И жар-птица в подарок (СИ)

— И ради меня слез со своего металлического трона?
— Он не металлический, а деревянный, — с ответной мягкой улыбкой поправил властный. — По сути, это просто обычное кресло, к тому же не самое удобное.
— Что же не поставишь другое, более подходящее для комфортного сидения?
— Трон меняется по мере изнашивания, не из соображений удобства. На этом сидел ещё мой дед.
— Антиквариат, однако.
— Традиции, что поделать…
— Как и твой костюм? — Юлисса взмахом руки указала на одежду, не вполне привычную современному человеку.
— Увы, — Дэйм чуть раздражённым, нетерпеливым движением поправил белый шейный платок, наверняка завязанный одним из тех узлов, лекцию о которых Арнетти как-то раз читала подруге. Затем мужчина отступил на шаг и с нескрываемым восхищением осмотрел Юлиссу. — Зато ты выглядишь ослепительно.
— Надеюсь, — Юлисса с немного наигранной — самую малость! — скромностью повела обнажённым плечиком и с удовлетворением отметила, как взор властного скользнул по открытой части груди.
— Не надейся. Так оно и есть, — Дэйм огляделся с досадой и понизил голос: — Прости, сейчас у меня ещё дела… которые, к глубокому моему сожалению, никак нельзя отложить… послы из юго-восточных земель, Антрацитовые включая… но позже я обязательно присоединюсь к тебе…
И почему ей слышится в этой фразе двусмысленный какой-то, неприличный намёк?
— Ты же оставишь для меня один танец?
— Да, конечно.
— Отлично, — Дэйм подхватил руку Юлиссы, запечатлел на её пальцах трепетный поцелуй. — Отдыхай, веселись, чувствуй себя как дома. Я постараюсь не задерживаться, — заверил на прощание и удалился.
Оказавшись в новой компании или на мероприятии, где она никого не знала, Юлисса не терялась. Знакомыми-приятелями обзаводилась она легко, а на этом балу предостаточно людей и нелюдей, дабы найти себе кружок по интересам, куда её примут без лишних вопросов. Единственная трудность состояла в том, что флиртовать с приглянувшимися мужчинами нельзя. Не то чтобы кто-то запрещал глазками стрелять, однако в кои-то веки Юлисса сама не испытывала желания кокетничать. Держалась вежливо, непринуждённо, с толикой положенной празднику весёлости, но от повышенного мужского внимания сразу уходила и не поощряла. Несколько раз видела издалека Ребекку, в белом платье с пышной юбкой и открытыми плечами глядевшуюся то ли сказочной принцессой, то ли ледяной королевой. Княжескую племянницу сопровождали две женщины, те самые, с площадки с бассейном, — то ли подружки закадычные, то ли свита, то ли совмещающие обе эти роли. Ребекка прохаживалась среди гостей, здоровалась, что-то спрашивала, получала любезные ответы, кивала и улыбалась заученной прохладной улыбкой, не задерживаясь надолго возле кого бы то ни было. Кавалера её Юлисса не заметила, что, впрочем, ни о чём не говорило: как член обслуживающего персонала он вряд ли мог появиться на балу в каком-то ином качестве, кроме лакея.
И без Арнетти было несколько скучновато.
Вскоре объявили танцы, однако Юлисса отклонила все почти сразу поступившие приглашения. Нашла компанию дриад и русалок и присоединилась к ней, слушать болтовню и местные сплетни. Девы лесные и речные, будучи существами дружелюбными и куда более лояльными по отношению к ярким представительницам своего пола, Юлиссу приняли легко, без плохо скрываемого недовольства. За каких-то пятнадцать минут Юлисса узнала все свежие слухи, тревожившие умы жителей Тёмного княжества, новости о перипетиях политики внешней и о недавних изменениях в политике внутренней. Дриад ожидаемо заботила вырубка лесов, за последние годы ставшая глобальной и на этой стороне, русалок волновали пошлины за активное использование рек и озёр другими видами, людьми в частности, и нежелание некоторых представителей оных платить вовсе, естественно, не в ущерб собственно пользованию. Правда, едва возле дев появлялся мужчина или целая группа таковых, как они тут же меняли тему разговора и начинали с хихиканьем обсуждать модные фасоны и порочные связи между неизвестными Юлиссе личностями. Стоило мужским особям удалиться и девы возвращались к теме прежней.
 
— Русалка не может всерьёз говорить о серьёзных вещах, только о всяких глупостях, приставших её полу и виду, — заметив недоумённый Юлиссин взгляд, пояснила одна из речных дев, Уинни, высокая волоокая блондинка. — Серьёзными вещами у нас должно заниматься исключительно тритонам.
— А у нас и заниматься некому, ибо мужиков своих нет, всё сами да сами, — усмехнулась Белинда, миниатюрная рыжеволосая дриада. — Но в обществе изволь казаться легкомысленной пацифисткой, а то иначе не поймут.
Юлисса сочувственно покивала.
Неподалёку айсбергом проплыла Ребекка, и девы нахмурились, провожая княжескую племянницу непочтительными взорами.
— Опять мимо.
— Уже который год…
— На следующий соберётся такой сброд, что не приведи боги… то-то княжна порадуется широте выбора. Воротила-воротила нос, вот и наслаждается теперь.
— А мне её даже жаль немного, — вставила Юлисса, не уточняя, впрочем, что жалость эта всё чаще боролась с неприязнью.
И, что характерно, зачастую проигрывала.
— Ох, Юлисса, ты из другого мира и впервые на отборе, а многие из нас эти выборы наблюдают едва ли не с самого начала, — отозвалась Уинни.
— Мать княжны довольно рано умерла даже по человеческим меркам, — заговорила вторая дриада, Брай, и Юлисса сразу навострила ушки. Вот где информацию добывать надо, а не прислугу, хозяину лояльную, пытать! — И отец быстренько сдал дочь на руки дяди, дескать, совсем девка дурная, делайте с ней что хотите, но наш маленький, однако ж славный род не желает иметь ничего общего с этим исчадьем геенн огненных. И Его сиятельство принял Ребекку, заботился о ней несколько лет как о родной дочери…
— Скорее уж сестре, — поправила Белинда.
— Пусть сестре. Главное, что капризам её потакал, вот и получилось…
— Несколько лет? — повторила Юлисса.
— Ей семнадцать было, — внесла ясность русалка Хэлли.
— И до отборов допустил её на год позже, и поначалу соглашался со всеми её «этот кривой, тот косой, а у этого росту недостаёт», — продолжила Брай. — А когда спохватился, то время уже ушло.
— Какой недальновидный, — пробормотала Юлисса.
Как-то с трудом Дэйм представлялся опекуном семнадцатилетней взбалмошной девицы…
— И в результате годы идут, отборы исправно проводятся, а дело с места не движется.
— Боюсь, уже и не сдвинется, — поддела Уинни.
— А просто выйти замуж за любимого… буде таковой, разумеется… нельзя? — удивилась Юлисса.
— Им — нельзя, — веско возразила Брай и со значением на Юлиссу посмотрела.
Жаль только, Юлисса значения этого неведомого разгадать не могла.
— Почему?
— Ты не знаешь? — округлила голубые очи Белинда.
— Не знаю что?
— Что один из князей так хорошо наследие тёмное поделил, что просто так жениться и замуж выходить они не могут, — пояснила Брай. — Всё самое интригующее, как обычно, спихнули на девочек, однако и последующие поколения мальчиков внакладе не остались…
— Его сиятельство идёт! — внезапно прошипела Уинни и вся компания, словно по команде, разразилась глуповатым хихиканьем.
— А потом я ему говорю, ах, милый господин, простите, но я не могу, а он мне… — защебетала Белинда.
— О, Ваше сиятельство! — воскликнула Уинни, делая вид, будто только-только заметила приблизившегося Дэйма.
— Прекрасные девы лесов и вод, — властный одарил дам любезной улыбкой и задержал взгляд на Юлиссе. — Могу я украсть один из сияющих бриллиантов этого великолепного ожерелья?
— Вам можно всё, Ваше сиятельство, — с придыханием выдала Белинда и так выразительно посмотрела на мужчину, что на долю секунды Юлиссе захотелось зарычать, и плевать, что она не волчица.
— Юлисса, вы обещали мне танец, — напомнил Дэйм.
— А, да-да, — Юлисса приняла поданную руку и в сопровождении властного покинула тесный кружок.
Дэйм вывел её почти в самый центр зала, обнял за талию и закружил в туре вальса.