Его личная звезда. Разрушая преграды

Ирида приготовилась терпеть. Закусила губу, не обращая внимания на слёзы. Поудобнее устроила руки, чтобы устоять, не упасть. Хотя упасть ей вряд ли позволят, скорее уж, откинуться на крепкую мужскую грудь. Все мысли в голове Ириды проходили фоном, не задерживаясь и ни за что не цепляясь. Она точно смотрела на всё со стороны.
– Молчишь? – прорычал Богдан, приближая своё лицо к её щеке. – Правильно, звезда, молчи… Потому что сейчас любое твоё слово пойдет тебе во вред! И лучше будь покорна! Стой и позволяй мне тебя трахнуть! Не жди от меня нежности… Я буду тебя именно трахать, как мужик трахает шлюху, имея ее во все дырки!
  
Зачем он говорил ей эти гадости? Для чего? Чтобы подготовить или отвлечься самому?
Треск рвущихся трусиков раздался одновременно с болезненным укусом в мочку уха. Ириду пробрало, и она с трудом заставила себя подавить содрогание. Это будет слишком… Она на уровне первобытного инстинкта поняла, что если сейчас не уступит, где-то что-то ему не позволит, выкажет словом или жестом, что ей неприятно – Славинский спустит её со второго этажа. Предварительно изнасиловав или нет – вопрос останется открытым. Поэтому она приказала себе стоять и не двигаться.
Чтобы он не делал…
А у Богдана были вполне определенные намерения. И они никак не ассоциировались с занятием любовью.
Траханье – да, верное слово. Единственное, определяющее то действие, что он намеревался осуществить.
Ещё одно резкое движение – и шорты вместе с боксерами спущены вниз. Упругая, большая головка члена соприкоснулась с обнаженными женскими ягодицами.
Ирида крепко зажмурилась, и, казалось, перестала дышать. Происходящее больше походило на нереальность, на извращенную выдумку. Не могла она стоять с обнаженными ягодицами, с задранным платьем, с мокрым от слез лицом. Не могла она чувствовать член, настойчиво ищущий вход в… Куда??
Ирида распахнула глаза, когда почувствовала, как одной рукой Богдан раздвигает ее ягодицы и находит тугое запретное колечко. Она не успела среагировать, а его палец оказался внутри. Глубоко внутри.
Полустон-полукрик вырвался самопроизвольно.
– Богдан… нет… не надо… только не туда…
Её слова показались жалкими даже ей. Что она могла противопоставить его силе? Да ничего! Она была полностью в его власти, беспомощная и едва ли не распятая.
– Почему же нет? – оскалился Богдан, покусывая нежную кожу её шеи. – Или тебя твой благоверный Кирилл сюда не брал? Не брал… Тугая, чувствую. И знаешь, почему твоя попка для меня привлекательна? Потому что в ней не было ни одного члена! Ни одного! А твою дырочку уже трахали! Не люблю быть вторым!
Давление пальца исчезло, уступив место более крупной головке. Она уперлась в тугое колечко, надавливая, но не проникая вовнутрь.
Вот тут Ирида забилась в истерике. Закричала:
– Нет!
И сделала попытку оттолкнуть Богдана. В Бездну всё! Она не даст себя изнасиловать в попу! Не позволит! Вот так, у стены! Это жестоко… это очень жестоко. Даже для Славинского.
У Богдана было другое мнение. Хрипло рассмеявшись, он ещё сильнее сдавил Ириду, практически обездвиживая её, и сделал пару толчков, пытаясь проникнуть в девственную тесноту. Ирида завыла раненым зверьком, изловчившись, втиснула руку между их телами и попыталась разъединить его член со своей плотью.
– Не нравится, звезда? – едва ли не удовлетворенно промурлыкал Богдан, и это мурлыканье было звериным, хищным. А она была пойманной жертвой, которую никто не собирался отпускать, не наигравшись. – Не нравится… Вижу. Чувствую. Вот и мне не нравилось, что ты трахалась со своим Истовым! Скажи, на хрена? Неужели он был такой охрененный любовник, что ты не устояла перед ним? Что он с тобой делал? Как ласкал? Давай, поделись со мной!
Слезы лились градом, и Ирида их уже не прятала. Всхлипнув, дернулась, пытаясь увернуться от настойчивых рук и губ.
– Куда же ты собралась?
Ход был за ним.
И он его сделал.
Чуть подался назад, оставляя место для маневрирования и преодолевая сопротивление её тела, с трудом проникнул в сухое лоно, растягивая неподготовленные мышцы. Из горла Ириды вырвался не то выдох облегчения, что ей удалось избежать анального контакта, не то горечь поражения, что она всё-таки приняла Богдана в себя.
Было больно. Внутри сразу всё зажгло, отталкивая, не принимая, сопротивляясь. Не в силах устоять на ногах, Ирида откинулась назад, на грудь мужчины.
Богдан, издавая рычащие звуки, надрывно хрипя, не дав ей ни секунды адаптироваться к себе, начал яростно двигаться, насаживая девичье тело на себя. Ириде пришлось до крови закусить губу, чтобы надрывно не закричать.
Она выдержит…
Выдержит…
Богдан мучил её недолго, кончил после нескольких толчков, излившись вовнутрь, одновременно запустив руку в её растрепавшиеся волосы и оттянув голову Ириды назад:
– Так тебе нужна ещё моя метка?
Сказал жестко, хлестко, давая понять, что ответ нужен сейчас же. Без промедления, именно в тот момент, когда он ещё находится в ней.
Ирида, во рту которой образовалась пустыня, кое-как заставила себя глухо сказать:
– Ты всегда будешь так… жесток?
Это был неправильный ответ – её волосы намотали на сжатый кулак.
– Так нужна или нет?! – уже с откровенной угрозой прорычал Богдан и оскалился. Он был страшен в своей яростной страсти, в своем праве взять женское тело, которое неумело, но всё же ему предложили. Сейчас он мстил, отыгрывался за её отказ, вымещал на ней злость. Взял остервенело, утоляя плотскую похоть, не заботясь ни об Ириде, ни о её чувствах, ни о её теле.
Ирида, проклиная себя, мир Арома, своё малодушие, прошептала:
– Нужна.
Выбора у неё не было. К тому же, Богдан уже взял её. Она ему позволила…
Ведь позволила. Могла бы истошно закричать, начать сопротивляться, показать, что она против, что не допустит насилия над собой, а если и допустит, то это именно будет насилие в его истинном свете, без прикрас.
А что было сейчас между ними – непонятно.
Богдан замер, перестал дышать. Ирида это почувствовала и краем сознания удивилась. С чего бы это? Неужели он волновался в ожидании её ответа? Какая глупость… Всё уже сделано. Она пришла к нему, он её взял. Теперь на ней его запах, способный перебить запахи другого мужчины. И каждый, кто хотя бы раз имел дело со Славинским, узнает его запах и постарается пресечь любые желания в отношении Ириды на корню. Слишком опасно.
И всё же что-то колыхнулось в душе Ириды, что-то робкое, оставшееся от той наивной влюбленной девочки, которой она была ещё несколько недель назад. То светлое, что невозможно уничтожить в один день, дающее надежду на счастливое будущее.
Богдан Славинский не так холоден, как пытается показать.
– Тогда пошли.
Он уже более аккуратно поставил её на ноги, даже подстраховал, когда она покачнулась. Уверенная рука легла на талию.
– Куда? – шепотом спросила Ирида, с трудом возвращаясь к реальности. Смотреть на Богдана она пока не могла. Не хотела снова видеть его темно-синие глаза, которые теперь ей будут ещё чаще сниться в кошмарных снах.
– В кабинет. В спортзале нет стилета.
Ирида сглотнула. Вот и всё… Сейчас он поставит ей метку, и она будет с ним связана на всю жизнь. Сердце облилось кровью, завыло, застонало. Душевная боль присоединилась к физической.
– Мне бы в ванную, – просить было стыдно, но Ирида не могла идти, чувствуя, как его сперма вытекает из неё.
Богдан понял её без лишних слов, подхватил с ближайшего тренажера полотенце, которое очень оказалось кстати.
– Давай так.
Без сантиментов. Без излишних нежностей.
  
Краснея и по-прежнему стесняясь его, Ирида взяла полотенце, промокнула у себя между ног и с сожалением посмотрела на разорванные трусики, которые все еще болтались на одной ноге. Нагнулась и сняла их, зажала в кулаке, не зная, куда деть.
Богдан снова понял её и протянул раскрытую ладонь.
Ирида медленно, очень медленно протянула ему белые трусики.