Его личная звезда. Разрушая преграды

У Ирины, глядя на Богдана, возникла лишь одна ассоциация: "Хищник". Дикий, необузданный, который умеет выживать при любых ситуациях. Который использует свое тело не для глянцевой красоты и не для того, чтобы заработать на нем. Он его использует для борьбы – яростной, сильной, одержимой. И шрамы, бледные, говорящие о давности их получения, пересекали его спину и живот, задевали руки. Ирида никогда не видела ТАКИХ шрамов и в таком ужасающем, поражающем количестве. Сейчас, в их век, многие избавлялись от шрамов за считанные минуты. Последние разработки в медицине и косметологии позволяли быстро и безболезненно приводить тело в порядок. Ни шрамов, ни рубцов, ни ожогов. Идеально красивая кожа. А тут… У Ириды засосало под ложечкой. Этот мужчина спокойно относился к своим шрамам, нёс их, как часть себя. Не больше и не меньше.
  
Только для Ириды они выступили как некий устрашающий элемент. Они показали ещё раз, что никто на Ароме из её близкого окружения и не догадывается, кто такой истинный Богдан Славинский и какие тайны он в себе несет.
Богдан медленно повернул голову в её сторону, перестал боксировать и негромко сказал:
– Говори.
Одно лишь слово. И холодный взгляд, остановившийся на её лице. Взгляд, которым он никогда ранее её не наделял. Да, Ирида свыклась с его пристальными, будоражащими душу взглядами. Они были разными: внимательными, ироничными, по большому счету добрыми, и, с недавнего времени, возбужденными. Но никогда равнодушными, точно ты пустое место и оторвала его от очень важного занятия. Например, от тренировки.
Ирида замялась. Вот так сразу? Без предисловия? А, какое, собственно, предисловие он должен ей был предоставить?
Сейчас перед ней стоял не друг семьи. Не человек, приходящий им на помощь много раз. Не молодой человек, дарившей ей конфеты и игрушки.
Сейчас перед ней стоял оскорбленный мужчина!
И, Небо, как же трудно было начать говорить!
Но надо.
– Богдан… – пауза. И снова равнодушный взгляд. Правда, теперь Богдан к ней повернулся полностью, скрестив руки на груди и расставив плечи. Ирида приказала себе не смотреть на его накаченное тело, прошедшее множество физических испытаний, которое сильно её нервировало. – Ты же знаешь, что случилось с Киром…
– Знаю, – ещё более холодный тон, от которого по спине побежали мурашки.
Следующую фразу произнести было ещё труднее. Слова пришлось выталкивать из себя.
– А у меня скоро день рождения…
– Я это тоже знаю. Каждый год дарил тебе подарки.
От внутреннего напряжения и от стресса, пережитого за последнюю неделю, на глаза навернулись непрошеные слезы. Да, он дарил. Каждый год, кроме последних четырех. Даже когда находился на Латунии, от него приходила посылка. Она не ценила, и его укол был более чем справедлив.
– Спасибо за них, – запоздалая благодарность всё же сорвалась с её губ. Сплетя пальцы и теребя кольцо Кира, которое она продолжала носить, Ирида негромко сказала: – Богдан… Я всё понимаю… Я тебе отказала, не приняла твою метку… Но сейчас…
Циничная усмешка Богдана прервала её и без того несвязную речь.
Она замолчала, напряженно всматриваясь в лицо мужчины, ища в его чертах хоть какую-то мягкость. И не находила.
Перед ней стоял чужой, абсолютно незнакомый Богдан Славинский.
И если раньше она приходила в тихий ужас, то, что испытывала сейчас?
Ирида была рада, что холод не покидал её. Он позволил сохранить остатки самообладания, не дал ей снова впасть в панику и забыть, зачем она сюда пришла.
– А сейчас тебе понадобилась моя метка? Так? – если бы слова умели хлестать, её щеки полыхали бы от их ударов.
Ирида прикрыла глаза и выдохнула:
– Да.
А что она могла ещё сказать? Ходить вокруг да около не имело смысла. Они взрослые люди, и каждый осознавал сложившуюся ситуацию в полной мере.
Ирида перестала дышать в ожидании его ответа. Заламывала руки и мысленно молилась. Пожалуйста… пожалуйста… Она как-нибудь к нему приспособится… прогнется, постарается стать хорошей спутницей жизни, стерпит ласки в постели, и может быть, когда-нибудь она привыкнет к нему и сможет стать хотя бы немного счастливой.
– Нет.
Слово резануло по сердцу и заставило Ириду пошатнуться, резко распахнув глаза.
Он ей отказал. Сказал "нет".
Она летела к нему, не подготовив заранее слов для разговоров, считая, что подготовка ни к чему. Важен сам факт её прибытия, что она явилась к нему с повинной, готовая на самопожертвование. И ни разу, ни на мгновение ей и в голову не пришло, что Богдан сможет ей отказать.
Ирида растерянно моргнула, чувствуя, как слабость с новой силой обрушивает на неё свою несокрушимую мощь.
– Нет? – выдохнула она, отказываясь принять его решение.
– Нет.
Сказал спокойно и отвернулся, снова вернувшись к "груше". Удар, удар, ещё один удар. Остервенело, опытно, целенаправленно. Демонстративно показывая, что их разговор окончен, что ей пора уходить.
И Ирида, каменея, покрываясь внутри тонким слоем льда, не видя перед собой ничего, развернулась. Что еще ей оставалось? Только уйти. Не падать же перед Славинским на колени, слезно умоляя поставить свою метку? Она пришла, она попросила. Она сделала всё, что могла.
А дальше…
Дальше – латунец Загар и неизвестность.
Он налетел на неё сзади, припечатал к стене, буквально сшибая с ног. Ирида даже не успела вскрикнуть, прийти в себя. Лишь почувствовала, как сильные руки хватают её за талию и перемещают к стене. Благо успела выставить впереди себя руки, иначе бы лицом впечаталась в стену.
– Значит, мать твою, тебе понадобилась моя метка?
Она не узнала его голос. Злой, заполненный агрессией, он вибрировал, впиваясь в её кожу, опаляя и отравляя. Горячее мужское дыхание обожгло щеку, а сильное тело, потное, терпко пахнущее самцом, прижалось к спине, демонстрируя свою мощь, заключая её в капкан из мышц и мускулов. Ирида задрожала, ещё не до конца осознавая, что попалась. Что добровольно пришла в логово зверя, и теперь он выпустил свою хищную натуру на волю. И не отпустит её…
Она ничего не ответила, да ответа от неё никто и не ждал. Лишь захрипела, подавляя в себе взбрыкнувшие эмоции, сильные, не понятые до конца. Страх вперемешку с чем-то новым, пугающим, проникающим в самую душу.
– И на что ты готова пойти ради этой метки, а, звезда? – Богдан зло оскалился и жадно втянул носом её запах. – Вот на это? Или на это?
Его руки действовали быстро, нетерпеливо. Одно резкое движение – и её платье задрано на талию, а мужское колено бесцеремонно вклинивается между её ног, соприкасается с нижним бельем, едва ли не силой заставляет опуститься тело Ириды на бедро. В каждом движении Богдана чувствовалась злость, ни о какой нежности, деликатности, заботе тут речь не шла. Из его груди вырывались короткие хриплые звуки, то ли сдерживаемое рычание, то ли слишком глубокое дыхание.
Ирида не стремилась вырваться, пресечь его действия. В голове набатом прозвучал его вопрос: "На что ты готова пойти ради метки?". Вопрос был риторическим. И он, и она понимали, что секс между ними – это самое малое, на что Ирида готова была пойти.
Да, она надеялась, что секс будет не сразу…
Да, она надеялась, что Богдан, как всегда, проявит к ней деликатность и терпение…
Да, она надеялась, что у неё будет время подготовиться… День, два.
Но не сразу. И не вот так. Едва ли не расплющивая лицо о стену. Не когда тебе в спину зло дышат, а чужие руки причиняют боль, пусть и легкую. Не когда игнорируют твои желания. Слезы, что плескались в глазах, потекли по щекам. Ирида затаилась, боясь сделать лишнее движение, боясь даже всхлипнуть.
  
Пусть делает, что хочет…
Теперь он в своем праве…
– Вижу, на многое, – казалось, что злее и агрессивнее говорить было нереально. Ирида ошиблась. Голос Богдана пронзал насквозь, пробирался под кожу и царапал её изнутри, наносил невидимые раны.
Мужчина мстил. Отыгрывался за её отказ. Показывал, насколько больно может быть, когда твои надежды не оправдываются.