Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Ну-ка сиди тихо, — бросает он в ответ, не отрывая взгляда от экрана.
— Просто скажите мне, приезжала скорая или нет? — спрашиваю зло. — Там человек умирает, между прочим!
— В мире каждую минуту кто-то умирает, — отзывается бугай равнодушно.
Встаю. Подхожу к решётчатой двери.
— Вы вообще понимаете, что творится в этом доме? — возмущаюсь я. — Не смущает тот факт, что меня держат в подвале?
  
— У богатых свои причуды.
— Причуды? Вы это так называете?
Я просто в шоке.
— Меня удерживают тут насильно! Чтобы я не могла помочь Эмме Багратовне!
— Это лишняя для меня информация.
— Ева совершает самое настоящее преступление!
— Мне-то какое дело? Платят и платят, — раздражённо пожимает плечом он.
— А не боитесь, что станете соучастником?
— Слушай, замолчи уже, а? Нормально ж сидела, — ворчит, недовольный тем, что я мешаю ему смотреть видео.
— Выпустите меня.
— Да-да…
— Пожалуйста! Дайте хотя бы позвонить!
— Нет. Уймись.
— Я прошу вас!
— Ну-ка села и успокоилась! — злится, наконец оторвавшись от своего дурацкого телефона.
Бью ладонями по решётке.
— Бог накажет вас за содеянное!
— Ага, непременно, — хмыкнув, кивает, и как только он это произносит, гаснет свет, которого итак тут не хватало.
Взволнованно замираю.
— Чё там, Кость? — доставая фонарь, спрашивает по рации человек без души и сердца. — Приём. Парни… Что происходит у вас?
Рация трещит. Бугай ещё несколько раз повторяет свой вопрос, а после…
Что-то случается.
Он матерится и роняет фонарь, которым подсвечивал окружающее пространство.
Не сразу понимаю почему… Но когда вижу бросившегося на него Марата, меня захлёстывают эмоции.
— Вот ключ! Нашла! Ася, ты где? — во всём этом сумбуре доносится до меня голос Мирославы.
— Я здесь, ребят! Здесь! — отзываюсь радостно, тарабаня по решёткам.
Мира возится с замком какое-то время, а потом она открывает дверь и помогает мне выбраться наружу.
— Ах ты падла!
Подбираю валяющийся на полу фонарь и направляю пучок света на борющихся мужчин.
Они ожесточённо дерутся и мне становится очень страшно, ведь у этого амбала есть оружие, которым он прямо сейчас собирается воспользоваться.
Да только не выходит у него ничегошеньки.
Парень оказывается на порядок ловчее.
Удар.
Захват.
И вот пистолет у него в руках.
— Откройте калитку! — тяжело дыша просит Марат и мы незамедлительно выполняем его команду.
— Э-э, парниша, поосторожнее! Это тебе не игрушка, — хромая, предостерегает горе-охранник.
— Зашёл туда! Быстро я сказал! Стрелять умею, будь уверен! — в подтверждение своих слов снимает пистолет с предохранителя.
— Тихо ты, тихо. Я иду!
— Шевелись, козёл!
Мой смотритель оказывается по ту сторону решётки.
— Долбанутая семейка.
— Закрывай его на хрен, Мир!
— Угу.
— Марат!
Едва раздаётся щелчок замка, бросаюсь к нему и обнимаю. Крепко-крепко.
— Аська…
Вцепившись в него намертво, зажмуриваюсь до мерцающих белых точек.
Как только ощущаю желанные объятия и горячие губы на своей щеке, прорывает платину.
Плачу безостановочно. Не то от ужаса, не то от радости.
Спасибо, Господи, что он здесь!
— Ты цела?
— Да.
— Идём отсюда.
Марат ведёт за собой, крепко сжимая мою ладонь своей.
Длинный коридор наконец заканчивается. Поднимаемся по ступенькам наверх. Ещё немного — и мы почти у выхода.
Едва оказываемся на улице, нас тут же пугает человек в маске, одетый во всё чёрное.
— Стоять! — направляет на Марата оружие и у меня перехватывает дыхание.
— Свои, — спешит скоординировать его парень. — Я Марат, а это внучки госпожи Немцовой, — поясняет спокойно, никак не реагируя на автомат, под прицелом которого стоит.
— Не стреляйте! Это правда! Мы внуки Эммы! Там в подвале один из этих, — тараторя, подключается к разговору испуганная Мирослава. — Они удерживали там Асю, но мы с братом освободили её, — рассказывает сумбурно.
— Здесь пока стоите, — командует человек в маске. — Два-пять, проверь подвальное помещение, — обращается к своему напарнику, появившемуся из-за угла.
— Принял.
— Два-семь, приём. Доложите обстановку.
— Кто это? — спрашиваю шёпотом.
— Всё нормально. Это спецподразделение полковника Волкова. Пришлось к давнему другу Багратовны обратиться, — объясняет он. — Сильно замёрзла?
Отрицательно качаю головой, а сама стучу зубами от холода.
— Где твоя куртка? — хмурится.
— Забрали. Твоя мать приказала.
— В смысле?
— Чтобы я была посговорчивей.
Чувствую, как напрягаются его челюсти, когда стискивает от злости зубы.
— Погоди. Давай хотя бы так, — снимает с себя худи и ловко накидывает её на меня, оставаясь в одной футболке.
— Зачем же? Ты ведь сам раздетый.
— Грейся, Ась. Заболеешь опять, — капюшон мне на голову накидывает, спасая от снега и мороза.
Прикрываю глаза и, уткнувшись носом в сильную шею, молюсь всем богам. Прошу лишь об одном: чтобы всё поскорее закончилось.
— Прости, что оставил тебя здесь и прости за то, что случилось в раздевалке.
— Ты не виноват.
— Виноват, — спорит упрямо.
Кто-то кричит.
Раздаётся выстрел и все мы замираем от нахлынувшего ужаса.
Темно. Нигде нет света. И нет понимания того, что происходит в доме.
— Мне страшно, — Мирослава, спрятавшись за братом плачет.
— Всё будет хорошо, — успокаивает он сестру, крепче сжимая меня в своих объятиях.
— Ничего хорошего уже не будет, — рыдает она.
— Два-девять, приём? Что там у вас?
— Зелёный, — доносится из рации в ответ.
— Отлично. За мной ребята, — тут же обращается к нам представитель правоохранительных органов.
— Наконец-то! — Мирослава бежит к дому первой.
Под ногами скрипит снег. И да, по правде говоря, мы очень замёрзли.
— Заходим, — кивает мужчина, пропуская нас в холл после того, как сам проверяет обстановку.
В ту же минуту загорается свет.
Останавливаемся у стены и растерянно наблюдаем за происходящим.
Повсюду люди с оружием, одетые в спецформу. У противоположной стены отец, Вита и испуганная Мария. На полу лежат сотрудники нанятого Евой ЧОПа. А вскоре появляется и она сама.
Её, агрессивную и неадекватную, выводят под руки из кабинета Эммы.
— Это проникновение в частную собственность! — кричит она громко. — Что вы себе позволяете?
— Вы должны поехать с нами.
— Я хозяйка этого дома! Слышите? ЭТО МОЙ ДОМ! Я НЕМЦОВА! — дёргается, надрывая горло. — Я вас всех за решётку отправлю! ВСЕХ РАБОТЫ ЛИШУ! ОТПУСТИТЕ! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ РУКИ! — орёт и бьётся в истерике.
— Успокойтесь!
— ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — проходя мимо, бросает Ева мне в лицо. — ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — шипит зло, пока Марат заслоняет меня собой. — ДРЯНЬ МАЛОЛЕТНЯЯ!
— Прекрати оскорблять её!
— ИУДЫ! — а это Ева адресует уже собственным детям. — ЧЁРТОВЫ ПРЕДАТЕЛИ!
— Мам… — Мира начинает плакать ещё сильнее.
— ОТПУСТИЛИ МЕНЯ БЫСТРО! СЕРГЕЙ, СКАЖИ ИМ! ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ МОЛЧА СМОТРИШЬ, НИКЧЁМНЫЙ!
— Успокойтесь.
— ДУМАЕШЬ, ТЕБЕ ЧТО-ТО ДОСТАНЕТСЯ? — смеётся она, глядя на меня и качая головой. — НЕ-Е-ЕТ! ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ ДОСТАНЕТСЯ! НИ-ЧЕ-ГО! ЗДЕСЬ ВСЁ МОЁ! СЛЫШИТЕ, ВЫ? ОТПУСТИТЕ! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ РУКИ! Я ХОЗЯЙКА! Я ТУТ ГЛАВНАЯ! ЭТО ВСЁ МОЁ! МОЁ! — повторяет одержимо. — Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! С МОИМИ ДЕНЬГАМИ!
— Вы должны проехать с нами.
— НЕТ! Я НИКУДА НЕ ПОЕДУ! НИКУДА! — сопротивляется пуще прежнего.
— Вызывай бригаду, пока она опять что-нибудь не выкинула.
— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА! ПРОЧЬ!
Сглотнув, в ужасе наблюдаю за её истерикой.
Марат шокирован поведением матери.
Отвлекает нас от устроенного ею представления сирена, оповещающая о том, что на территорию въехала скорая.
  
Еву, окончательно слетевшую с катушек, наконец выводят из дома.