина: высокий, широкоплечий, взгляд холодный, расчётливый. И весь этот ледяной взгляд сейчас вонзается в Кирилла. — Шевченко, объяснись.
— Да всё в порядке, Август Викторович, — Кирилл отшатывается от меня, как от кипятка. Он искренне пугается, завидев мужчину.
— Август? — шепчу, не веря. Разве это не замминистра? И не босс Шевченко? Он. Точно он. Я столько раз слышала, как мой бывший ругался на него и искал способ подлизаться, что выучила это имя наизусть.
  
— Это моя девушка, — лепечет Кирилл, уже путаясь в словах. — Она… ну… чуть-чуть извращенка, знаете ли. Пришли, попросила схватить её за шею, и…