Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Ты же понимаешь, что кровь всё покажет? — задаю ей один-единственный вопрос.
— Кого ты слушаешь? — цокает языком. — У твоей сестры слишком богатое воображение. Говорю же, я витамины ей капала! Эмма сама просила меня об этом.
— Нет, ты нагло врёшь! — уверенно стоит на своём сестра. — Прости, Марат, — сжимает мою ладонь. — Я должна была… Должна была рассказать тебе об этом!
  
— Идиотка недалёкая, ты всё портишь! Создаёшь лишний шум и мешаешь мне заниматься важными делами, касающимися нашей семьи! — орёт на неё мать.
— Убийца, — шипит сестра.
— Замолчи. Маратик, послушай, совсем скоро случится то, чего мы так ждали. Старуха сдохнет и все её деньги достанутся вашему безмозглому отцу, а это значит, что мы ни в чём не будем себе отказывать. Твоё наследство не тронут. Я позабочусь об этом. Никто у тебя его не заберёт. Слышишь?
— Плевать мне на наследство. Как ты могла пойти на такое, мам?
Моему разочарованию нет предела.
Просто в голове не укладывается.
— Вы оглохли? Мы заживём так, как никогда не жили! Полная свобода без бабкиных правил и приказов! Никаких ограничений! Никаких лишних людей в окружении! Я стану полноправной хозяйкой дома с чёрными тюльпанами, — глаза её от этой мысли прямо таки загораются. А ещё она широко улыбается и теперь уже вполне себе искренне. — Марат, ты, купишь себе новую дорогую тачку и квартиру в Канаде. Ты, дура бесполезная, поедешь в свой Париж по подиуму ходить, как мечтала.
— Сечёшь, братиш? Она и нас сбагрить отсюда решила, — хмыкает Мира.
— Я открою свою клинику пластической хирургии, — продолжает озвучивать свои наполеоновские планы мать. — Ледовый Дворец тоже перейдет в мои руки.
— Но ты ведь вообще ничего в этом не соображаешь! — поражаюсь её бескрайней наглости.
— Заживём на широкую ногу! Будем купаться в деньгах! Распоряжаться ими как вздумается. Дайте мне просто всё закончить! — выпаливает мать раздражённо.
— Закончить, — цитирую ядовито. — Дом, Ледовый Дворец, тачка и Париж. По-твоему, это равноценно жизни близкого человека?
— Я тебя умоляю. Конкретно вы с ней друг другу никто…
— Эмма позволила тебе растить меня в доме Немцовых. Хотя знала правду о моём происхождении.
— Позволила, — пренебрежительно фыркает. — Напомнить, как она гнобила тебя все эти годы?
— Она дала мне всё и даже больше. Впрочем, как и тебе.
— Брось! Ты ненавидишь эту старуху также сильно, как я! Мы избавимся от неё и заживём словно чёртовы короли! Только представьте, что этой грымзы больше нет!
— Хватит, мам, пожалуйста, — плачет Мирка.
— Я обыграла эту старую тварь! — громко смеётся та, точно умалишённая, и мне начинает всерьёз казаться, что она действительно поехала крышей. — Всё на мази! Я такую работу колоссальную проделала! Ещё чуть-чуть и получу за свои мучения заслуженное вознаграждение!
— Боюсь, единственное, что ты получишь, — это реальный срок в тюрьме, мам, — возвращаю её с небес на землю.
— Что ты такое говоришь?
— Ася моя где? — смотрю в глаза этой неадекватной.
Там, увы, нет ничего, кроме вожделенной мечты.
— Она внизу, в подвале, — отвечает за неё Мирослава.
— «Твоя» Ася? — хмурится мать. — А ты не заигрался, милый? Или хочешь сказать…
— Я люблю её, ты всё правильно поняла, — обозначаю сразу.
— Люблю. Чушь какая! Ты пошутил сейчас? — брезгливо морщится.
— Не пошутил.
— Ну тогда это печально, — опускается в кресло и закидывает ногу на ногу. — Ты, признаться, разочаровал меня, сынок.
— Уж как ты разочаровала меня, не передать никакими словами.
— Если ты делал ставку на то, что она наследница, то я понимаю твой умысел, конечно.
— В твоей голове есть что-то кроме денег? — интересуюсь раздражённо.
— Ты выбрал не ту сторону, дорогой. Опоздал немного, — на её лице вновь появляется бесящая победоносная улыбочка. — Твоя, как ты выразился, Ася, по итогу осталась с носом, — разводит руками, изображая показное сожаление. — Пару часов назад она собственноручно отказалась от наследства. Наивная дура из глубинки поверила в то, что я позволю бабке выкарабкаться… — смеётся. — Да ни за что!
— Я думал, упасть ниже ты уже не способна. Но нет, я в очередной раз ошибся.
— Это я ошиблась в тебе! — злится. — Ты должен был поддержать меня сейчас!
— Поддержать тебя в твоём сумасшествии? Извини, я не стану этого делать.
— И я не стану! — выражает свою позицию Мирослава.
— Откроете рот, обоих лишу наследства! — угрожает мать в ответ на наше заявление. — Ничего не получите. Ни копейки, слышите?! Помяните моё слово, неблагодарные!
— У меня есть видео, мама. Догадываешься, какое? — тихо произносит сестра.
Секунда в тишине сменяет другую.
— Ах ты дрянь малолетняя!
Мать порывается встать и броситься в нашу сторону, однако внезапно гаснет свет и комната погружается во тьму.
— Это ещё что за дерьмо?
— Это конец твоим наполеоновским планам, мам, — отзываюсь я, прижимая плачущую сестру к груди.
  
Глава 33. В плену у неизвестности
 
Ася
Слышу какой-то звук и резко поднимаю голову.
Выжидаю. Напряжённо всматриваюсь в темноту.
Никого.
Только мой сторож-амбал. Сидит смеётся, листая короткие видео в ленте.
Вздыхаю и, прикрывая глаза, утыкаюсь лбом в коленки.
Не знаю и не понимаю, сколько времени прошло с того момента, как Ева в сопровождении юриста и охраны покинула подземелье.
Она приходила сюда не просто так. Требовала, чтобы я написала расписку. О том, что отказываюсь от наследства бабушки и ни на что не претендую после того, как мне исполнится восемнадцать.
— Это вы что-то сделали. У Эммы слишком резко ухудшилось здоровье!
— Возраст. Старая брюзга рассчитывала жить вечно, но у меня другие планы.
— Пообещайте, что ей окажут помощь!
— Ну разумеется, — кивала Ева. — Мы же с тобой договорились. Как только ты от всего откажешься, я тут же отдам все необходимые распоряжения.
— Но вы ведь можете меня обмануть…
— У тебя нет выбора. Пиши давай! Или бабка останется подыхать в своей комнате!
Ева на пару с юристом подсовывали мне какие-то бумажки. Одну за одной.
Я ничего в этом не соображаю. Подписала всё, что они хотели. Написала и расписку. Мне никакого наследства не нужно. Лишь бы только бабушку забрали в больницу.
— А теперь слушай сюда: ты завтра же вернёшься в свой Мухосранск. Туда, откуда тебя притащили. Поняла меня? — выдёргивая из моих рук листы, говорила она. — Поживёшь годик в детском доме, потом вернёшься в квартиру покойной матери. Её я забирать у тебя не стану, так и быть. Растворись только. Исчезни!
— Вы не можете запретить нам с Маратом общаться…
— Очнись, милочка! Нет никаких ВАС! Посмотри на себя, — бросила Ева, пренебрежительно скривившись, — неужели ты всерьёз решила, что способна заинтересовать такого парня как он? Наивная дура! Это всего-навсего план. Ты ведь прибрала к рукам его наследство! Он ненавидит тебя! И будет счастлив от тебя избавиться!
— Это не так.
В горле пересохло. На глазах проступили слёзы.
— Глупая девчонка! Думала, в сказку попала? Мне просто нужно было отвлечь тебя от происходящего. Замылить глаза. Мой сын хорош собой и умеет быть невероятно обаятельным. Он отлично подошёл для этих целей.
— Хотите сказать, Марат в курсе того, что здесь происходит? — выдавила из себя нехотя.
— Разумеется, Марат в курсе! Милочка, спустись на землю! Сними уже с себя наконец розовые очки!
Я не хочу верить её словам. Не хочу!
Всё, что было между нами, это по-настоящему и искренне. Так ведь?
Моё сердце будет разбито, если окажется, что я заблуждаюсь на его счёт.
  
— Вы не знаете, Эмму Багратовну уже увезли? — вынырнув из беспокойных мыслей, обращаюсь к своему надзирателю.
Мужчина не реагирует.
Продолжает листать ролики.
— Эй! Вы меня не слышите? — интересуюсь громче.